И, может быть, смешон мой старомодный дар
В обычном идеал незримый находить...
Р.Кожевникова, "Грезы"
Поэтесса Роза Кожевникова в канун своего юбилея, несомненно, могла бы приковать к истории своей жизни внимание всех СМИ республики. Во-первых, потому, что Роза Хабиевна - экзотически красивая женщина. Во-вторых, она совершила поистине головокружительную карьеру: родившись в низовьях Волги, на небольшой станции Дельта, она начала трудовую биографию с того, что ударно работала на строительстве Нижнекамска, а затем взлетела на казанский литературный Олимп.
Образование, полученное в Литературном институте им. Горького в Москве, позволило ей стать редактором литературно-драматических передач Казанской студии телевидения, а затем заместителем главного редактора литературного журнала "Идель". В-третьих, в Розу Кожевникову были влюблены известные талантливые мужчины. И, наконец, самое основное, в поэтическом творчестве эта женщина порой достигала достаточно серьезных вершин. О них можно судить по книге ее избранных стихов "Меж светом и тьмой", вышедшей в 2000 году и получившей литературную премию им. Горького.
Поначалу голос Кожевниковой был неуверен и робок. Обрести собственную интонацию во времена, когда каждому пишущему вменялся в обязанность жертвенный идеализм во имя построения коммунизма, было нелегко. Роза исправно писала о благоговении перед классиками культуры, о стройках пятилетки. Например, в стихотворении "Одноклассники" она неловко, но искренне пыталась придать идеологическим муляжам романтический ореол: "Комсомольские песни звенят в наших жилах, и мечта свою трассу уже проложила". Однако тон самодовольного назидания молодой поэтессе был органически чужд. Гражданский пафос плохо уживался с несфокусированной моралью. Так в "Стихах о погрузке угля" девчонок окрыляла вера, что "жила в крови у отцов", и еще... им "хотелось о себе стихов".
Не получилось из Розы Кожевниковой учителя жизни. На счастье поэтессы, астраханской татарки, ее душу питала спасительная связь с родной землей. В описании Аксарайских степей Роза никогда не сбивалась на фальшивые ноты. Само своеобразие природы дельты Волги с ее настырными и резкими сухими ветрами, лохматыми шапками ветел, коврами цветущих тюльпанов, заревом горящих весной камышей предохраняло от трафаретных пейзажей.
Астраханская экзотика как нельзя кстати пришлась татарстанской культуре: самосознание казанских татар, грозившее стать "островным", хотя бы в стихотворчестве восстановило должный масштаб и полноту дыхания. К сожалению, в полной мере воспеть красоту окрестностей Аксарая Кожевниковой не удалось. Строительство Астраханского газоперерабатывающего завода умертвило источник вдохновения, который питал ее судьбу и творчество. Древние степи превратились в "Аллахом позабытый уголок, пример наглядный, как мы вымираем". Застонала отравленная серным газом трава в низинах, всплыла кверху брюхом рыба на речке Кривой Бузан. И только интенсивный душевный опыт любви поддержал творческое горение поэтессы.
Сразу оговоримся, в наше время нетрудно создать стихотворные образцы преодоления несчастной любви, не пережив этих страданий на личном опыте. Мировая культура накопила огромное количество метафор, как раскаленных от неутоленной страсти, так и изливающихся нежностью. Только будь образован и знай, какой оттенок чувства хочешь виртуально пережить. Не так обстоит дело с творчеством Розы Кожевниковой. Ее поглощенность первой влюбленностью была настолько сильна, что пронесена истерзанным сердцем через десятилетия. Свидетельства подлинности и мощи этого чувства - в стихах поэтессы. Ими становится не цветаевская страстность, не рваный синтаксис, а, напротив, - гармония пятистопного ямба пушкинской лирики в соединении со стоицизмом Ахматовой:
Останься недоступною мечтой,
Небесным в век рассудочный страданьем
И письменным взаимопониманьем,
Увенчанным добром и красотой.
В этих строках речь идет о любви вечной, возведенной к небесному архетипу, которая трагически обречена на нереализованность в земном плане. Поэтому Роза в своих стихах часто задумывается о "перспективах" взаимоотношений с любимым по ту сторону бытия. О том этапе, когда над "тремя аршинами горестной земли", уготованной тому и другому, "вздохнут листвой деревья". В отношении себя у Кожевниковой нет сомнений: трава над местом ее успокоения будет "шуметь все о том же, о том же..."
Такая любовь в наше время даруется лишь избранным в качестве "земной звезды в пути". И непонимание языка подобной любви большинством современных авторов и читателей грозит стать серьезной проблемой. Акцент на темных состояниях "я", материально-физиологической основе бытия, когда в процессе сочинения стихов поэтессам, чтобы "взять верхнюю ноту, нужно опускать голос до матки", успел воспитать иную, в чем-то ущербную ментальность.
Вот почему поэзия Кожевниковой приобретает особую актуальность. Ее возвышенные стихи заделывают бреши в "человекобожеской" эстетике, которая давно не является монолитом. Уникальный жизненный и поэтический опыт Розы Хабиевны доказывает, что человек по самому своему существу внутренне сращен с космизмом духовного царства. Потому и "синева надежд бездонных", и мечта навеки соединиться с любимым, "став облаками легкими, как дым", и сравнение судьбы с осколками звезд под ногами - не романтический жест со стороны автора. Функция символа в любовной лирике Кожевниковой не декоративна, он не украшает текст, а указывает на какие-то значения в сущности мироздания. Это и спиленное дерево, распустившее листья, и башня Сююмбике, опровергающая "бесспорный перпендикуляр".
И все же наиболее емким, сквозным для поэзии Розы Кожевниковой стал образ рябины, в чьих "тяжелых гроздьях - горечь и огонь". Гроздь рябины "дерзостнее всех", утверждает Роза в стихотворении "В больнице". Краснеть "до самосожженья", "пьянить, жечь и тревожить" это дерево способно даже в холод и нежить - когда неумолимое время подводит к "кромке бытия".
Галина ЗАЙНУЛЛИНА.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
