Когда я ходил в садик, иногда тоже была зима. Причем регулярно, каждый год. Причем раньше, помимо Деда Мороза со Снегурочкой, у зимы были и другие атрибуты. Снег, сосульки и кражи санок. Всех детей поголовно возили в садики на санках. Санки были доступным транспортным средством. В них можно было сложить чадо, как дрова, и везти его на санках с максимально возможной скоростью.
Правда, потом надо было куда-то эти санки девать. Даже в маленьком садике на 4 группы по 30 детей получалось больше сотни санок. На работу мамы и папы тоже забирать санки не могли. Поэтому санки втыкались в сугроб вокруг садика. Чтобы сразу отличить свои санки от чужих, их разукрашивали. Это же было противоугонной системой.
Угонщиками были, как правило, школьники. Им санки были не положены в силу преклонного возраста, а кататься с горок или привязываться к грузовикам хотелось. Вот они и приходили после уроков к детским садам и брали себе транспорт. В основном ходовых, штатных цветов, боялись только вычурных санок. Ни разу не угоняли санки у меня – мой папа фигурно ободрал с них краску. Несколько вечеров сидел с ножиком.
Угнанные санки давали в сильный мороз огромный плюс для здоровья. Представьте себе: на улице минус 20 градусов. Родители спешат на работу, нужно отвезти в садик груз в виде молодого мужчины пяти лет. Своими ногами да еще в зимнем облачении подобный груз доберется до садика к апрелю. Поэтому дитя нужно укутать в кофту, сверху надеть свитер, потом пуховый платок, потом пальто. На ноги – двое колготок и штаны с начесом. Все это сверху лакируется кроликовой шапкой и валенками. Когда ребенок достаточно обездвижен, его надо обеззвучить, для чего используется шарф, которым фиксируется нижняя челюсть. Потом груз выносится на улицу и складывается в санки. Поскольку укутанное туловище не гнется, то именно укладывается глазами к звездам.
Так вот, дети, которых в сильный мороз возили на санках, заболевали. В мороз надо двигаться. Например, за все три года, которые я ходил в садик с Сашкой, у которого были самые обычные санки, тот не болел ни разу. Ему приходилось ходить в садик пешком, ибо санки постоянно угоняли. Пусть родителям приходилось вставать в 5 утра, пусть половину пути Шурика приходилось катить кубарем и подгонять пинками, он не заболевал, он постоянно двигался. А у меня, с неугоняемыми санками, четыре раза за зиму были всякие ОРЗ. Мне из-за этого даже длинных стихов не давали на утренники. Мое присутствие было очень маловероятным. А Сашку давали стихи на два листа.
Тем не менее мне нравилось ездить на санках. И именно в таком состоянии, как дрова, глазами к звездам. Особенно когда снег идет. Едешь так на санях, впереди коренным папа идет и мама пристяжная. Смотришь вверх, а оттуда падают снежинки. Медленно-медленно, прямо в зрачок. И тают там. А ты лежишь, вдыхаешь сквозь шарф воздух, и пошевелиться невозможно – столько на тебе одежды разной. А потом снег в зрачках тает, и у тебя полные глазные яблоки воды. И ты с неимоверным усилием наклоняешь голову, вопреки шарфу и кроликовой шапке. Ну нужно как-то вылить воду из глаз.
Меня однажды родители потеряли – я выпал из санок, на вираже. Пытался подать сигналы, но был обездвижен и обеззвучен. Родители ушли почти на сто метров. Меня спасла прохожая бабка.
Еще помню сапоги. Меня стали к школе готовить, а на учебу было непрестижно в валенках ходить. Поэтому меня стали приучать к зимним сапогам. Была такая обувка на меху из чебурашки. Подошва у них была без намека на протектор. Очень хочется посмотреть в глаза проектировщику этой обуви. Чтоб он всю жизнь поскальзывался! Но мой папа не зря получал высшее образование. Он натер мне сапоги канифолью, и я перестал падать. Все падали на ровном месте, а я стоял, будто прибитый гвоздями. В Средние века меня бы сожгли на костре.
После уроков все шли на горку, кататься с нее, стоя на ногах. Кто дальше уедет. Было такое соревнование. Пока меня не намазали канифолью, я был чемпионом. Меня выносило далеко за границу раскатанного льда, при этом я хорошо держал равновесие. Но тут вышел казус. Я разбежался, придав себе как можно большей кинетической энергии, и прыгнул на лед. Дальше мое тело понеслось вниз с горки. А сапоги остались на месте, как гвоздями прибитые. Я опал как листья по осени. Только очень резко и с тупым звуком. Никаких телесных повреждений не получил, но навсегда привил себе отвращение ко льду.
Эх, хорошие были времена…