Высшая школа вступила в период ни-
когда невиданной перестройки. Она стре-
мится занять подобающее ей место —
стать одним из рычагов по реорганизации
нашего строительства на социалистиче-
ских началах.
Не будем утверждать, чтоб это было
для высшей школы легко выполнимой
задачей! Слишком много в ней сохрани-
лось еще разнообразнейших «традиций»
в пережитков, которые тормозят разре-
шение этой задачи. Слишком большой
процент сохранился в ней тех работни-
ков, которым хотелось бы «не торопить-
ся», которым кажется, что высшая школа
еще не в состоянии работать «бешены-
ми» темпами.
Тем приятнее бывает остановить свой
взор на человеке, раз и навсегда порвав-
шем с гнилыми «академическими тради-
циями», на человеке, который не роется
в старой ветоши для того, чтобы оты-
скать в ней жемчужное зерно, нужное
для нового строительства. Этот человек
— мы говорим про проф. Парфентьева —
знает, что для нового строительства выс-
шей школы надо побольше нового мате-
риала и новых людей.
И вот, такие люди, такие работники
высшей школы, как Н. Н. Парфентьев,
дают возможность быть уверенным в том,
что реформа высшей школы нам удастся,
г. к. Н. Н. Парфентьев является лучшим
представителем старых и основных кад-
ров высшей школы, которые не за страх,
а за совесть, с глубочайшей уверенностью
в правоте пролетарского дела принялись
за тяжелую работу по перестройке выс-
шей школы.
Трудно сказать по внешнему виду, что
профессору Николаю Николаевичу Пар-
фентьеву уже «перевалило» за 50! Меж-
ду тем, это так и даже больше: из тех
52 лет, что Н. Н. прожил, ровно 30 лет
отданы им научной и общественной дея-
тельности.
Н. Н. вступил на жизненный путь, ког-
да лозунг чистой науки пользовался не-
досягаемым авторитетом. Проф. Д. А.
Гольдгаммер, кончая свою блестящую
речь «Столетне физики», на XI с’езде
русских естествоиспытателей в 1901 году,
воскликнул: — Недалеко уже то время,
когда девизом России и не одной ученой
России, будут слова: «Да здравствует
чистое знание!». Не рассчитывая на рево-
люцию, не желая «пачкать» науку «низ-
ведением» ее до масс, которым она могла
бы помочь в классовой борьбе, буржуаз-
ная профессура замкнулась в олимпий-
ское спокойствие на высотах «чистого зна-
ния».
И вот выученик этой профессуры, Н. Н.
мог до конца жизни остаться ученым
мандарином с шорами «чистого знания»
на глазах! Но этого не произошло. «По-
мешали», мне кажется, три основных об-
стоятельства.
Во-первых: революция 1905 года, кото-
рая не прошла для Н. Н. безболезненно,
г. к. ему кое-что самодержавие потом
припомнило.
Во-вторых — участие Н. Н. в общест-
венном движении преподавателей сред-
них школ и, в-третьих, — Н. И. Лобачев-
ский.
Влияние Лобачевского определило ми-
ровоззрение Н. Н. Культ Лобачевского
Н. Н. целиком перенял от своего блестя-
щего и разносторонне - образованного
учителя А. В. Васильева. Я думаю, что
всем известно, что Лобачевский, — этот
Голиаф в области теории, был одним из
первых в России, который уже в 30 —
40 годах науку старался «низвести» до
масс.
А раз человек понял, что наука без
масс — это бесплодная смоковница, раз
человек понял, что ученый не должен от-
гораживаться от жизни полками книг, то
это уже является гарантией того, что он,
сказав «а», скажет и «б». Ленин говорил,
что каждый приходит к «понятию» ком-
мунизма своим путем. Н. Н. пришел к
пролетарской революции через идеи Ло-
бачевского, близкие нашему строитель-
ству.
И, действительно, начав с пропаганды
идей Лобачевского в области геометрии,
Н. Н. продолжал свой путь осуществле-
нием идей пролетарской революции в
жизненной практике. Н. Н. посчастливи-
лось жить в эпоху пролетарской револю-
ции, когда каждое начинание из области
установления связи между наукой и тру-
дящимися встречается с громадной бла-
годарностью, а не с подозрением, что ви-
дел Н. Н. до 1917 г. Н. Н. заслужил в
день его 30-летиего юбилея пролетарское
спасибо (что дороже всяких адресов и за-
стольных тостов!) и за работу по орга-
низации рабочего факультета, и за дея-
тельность в секции научных работников,
и за закладку первых кирпичей в фунда-
мент Института сельского хозяйства и
лесоводства, и за деканство в физмате в
трудные годы разрухи, и за повседневную
работу в горсовете и проч. и т. д.
Н. Н. исполнилось 50 лет, когда им бы-
ла сказана блестящая речь на тему «На-
ука и Октябрьская резолюция» (1927 г.,
6 ноября, актовый зал Каз. у-та), которая
кончалась словами: «Через Октябрьскую
революцию, через ее идеи, через ее жерт-
вы, через пролитую за нее кровь, наука
и пролетариат всех стран начали новую
увлекательную эпоху в истории природы
и человечества».
Эти слова из речи Парфентьева. Не
правда-ли, они отличаются от речи его
учителя? М. Корбут.