В центре района, в Лаишевско! сельсовете, на глазах районных организаций творятся безобразия.
Секция РКИ при сельсовете организована, но ни разу не собиралась. Секция благоустройства бездействует.
До настоящего времени не получен долг с Лаишевского кредитного товарищества—500 рублей, которые непра¬вильно выданы из средств самооблодания 27—28 года. От самообложения 28—29 года лежат неизрасходованными 284 р. 34 коп. Всего же в сельсовете неиспользованных сумм прежних лет около 1000 руб. Деньги годами лежат без дела, а колодец в детгородке завален палками и мусором—исправить не то¬ропятся.
Дамба через речку Брыску такая что проехать нельзя, камнями завале¬на. А сельсовет не ремонтирует, гово¬рит: «Денег нет». На средства самооб¬ложения 28—29 г. крестьяне решили от- крыть ясли, но сельсовету «некогда с этим делом возиться», ясли так и не открыли.
«Забывает» сельсовет взыскивать не¬доимки с кулаков и белогвардейцев. Всего невзысканных недоимок—141 руб, и большей частью с тех, кто мог бы уплатить.
Счетовод сельсовета Кузьмин наме¬ренно не сообщил полученные им из финотдела данные о доходах. Б резуль¬тате—бывший торговец Сундырцев дол¬жен платить 300 руб.. а первоначально его обложили на 11 р. 70 коп.; Носко¬ва—ЗО0 р., а обложили на 5 руб. Потре¬бовалось вмешательство райфинотде- ла, чтобы исправить эту «ошибку».
У старика Крюкова всего имущества вместе с землянкой—на 20 или 30 руб. Вспомнил Кузьмин слова бывшей игу¬меньи, что якобы монастырь был зак¬рыт по инициативе Крюкова, и решили в сельсовете—считать Крюкова служи¬телем религиозного культа, поставив ему с потолка доход в 2000 руб. Зна¬чит—плати, Крюков, самообложения 273 руб. А старик отродясь не был слу¬жителем культа.
А вот Куклина Марфа. Домишко у нее—5 кв. метров, и больше ничего нет. Начислили ей налог в 29 руб. Продала Куклина последние вещи и уплатила. Кузьмину показалось мало, самоволь¬но увеличил сумму до 85 руб. Видно, на пополнение собственного кармана по¬надобилось.
При этом у Лаишевского сельсовета так водится, что кулаки платят все сборы после середняков, а не наобо-рот.
В хлебозаготовительную кампанию тоже немало было случаев извращения классовой линии.
Моденов П. П. (сват председателя сельсовета Шастина) — кулак, обло¬женный в индивидуальном поряд¬ке за спекуляцию пшеничной му¬кой. По хлебозаготовкам на него наложили 35 пудов, о следовало бы не менее 60 п. До сих пор многие кулаки не сдали хлеба, а маломощные хозяй¬ства переплачивают: то не зачтут им сданного по контрактации хлеба, то еще чего-нибудь.
При проведении сельхозналога сель¬совет кулацкие хозяйства почти не выявлял, вначале указал лишь 4 хозяй¬ства, а впоследствии их оказалось 18. Сам предсельсовета Шастин укрыл доход от постоялого двора своей тещи Макаровой Екатерины, где жил на квартире. Макарова пускает сенников по 10—15 подвод в день. Ей же, без ведома схода, дали льготу по самооб¬ложению.
Haши сельсоветчики не прочь погреть руки и у казенных сумм. Счетовод Кузьмин присвоил 50 руб., полученных с Волова в уплату штрафа по хлебо-заготовкам, 27 руб. 37 коп. сельхозна¬лога с Макарова Г. Д. и 5 руб. 34 коп. с Макаровой Б.., всего 82 руб. 71 коп. Шастин защищает Кузьмина: дескать, Иван Васильевич—честный человек.
За коммунальным имуществом на¬блюдения никакого не ведется. Заборы у садов разваливаются, большинство долгов, находящихся под квартирами рабочих и служащих, десятки лет не видят ремонта. У дома, где помещалась школа ст., все окна разбиты и отди¬раются доски.
Таковы порядки и таковы люди в Лаишевском сельсовете.
Лаишевец.