• Прощание в ритме фокстрота. О новом спектакле Фарида Бикчантаева

    12.02.2024 15:50

    Автор статьи: КРУЧИНА Ольга


    Фото: kamalteatr.ru


    В Татарском академическом театре показали первую премьеру года – спектакль «Чертов тост», вместе с которым на камаловскую сцену после долгого перерыва вернулись герои и темы «городской» драматургии Туфана Миннуллина.

    После крупного исторического полотна «Муть. Мухаджиры», эпического и по форме, и по смыс­лам, Фарид Бикчантаев поставил почти минималистский, элегический «Чертов тост» – своего рода спектакль-приношение поколению шестидесятников. К ним принадлежали и сам драматург, и замечательная когорта камаловских режиссеров и актеров, благодаря которым в том числе и эта пьеса Туфана Миннуллина обрела счастливую сценическую судьбу.

    «Чертов тост» («Дуслар жыелган жирдэ») – центральная часть трилогии, в которой на примере нескольких «сквозных» персонажей показано, как трансформировались жизнь и идеалы татарской творческой интеллигенции в период с «оттепели» до начала девяностых. В трилогию входят также пьесы «День рождения Миляуши» и «Хушыгыз!» («Прощайте!»). В первой части герои молоды и полны нравственного максимализма, во второй они же отчаянно рефлексируют, пытаясь разобраться, когда и почему в их жизни что-то пошло не так. И наконец, в заключительной части герои подводят неутешительные итоги, и только дружба остае­тся для них неколебимой моральной ценностью.

    Этот драматургический «сериал» если и не автобио­графичен в прямом смысле, то, безусловно, одно из самых исповедальных произведений драматурга. Первые две пьесы в свое время были поставлены Марселем Салимжановым. Однако завершить трилогию он не смог или не захотел. Вместо него это сделал Фарид Бикчантаев спектаклем «Хушыгыз!» (1993).

    И вот спустя тридцать лет у режиссера появилась идея собрать в один спектакль все три пьесы. Не буквально, конечно, а скорее по принципу музыкальной, джазовой композиции. У всех персонажей есть своя тема, которая развивается, набирает силу и объем звучания в том числе за счет актерских импровизаций. Каждый исполнитель произносит небольшой монолог от имени своего персонажа, в котором находят отражение ключевые события других пьес, а также выражено его, артиста, отношение к своему герою. Именно эти «импровизации на тему» и придают спектаклю сходство с музыкальной пьесой, в которой различимы отзвуки прошлого и будущего героев.

    Итак, пятеро друзей (трое из них семейные и прихватывают свои «половинки») собираются в мастерской художника Нурислама (Искандер Хайруллин), чтобы поздравить его с очередной творческой удачей. Впрочем, здесь почти все – талантливые, успешные люди, которые любят за бокалом шампанского порассуждать об искусстве и высокой миссии художника. Но если обычно такие дружеские вечеринки заканчивались танцами под радиолу, то на этот раз друзья уходят обиженными на виновника торжества. Нурис­лам в качестве тоста рассказывает притчу, и каждый из гостей принимает на свой счет его намек на то, что талант может изменить художнику, если тот, единожды солгав ради карьеры или каких-то благ, дальше уже не в состоянии остановиться.

    Пьеса «Чертов тост» написана в конце 1970-х годов, когда и в литературе, и в теат­ре тема «нравственного выбора» часто и охотно рифмовалась с сатирой на советское мещанство. Последнее же, кто помнит, в основном сводилось к погоне за чешским хрусталем и румынскими «стенками», что в нынешних реалиях способно вызвать разве что ностальгические слезы умиления. А потому Радик Бариев (Рафис, писатель) и Фанис Зиганшин (Фагим, композитор) иронично, с незлобивым смехом наблюдают за скатыванием своих героев в мелкобуржуазное «болото». Да и Нурислам, похоже, без всякого умысла произносил свой «чертов тост», а, скорее, обращался к себе, чтобы укрепиться в своих собственных моральных принципах.

     

    Радик Бариев в роли писателя Рафиса.

     

    Иногда пьесы Туфана Миннуллина для краткости называют трилогией о Миляу­ше, поскольку все начинается на дне рождения этой героини и завершается ее похоронами. Миляуша – певица, пожертвовавшая ради успеха личным счастьем. В прежних постановках одной из исполнительниц этой роли, причем лучшей по отзывам, была замечательная актриса Наиля Гараева, мама Фарида Бикчантаева. К большому сожалению, она ушла незадолго до нынешней премьеры. Поэтому для режиссера, безусловно, это не только поколенческая, но и очень личная история.

    В новом спектакле Миляушу играет Люция Хамитова. В ее героиню все немного влюб­лены, но сама она не очень уверена в себе, даже когда хочет казаться смелой и бесшабашной. Миляуша – Хамитова ни на кого не перекладывает драму своего женского одиночества, тем более на Нурислама, любовью которого она когда-то пренебрегла. И следы ее близкого тихого угасания уже проступают если не на лице, то во взгляде актрисы на свою героиню.

    Как затесался в эту «высоко­лобую» компанию химик Гайнулла (Зуфар Нурутдинов) – не очень понятно. Но и у этого персонажа есть своя тема. Гайнулла тоскует по деревне, откуда когда-то уехал, поддавшись влиянию расхожего мнения, что только город способен дать человеку ощущение собственной значимости. Но и среди новоявленных друзей ему некомфортно: он терпит их снисходительное отношение к себе, а «самоутверждается» в семье, постепенно превращаясь в домашнего деспота.

    Режиссер не стал переводить стрелки часов вперед и прозревать будущее героев настолько далеко, насколько это возможно. На сцене они так и остаются там, в своем времени, в окружении тех же вещей, которые были свидетелями их ссор и примирений, заблуждений и позднего раскаяния. Заметьте, у них даже плащи одного цвета и фасона, что неудивительно в пору тотального вещевого дефицита. А бытовой минимализм особенно нагляден в сценографии Сергея Скоморохова. Основное пространство сцены занимает инсталляция с большими емкостями из-под краски, которые не выбрасывали, потому что «в хозяйстве пригодятся». Художник Нурислам, например, держит в этих вед­рах свои кисти. Неброская, но вполне внятная метафора. В стиле ретро и музыкальное оформ­ление, особенно в финале, когда помирившиеся друзья, медленно растворяясь как бы в дымке времени, самозабвенно танцуют быстрый фокстрот – главный танец «оттепели». И чем громче, задорнее играет музыка, тем острее ощущение потери и прощания с чем-то светлым и чуточку наивным.



    Добавить комментарий