На днях в Татарском театре оперы и балета им. М.Джалиля состоялся творческий вечер, посвященный 70-летию народного поэта РТ, лауреата Государственной премии РТ им. Г.Тукая и Республиканской премии им. М.Джалиля Фаниса Яруллина.
9 февраля 1938 года в деревне Кызылъяр Бавлинского района родился обыкновенный мальчик, которому выпала удивительная судьба. Детские годы Фаниса Гатаулловича Яруллина ничем не отличались от детства сотен других мальчишек-сверстников. Отец погиб на фронте в 1942 году. Мать одна поднимала шестерых детей. Шестнадцатилетний Фанис, окончив восьмилетку, отправился на заработки в райцентр. Ему повезло, всего за три года он, благодаря своей смекалке и острому уму, получает высокий разряд электромонтера связи в объединении "Татнефть". В 1957 году его призывают в армию. Школа стрелков-радистов, занятия физической культурой и спортом. Все как у всех. До того рокового дня, когда ловкий юноша, выполняя на турнике свое знаменитое "солнце", срывается и падает на землю.
Врачи обещали ему 10 лет жизни, если сумеет преодолеть первый, самый тяжелый год неподвижности. Как видите, и врачи могут ошибаться в своих печальных прогнозах. С той поры прошло 50 лет. Фанис Гатауллович закончил вечернюю школу, потом Казанский государственный университет. И все это время писал стихи, рассказы, пьесы.
На сегодняшний день у него вышло 50 книг, поставлено множество пьес, из песен на его стихи можно составить полновесную концертную программу.
В обыденной жизни это очень интеллигентный человек, приятный собеседник, любящий муж. Душа в душу живут они с Нурсией-ханым. А неиссякаемому жизнелюбию и чувству юмора Фаниса Гатаулловича можно только позавидовать.
Мир и счастья вашему дому!
Многие лета!..
ТИМЕРДЖАН - подросток, который держит в страхе всех деревенских мальчишек. В детстве он полез на дерево, чтобы разорить очередное птичье гнездо, сорвался с самой макушки и сломал ногу. Нога-то срослась, но стала короче здоровой. Этого хватило, чтобы к нему приклеилась кличка Хромой Тимур, Тамерлан.
Тимерджан всегда любит играть с мальчишками, которые младше его. Если что-нибудь новенькое созреет в голове, то он засовывает в рот два пальца, не знающих мыла с самого рождения, и протяжно свистит. И тут же, словно камни с обрыва, прибегают к Хромому Тимуру пацаны. Ха, попробуй не прибежать! Сразу узнаешь, что крепче: кремень или кулак Хромого Тимура. А уж на придумывание всяких фокусов-покусов Хромой Тимур был горазд. Лежит он, например, на прибрежном песке, загорает, вдруг вскочит да как крикнет:
- Кушать хочу!
Мальчишки достают из карманов и протягивают ему - кто чем богат - кто конфетку, кто пряник, кто сухарик.
- Вы что? - раздается в ответ. - Думаете, что я такая же мямля, как и вы? Сами сосите свои конфеты-пряники, а я вот что съем.
И он кидает в рот несколько галечных камушков и недолго думая начинает грызть - хрум-хрум-хрум. У мальчишек от этого хруста пушок встает дыбом, мурашки по телу бегут. А Хромой Тимур, чтобы усилить впечатление, проглатывает камни. Затем, погладив живот, произносит:
- Ах, хорошо пошла, вот теперь я сыт, - и с наслаждением растягивается на песке. А зрители не замечают, как он потихоньку выплевывает камешки изо рта. Они и не думали сомневаться в том, что "еда" проглочена. Попробуй только выразить сомнение. Хромой Тимур тут же второй фокус покажет.
- Подойди-ка поближе, - скажет он засомневавшемуся, зацепив того пальцем за шиворот. - Скажи-ка, есть что-нибудь в моем кулаке?
- А что там может быть? - ответит простодушный мальчишка, на глазах которого пустая ладонь свернулась в кулак. Пусто там, это же ясно, как божий день.
- Повнимательнее смотри, чтобы потом обид не было! - скажет Хромой Тимур, еще раз демонстративно разжав ладонь. - Посмотрим, что ты сейчас увидишь. - После этих слов кулак Хромого Тимура "найдет" лоб удивленного мальчишки. У малыша искры полетят из глаз. - Ну, понял теперь, что было в кулаке? - спросит Хромой Тимур с нескрываемым удовлетворением.
Какое-то наслаждение находит он в притеснении маленьких да слабых и каждый раз придумывает для них все новые и новые наказания. Если увидит бритоголового мальчишку, то обязательно отпустит ему "чилимчиков" оттянутым безымянным пальцем, приговаривая при каждом щелчке:
- Это тебе за папу, это тебе за маму, - всех перечислит, кто живет в доме у несчастной жертвы.
Сам-то Тимерджан рос без отца. И вообще, был ли у него когда-нибудь отец или нет, не то что деревенским мальчишкам, но и ему самому, наверное, было неизвестно. Мать его работает на стройке в райцентре, про нее в деревне поговаривают, что не всегда она возвращается ночевать домой. Тимерджан в своем доме о четырех углах и трех окнах - сам себе падишах, сам себе визирь. Никто из мальчишек не заходил в этот дом. Если правду говорят, то кроме кровати там больше ничего и нет. Тимерджан сам как-то говорил: "Если сплю на мягком, то все бока отекают", поэтому, мол, он спит на голом полу, укрывшись старым-престарым тулупом.
Правдивы эти слова или нет, никто не может подтвердить со всей уверенностью. Но одно можно утверждать, не сомневаясь: Тимерджан всегда знает, где и на чем заработать деньги. Если карман пустеет, Тимерджан начинает показывать фокусы за плату. Для фокуса порой ему достаточно всего-навсего обычной иголки.
- Вот, смотрите, - говорит он, перекатывая на кончиках пальцев иголку с продетой ниткой. - Я сейчас проткну этой иголкой щеку.
И на глазах у всех втыкает иглу в щеку и достает ее изо рта. Народ только ахнуть успевает. Если вдруг кто-то из зрителей начинает возмущаться: "Пятьдесят копеек многовато для такого фокуса", тогда Хромой Тимур предлагает свой вариант:
- Даю рубль тому, кто проткнет себе щеку. Ну, давай, выходи, кто смелый?
Понятно, что желающих не находится. И приходится, как бы ни было жалко, отдавать деньги, которые собирались по копеечке для похода в кино...
Любимый фокус Хромого Тимура - ловля рыбы под водой голыми руками. За этот трюк он берет очень дорого. Но и сами мальчишки с замиранием сердца следят за тем, как это происходит. Ну разве может быть не интересно, когда на твоих глазах Хромой Тимур разбегается с обрыва и, нырнув головой вперед в реку, выныривает, держа в руках трепыхающегося налима или щуренка. Понятно, что никто из мальчишек не знает о том, что эти рыбы были пойманы на удочку еще час тому назад и за жабры привязаны веревкой к придонной коряге. Все же видят, что Хромой Тимур плавает не хуже щуки. Почему же, в таком случае, зрители должны сомневаться в успехе такого способа рыбалки.
Тимерджан и на удочку мастерски ловит. И каких рыб! Небольшие щучки, окуни в тельняшках и всякая крупная рыба, вплоть до веслохвостых сомов, словно только и ждут, когда Тимерджан забросит крючок. Своими рыбацкими секретами Тимерджан ни с кем не делится. На рыбалку чаще всего ходит один. В какие только одному ему ведомые лесные озера не ставит он на ночь переметы! Иногда и ночевать там же остается. Знающие про его лесные ночевки пацаны перешептываются между собой: "Он, наверное, ненормальный. Был бы нормальным, боялся бы хоть чуть-чуть". И начинают дружно перемывать ему косточки, вспоминая, как он на спор спал на кладбище, как подкарауливал на мостках русалку, чтобы украсть у нее золотой гребень, и еще много всяких, правдивых и не очень, историй всплывает в ходе разговора.
У Хромого Тимура друзей среди окружающей его ребятни нет. Многие собираются вокруг него только из чувства страха, во весь рот смеются, когда им совсем не до смеха. Правда, есть и такие, которые старательно подлизываются к Тимерджану. Плетут интриги, желая руками Хромого Тимура отомстить своим врагам. Однако Тимерджан очень тонко чувствует расставленные ловушки. И при удобном случае "вмазывает" интриганам пуще остальных.
Никого на свете не щадит Тимерджан, ни за кого не переживает. Была бы его воля - переколотил бы сразу всех мальчишек на улице. Но больше всех невзлюбил он соседского мальчика Ихсана. Стоит только Ихсану появиться на улице, то его тут же начинает дразнить Тимерджан: "Маслом смазанные губки, медом вымазан живот..."
Ихсану непонятно, за что его так дразнят. Губы маслом вроде бы не испачканы, живот - медом тоже. Нет, пчел-то они разводят. Но если на то пошло, разве только у них одних ульи стоят? Когда Хромой Тимур собирает плату за показанные фокусы, то с Ихсана всегда стремится взять больше, чем с остальных. Ихсан тоже не переваривает Хромого Тимура. И его фокусам не верит, часто выкрикивает из толпы зрителей:
- Обманываешь ты нас. Никакого фокуса в этом нет.
Возражения на другие темы Хромой Тимур еще как-то переносит, но только не про фокусы. Набрасывается на Ихсана, словно ястреб.
- Не веришь, да? - кричит он, тыча несчастного мальчика носом в грязную жижу. - Если не поверишь, тогда достану из этой жижи упыря и затолкаю тебе в штаны.
Ихсан до последнего стоит на своем. Охрипшим от крика голосом он продолжает возражать: "Нет у тебя никакого упыря, нет, нет!" - "Нет, говоришь, ну тогда получай".
Хромой Тимур кидает за оттянутый пояс штанов Ихсана жабу, но все равно не может одолеть строптивого мальчугана. До смерти обидно ему, что с таким мелким пацаном никак не получается разобраться.
Тимерджану нужно полное подчинение. А Ихсан все по-своему делает. Нет бы, как все остальные, с ревом пойти домой и нажаловаться отцу. Но тот не ябедничает. Только вытрет окровавленный нос рукавом и присядет где-нибудь в сторонке.
Не сумев подчинить Ихсана силой, Тимерджан решил сделать это хитростью.
- Ну ладно, - хлопнул он Ихсана по плечу. - Давай мириться. Нам с тобой свинью не делить. В знак примирения я возьму тебя на рыбалку. Только смотри - никому об этом ни слова. На сома пойдем. Возьми побольше еды, может, придется заночевать.
По лицу Ихсана пробежала тень сомнения.
- Что, в штаны подпустил, что ли? Ха-ха-ха!
- Вот еще, - невозмутимо ответил Ихсан.
- Ну, тогда будь наготове. Как время подойдет, дам тебе знать.
Чувствовал Ихсан, что добром эта затея не кончится, но страха своего не выдал, иначе Тимерджан ему вообще никогда прохода не даст. И к тому же он заманчиво пообещал: "На сома пойдем". А Ихсан очень любит рыбачить, но ему кроме мальков-переростков ничего не попадало. Собрав в кулак все свое терпение, целыми днями торчал он у воды, насаживая на крючок то муху, то дождевого червя, то кузнечика, то хлеб, то перловку, но все равно на его крючок клевали только суетливые мальки, во множестве снующие почти у самой поверхности прибрежной воды.
Они ушли на зорьке.
- Захвати какое-нибудь старое пальто, - посоветовал Тимерджан, - оно может нам пригодиться.
В дороге они, словно старые закадычные друзья, оживленно разговаривали на разные темы, от души смеялись. Тимерджан привел Ихсана к тому месту, где река образовывала небольшой залив. Это было довольно-таки далеко от деревни.
- Смотри, - сказал Тимерджан с гордостью в голосе, - вот здесь и клюет сом.
- А на какую наживку?
- Это пока секрет. Придет время - узнаешь. Ты лучше займись-ка костром. А я проверю заброшенные со вчерашнего вечера удочки.
Тимерджан, оставшись в чем мама родила, зашел в воду. На удочки попались несколько голавлей и один соменок.
- Ничава, - "по-русски" сказал Тимерджан, - сейчас соменок попался, потом и мамаши черед подойдет. Давай, друг, чисти их живьем. Ты такого никогда и не ел, наверное? Наслаждайся, пока я жив.
- Нет, пусть сначала затихнут, - ответил Ихсан.
- Эх ты, замухрышка. Даром что около настоящих людей крутишься. А сам даже на чистку живой рыбы не можешь решиться. Ну, раз уж ты так перепугался, то мы их сейчас быстро утихомирим.
Тимерджан со всего размаху грохнул каждую рыбу об землю. Дернувшись пару раз, рыбы затихли. Тимерджан сам их почистил и сложил в ведро.
То ли оттого, что с утра ушли, ничего не съев, уха показалось ребятам очень вкусной. Наевшись, Тимерджан лег на спину и подложил под голову скрещенные руки.
- Эх, как же я люблю это место, - восторженно-задумчиво произнес он. - Если бы мне предложили, к примеру, выбрать место для дома, то я бы построил его на вершине вон той горы. И забрасывал бы дли-инную удочку в этот залив прямо с крыши.
- Один, что ли, жил бы? - спросил Ихсан.
- А зачем мне кто-то еще? Я ничего и никого не боюсь. Да если хочешь знать, я однажды на эту гору взлетел, вцепившись дракону в хвост. Не надо было мне только руки разжимать. Унес бы он меня в страну, где одни только черти живут. Все равно мне тут житья не дадут...
Ихсан собрался было развенчать сказку про дракона, но, услышав последние слова, настороженно спросил:
- Почему ты так говоришь?
Но Тимерджан уже успел закрыться. Он сказал, поворачивая разговор в другое русло:
- А хочешь узнать, на что клюет сом?
- Ну и на что же?
- На живого птенца грача.
По телу Ихсана побежали мурашки оттого, с каким хладнокровием произнес эти слова Тимерджан. Почему-то он сразу поверил в сказанное. Но где-то в глубине души все же надеялся на то, что это - всего лишь неудачная шутка.
- Не ври, откуда тебе взять грачат?
Тимерджан, словно говоря о самом обычном факте, ответил:
- Полон лес грачиных гнезд. Вот сейчас немного утрясется в животах, и полезем на деревья разорять их.
- Я не пойду, - сказал Ихсан.
- Если хочешь рыбу кушать, то пойдешь, - возразил Тимерджан.
- Я не хочу рыбу.
- Ты не хочешь, зато я хочу, - издевательским тоном произнес Тимерджан. - Может, ты конфету хочешь пососать, а? Найдем и конфету. - Тимерджан принялся шарить в карманах и вскоре достал оттуда нечто без обертки, облепленное мусором, и воткнул карамельку в открытый для возражения рот Ихсана. - А теперь - шевелись!
Ихсан выплюнул конфету.
- Не буду шевелиться. Можешь меня убить, но разорять гнезда я все равно не пойду.
- Что, грачей пожалел? Да, тебе, конечно, жаль их, ты же у нас тонкая натура, а я - зверь. Ты выходишь на улицу и, удивляя всех своим умением, играешь на гармошке. У тебя в доме три гармони. Родители с тебя пылинки сдувают да по головке гладят. Ух, смотреть не могу я на вас в такие минуты!
- Слушай, ты сам, похоже, ненормальный, был бы нормальным, разве бросил бы тебя твой отец, разве сбежал бы. И мама твоя, испугавшись твоих кулаков, не приходит домой, го...
Ихсан еще не успел договорить фразу, а Тимерджан уже побледнел. Ихсан только тогда понял, что наговорил лишнего, но было уже поздно. Тимерджан вцепился в ворот его рубахи ногтями, похожими на когти ястреба, и через плотно сжатые зубы процедил:
- Что? Что ты сказал?
Ихсан, придушенный воротником, не смог ни слова вымолвить в ответ.
- Я ненормальный? - переспросил Тимерджан, задыхаясь от гнева. - Н-на-а тебе за это! А это - за твою счастливую жизнь. А это тебе - за птенцов. За то, что меня бросил отец, тоже получи. А это... а это... - его железные кулаки обрушивались на Ихсана и справа, и слева. Ихсан поначалу пробовал уклоняться от горячих кулаков Тимерджана, у него даже получалось время от времени давать отпор. Но силы были неравными. С каждым новым ударом они покидали Ихсана, тело его обмякло. Непонятно из-за чего, но боли Ихсан не чувствовал. Только слышны были, когда он рухнул на землю, словно мешок с песком, гневные выкрики Тимерджана "вот тебе... вот тебе".
Вслед за избитым в кровь Ихсаном и Тимерджан тоже упал ничком в траву и начал рыдать. Сначала он бился, словно хищник в силках, клочьями вырывая из земли траву, но постепенно пыл его угас, и звериный рык перешел в детские всхлипывания. Ихсан, ни разу не видевший Тимерджана плачущим, был потрясен. Он поднял отяжелевшую от побоев голову и посмотрел на Тимерджана. В душе Ихсана зародилось чувство, похожее на сострадание. Он с трудом поднялся и присел возле плачущего:
- Что случилось, Тимерджан?
Ихсан тронул его за плечо. Тимерджан, колошматя кулаками по траве, снова принялся истерично рыдать:
- Думаете, я не хочу быть счастливым, как все? Ты вот птенцов пожалел, а меня кто пожалеет? У меня же порой по нескольку дней, кроме ухи, ничего не бывает съестного. Ты хоть раз зашел ко мне по дружбе или хотя бы чтобы посочувствовать, а? Если я сам не выйду к вам на улицу, никто и не подумает обо мне, жив я или помер. Эх, вы, добрые люди! Легко быть добрым, когда тебя папа с мамой обнимают.
- Так ведь... это... - промямлил Ихсан, утерев размягчившийся нос рукавом. - На тебя, как ни посмотришь, ты все время радостно смеешься, никому и в голову не приходило...
- Вот именно что не приходило. Каждый только о себе беспокоится. Думаешь, я оттого дерусь, что кулаки у меня чешутся? Как бы не так. Во мне, как только увижу ваши счастливые улыбки, кровь закипает. Потому-то я вас и колочу. Легче мне становится, когда из носов ваших кровь выпускаю.
Долго еще всхлипывал, лежа на траве, Тимерджан. А когда слезы все выплакал, то сел и, обняв колени, долго смотрел в одну точку, потом, вытерев заплаканное лицо рукавом, встал и пошел к воде. Пока Ихсан неспешно проделывал то же самое, он успел уже раздеться и нырнуть в реку.
Всклокоченная голова Тимерджана все не всплывала и не всплывала над водой, и сердце Ихсана защемило от тревожного предчувствия: "Утонул!"
- Тимерджан! - полетел над водой душераздирающий крик. И в ту же секунду в совсем непредсказуемом месте из воды показалась голова Тимерджана.
- Айда, раздевайся! - крикнул он Ихсану. - Вода такая теплая. Зайдешь - и вылезать не хочется.
Ихсан, не заставляя долго себя упрашивать, на ходу разделся и бросился в воду. Уже через минуту-другую было слышно, как они громко смеются, догоняя друг друга в парной воде.
Перевод Наиля ИШМУХАМЕТОВА.
