У французского писателя Эмиля Золя есть роман "Чрево Парижа", в котором он с удивительной сочностью описал нравы весьма колоритных обитателей городского рынка и его окрестностей. В дореволюционной Казани было собственное "чрево" - стихийная достопримечательность под древними стенами Кремля.
Места торговли старыми, подержанными вещами, безделушками, книгами, поделками были во всех крупных городах царской России. По своему составу и численности торгующих подобные уголки, называемые толчками, толкучками, барахолками, разрастались в пору войн и массовых бедствий и значительно сокращались в годы относительно сносного жизненного уровня людей. Толкучка, как правило, являла собой место по-своему примечательное, как, впрочем, и люди, торговавшие на ней.
В Казани такой общегородской толчок располагался за Гостиным двором на спуске к улице Большой Проломной (ныне ул. Баумана). В длину он ограничивался с одной стороны Гостиным двором, а с другой - домами улицы Большой Проломной. В ширину его пределы простирались от Ивановской площади до лавок на Осокинском бугре (ныне ул. Чернышевского). Для более полного представления расположения толчка современному казанцу скажем, что он находился в месте, где располагается сегодня здание бывшего кинотеатра "Спутник" и все свободное пространство позади него.
В далеком ХIХ веке, пожалуй, каждый малосостоятельный казанец посещал не единожды это место. И, прохаживаясь между различными столиками, лавочками и полочками, пристрастно рассматривал, прицениваясь, мелочной товар, выставленный на них. Здесь было все - от старых тряпок, сапог, башмаков до серебряных и золотых вещей устаревшей формы. Как предлагавшиеся покупателям вещи, так и люди, торговавшие ими, а равно и покупатели представляли собой весьма живописную картину. Толпу, мерно колыхавшуюся на всем пространстве толчка, можно было разделить на три группы: татар и русских, торгующих мелочным товаром, который в своем большинстве относился к галантерее, и исключительно русских, продававших разложенные на рогожах старые книги и всякого рода старую или бракованную посуду. Одни шли на толчок с целью заработать копейку, другие - приобрести по дешевке нужное.
В погожие летние дни уже с семи утра под косыми солнечными лучами здесь вовсю кипела жизнь. Плотная толпа торгующих и покупающих то и дело прорезалась различными экипажами, спускавшимися по улице под гору. Вся эта масса людей, лошадей и экипажей находилась в постоянном движении. Возникали необыкновенной пестроты группы - вот рядом с миловидным личиком русской молодой красавицы, продающей холст своего произведения, выставляется клинообразная борода мелочного торговца с какими-нибудь старыми замками, бритвами, коробочками, цепочками для ключей и часов и т.п. Тут же торчит морда лошади или лицо деловой старухи. А вот через толпу пробирается поджарый немец с мышеловками и жестяными формами для поварских нужд. Кто-то выкрикивает тенором: "Вот вакса, блистательная вакса, 37 раз вакса!". Вот рассекает толпу пузом русский купец и прикидывает на ходу, стоит ли покупать за названную цену старый бекеш для своего работника. Покупатели заполонили все подходы к лавкам. Продавцы пытаются сбыть со своих столиков всякого рода потребительские безделушки, зеркальца, пуговицы и многое другое. На лотках и корчагах, покрытых холстом, разносят пирожки, пельмени и вареную севрюгу. Повсюду несмолкаемый шум и разноязыкий говор. Барышник громко и энергично расхваливает свой товар, на что покупатель отвечает с неменьшим упорством, стараясь сбить цену. И все это сопровождается энергичной жестикуляцией с обеих сторон. Целых слов в этом хаосе звуков не слышит никто, но все всех понимают. Только высокие, пронзительно-громкие голоса пирожников-лимонщиков и женщин, торгующих квасом, огурцами и съестным вроде супа, перекрывают общий гул толпы.
Неудивительно, что в этой огромной массе народа частенько снуют воры - карманники и щипачи. Изредка там или тут раздаются громкие крики о краже, и нередко схваченный с поличным мелкий вор при деятельном участии полицейского отправляется в "кутузку" или "клоповник". Впрочем, иногда жулику удается беспрепятственно "сделать ноги"...
Если вглядеться в толпу внимательнее, то всегда можно выделить стоящего около перил, отделяющих столики, высокого, с рябой физиономией и черными хитрыми глазами и большим брюхом человека - верховного барышника. Он изображает из себя председателя толчка, потому покупающие старые вещи обращаются к нему за компетентным советом, стоит ли тот или иной товар покупать.
Подойдем поближе к столикам торговцев. Здесь выложены ножики, чернильницы, пуговицы, спичечницы, игольники, нитки и другая мелочь, и все это продается по самым низким ценам. Например, металлическая спичечница стоит всего 5 или 7 копеек, в то время как в галантерейном магазине за этот же товар требуют 30-40 копеек. И таких столиков на толчке более двадцати, за каждым из них ежедневно продают товара не менее чем на один рубль.
Но столики - это более престижная категория торговли, чем торговля с рогож. Их владельцы расстилают рогожи прямо на землю, куда и выкладывают свой товар. В основном это старые книги и пузырьки со всякими снадобьями и чернилами. С рогожек же продавались сапоги по весьма сходной цене. Именно здесь, как явствует из литературы, Николай Васильевич Башмаков купил своему бывшему ученику Федору Шаляпину пару обувок, когда тот служил писарем. Здесь же с небольшой доплатой можно было обменять старые сапоги на новые, если продавец убеждался в хорошем состоянии голенищ старых сапог. В дальнейшем кожа голенищ использовалась при пошиве головок новой пары обуви.
Более степенная торговля шла в имевшихся на толчке лавочках, располагавшихся вдоль Гостиного двора в его тыловой части, выходящей на толчок. Их и сегодня можно распознать, пройдясь вдоль здания бывшего Гостиного двора. Крепкие железные двери старинной работы сохранились в двух-трех местах. Кроме этих лавок были еще и узенькие будочки, окружавшие толчок по периметру. Особо надо сказать о лавках, расположенных вдоль Гостинодворской улицы на спуске с Осокинского бугра. Для современников поясним: это за зданием Петропавловского собора в сторону Кремля - на нынешней улице Чернышевского, на той же стороне, что и Петропавловский собор. В этих лавках торговали в основном книгами и картинами. Встретить здесь можно было и новые книги, которые иногда скупали по дешевке у отъезжающих местные торговцы. Среди картин иногда попадались и этюды знаменитых художников. Здесь же гимназисты и студенты покупали подержанные учебники по дешевой цене. Один из таких торговцев учебниками был известен почти всей учащейся молодежи Казани и был примечательной личностью. Но об этом - рассказ отдельный.
Еще одну достопримечательность толчка составляли торговки съестным. Именно у них посетители этого места - как продавцы, так и покупатели - могли всегда найти что-нибудь по своему вкусу, чтобы заморить червячка. Отведать можно было все - похлебку, лапшу, щи, хлеб, летом квас, а зимой сбитень. И вся эта еда продавалась по весьма умеренным ценам. Толчок сам регулировал количество таких торговок, которые в свой круг не допускали лишних конкурентов. Для интереса можно отметить, что каждая такая торговка съестным получала ежедневно чистую прибыль в размере 30-50 копеек, чего вполне хватало не только на насущный кусок хлеба.
А какой же толчок без кабака! Там, где один выгодно продал, а другой выгодно купил, всегда есть повод отметить удачу. В принципе кабак на толчке ничем не отличался от других подобных заведений города. А вот то, что потребляют люди на радостях в них больше, а эти радости происходят ежедневно и продолжительное время, выгодно отличало кабак на толчке. По продаже вина он был самым первым в Казани, а количество его посетителей одновременно достигало полусотни человек всякого сорта, которые за час сообща выпивали полведра водки. И эта толпа в полсотни посетителей никогда не редела, так как одни продавцы и покупатели в течение дня сменяли других. Исходя из этого, легко подсчитать, что в течение дня, а открывался кабак на толчке в шесть утра, закрывался около четырех вечера, потребители выпивали не менее пяти ведер водки. За год же с учетом дней отдыха выпивалось около двух тысяч ведер, которые в стоимостном выражении составляли почти десять тысяч рублей.
К шестнадцати часам торговля на толчке заканчивалась. Сначала редели ряды покупателей, смолкал постепенно гомон убывающей толпы. Наступало затишье. Торговцы, убрав свой товар, шли кто в кабак, кто домой. И вскоре только шуршание метел уборщиков и их незлобная ругань прерывали тишину уставшего за день казанского толчка с тем, чтобы с наступлением нового утра все повторилось сначала.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
