У каждого из нас на склоне жизни возникает потребность рассказать о людях, которые формировали и активно влияли на твою жизненную позицию, которым ты многим обязан. Что касается меня, то как-то в одной из своих статей я называл некоторых из них. Начиная с директора Шеморданской средней школы Малика Гиматова, секретаря райкома Вали Мингазова, моего комбата Петра Бугрова и многих других замечательных людей, встретившихся на жизненном пути. Хотелось бы рассказать о них без ложного пафоса и умиления, показать, какими они были, со всеми своими достоинствами и слабостями, рассказать о тех, кто формировал советское общество, имевшее и многие достоинства, и немалые ошибки.
Одной из таких фигур был мой первый ректор, по тем временам директор Казанского педагогического и учительского института, Юсеф Ахметзянович Туишев.
Директором он стал в 1945 году. Принял институт в состоянии весьма плачевном - в годы войны большинство его зданий были заняты госпиталями и другими военными учреждениями. Не вернули институту и великолепный учебный городок, где в конце войны разместили Суворовское училище. На все это очевидно накладывалась и бесхозяйственность прежних руководителей. Но Туишев категорически заявил, что примет институт только в том случае, если на них не будут наложены партийные взыскания. Он слишком хорошо знал, как в этих случаях ищут и находят "козлов отпущения".
Что касается воспоминаний тех моих друзей и современников, которые тесно общались с ним, то это в первую очередь известный медик, фронтовик, профессор Узбек Богданович, педагог-ветеран Тагир Курбанов и другие. К сожалению, не могу сказать "и многие другие", ибо круг лиц, хорошо знавших Туишева, неумолимо редеет - время берет свое. Да и вообще, начиная свои размышления об этом неординарном человеке, восстановившем из военной разрухи педагогический институт, я неожиданно ощутил неумолимый бег времени, ибо о событиях, которые запечатлелись в памяти, вынужден писать: "Это было в прошлом веке". А ведь для моего поколения "прошлым веком" был девятнадцатый, а теперь вот и двадцатый стал прошлым...
Впервые я услышал эту фамилию от моей матери Мадины Сагитовой, долгие годы проработавшей учительницей во многих школах, начиная с деревни Тюнтер и до Казани, в том числе и в школе имени Гаспринского, находившейся в здании бывшей учительской школы на улице Тукаевской. Мама как-то сказала, что ее вызывает для беседы заместитель начальника школьного отдела Наркомпроса Татарии Туишев. Речь шла о направлении в командировку в Свияжск для проверки тамошней спецшколы. Впечатления от беседы остались самые благоприятные, и она сказала о Туишеве: "Очень демократичен и вдумчив, непохож на некоторых..." Потом наступили лихие времена, и как-то она заметила: "Вот и Туишев арестован". Тогда этому не удивлялись, да и мой отец ходил под этой угрозой после исключения из партии, с которой он связал свою жизнь в 1918 году.
Помню очную встречу с Ю.А.Туишевым. Успешно сдав экзамены для поступления на историко-филологическое отделение учительского института, я пришел на прием к директору для выяснения возможности продолжить образование на историческом факультете, дававшем полное высшее образование. Был принят без проволочек. Правда, его бессменный секретарь А.Фрумин заметил: "Говорите по делу и не больше 5-10 минут". Разговор, однако, затянулся на полчаса, директор подробно расспросил о семье и в конце сказал: "Обязательно поступайте, сразу же на заочное отделение, тем более, что после учительского института будете работать в школе, а мы заинтересованы в повышении квалификации работающих педагогов".
Я последовал его совету. Потом были недолгая работа в Гергебельском районе Дагестана, что неподалеку от последнего оплота имама Шамиля, селения Хунзах, в Шемордане, заведующим отделом в райкоме партии и служба в армии. Во время краткосрочного отпуска домой сумел сдать госэкзамены и получил диплом из рук Ю.А.Туишева. Затем, работая после окончания службы в отделе школ Татарского обкома КПСС, часто встречался с ним по различным делам.
Особенно запомнилась его позиция в отношении преподавания в вузе ряда предметов на татарском языке. Как-то Юсеф Ахметзянович сказал мне, что надо восстанавливать хотя бы то, что было достигнуто в двадцатые годы. Первые эксперименты в этом направлении в КГПИ уже проводят, без указания "свыше". Эту позицию он защищал и на знаменитом пленуме обкома в 1957 году, когда первый секретарь обкома С.Д.Игнатьев и секретарь обкома по идеологии К.Ф.Фасеев предприняли попытку восстановить престиж татарского языка. Однако эта попытка кончилась неудачей, и оба они были вынуждены по решению ЦК КПСС покинуть свои посты. Другие "вожди" республики тогда благоразумно отмолчались. Более подробно об этих событиях К.Ф.Фасеев рассказывает в своих весьма откровенных и честных мемуарах, изданных несколько лет тому назад. Считал и считаю, что имена Игнатьева и Фасеева достойны быть увековечены в названиях улиц Казани.
После ухода С.Д.Игнатьева и прихода к власти Ф.А.Табеева наступили новые времена. Я благодарен Табееву за то, что после многочисленных просьб он отпустил меня в вуз, заметив, однако, что из "обкома на рядовую работу не уходят и пойдешь проректором. А дальше смотри сам". Это было в марте 1961 года, а с Туишевым переговоры я вел уже давно.
И вот очередная встреча с Юсефом Ахметзяновичем уже в новом качестве его подчиненного. Разговор был долгим, вначале наедине, а потом в присутствии проректора по учебной части и по науке. Им в мое время работал В.Тимофеев, а вскоре проректором по учебной части стал Николай Петрович Муньков, человек, лекциями которого мы заслушивались с первого курса. Это был не только блестящий лектор, обладавший феноменальной памятью, но и серьезный ученый. Его книга о Кутузове как дипломате стала первой, осветившей эту сторону жизни великого сына России, и первой книгой казанских историков, изданной в Москве. А пособие по историографии, написанное им, было первым в Казани и не потеряло своего значения поныне. Равно как и пособие по истории Татарии, написанное им в соавторстве.
Узбек Якупович Богданович запомнил такую деталь, по тем временам примечательную. Отец Богдановича был уже расстрелян как "враг народа", а мама - сестра знаменитого публициста и политика Туктарова, автора уникальной книги о мусульманских депутатах Госдумы России - была арестована и отсидела около 20 лет. Так вот, Туишев как-то попросил его зайти. Оглянувшись по сторонам (не забудем, что он сам просидел с 1938-го чуть больше года) и приобняв, тихо сказал: "Я был в одной камере с твоим отцом, он замечательный человек". Согласитесь, это был смелый поступок.
Вскоре Туишев стал организатором одной из немногих в СССР "спецшкол", дававших предварительную подготовку для службы в авиации. Старшее поколение помнит этих знаменитых "спецов". И здесь он работал так же вдумчиво. Знаменитый летчик-испытатель послевоенного периода Герой Советского Союза Г.К.Мосолов (он также окончил казанскую спецшколу) считал своим долгом обязательно повидаться с Туишевым во время приездов в Казань. Он видел в нем своего наставника.
Одной из примечательных черт ректора было внимательное отношение к кадрам и смелое приглашение в коллектив новых людей. Назову только нескольких, ставших вскоре известными учеными. Это будущий академик и один из основателей отечественной микроэлектроники Камиль Валеев, видный специалист по Франции, неоднократно приглашаемый в Сорбонну для чтения лекций, но, к сожалению, почему-то бывший "невыездным", Юзеф Трунский, А.М.Ременников, Л.З.Шакирова, А.Л.Литвин и другие. Из КГУ пригласили доктора филологических наук М.З.Закиева. Поддерживал Туишев и "старые" кадры, среди которых были такие выдающиеся ученые, как физиолог О.Д.Курмаев, первый доктор педагогических наук в Поволжье В.М.Горохов, известный математик профессор М.И. Альмухаметов, великолепный лектор-философ М.В.Брауде, физик, оппонентом которого был молодой доктор наук Курчатов, А.Х.Кудашев.
Туишев взял в институт и человека с драматической судьбой М.М.Зарипова, который провел многие годы в заключении, работая в так называемых "шарагах", где общался со многими выдающимися учеными и конструкторами. После выхода из заключения блестящий физик пытался устроиться в университет, но получил отказ. Его взял в КГПИ Туишев.
Помню, что и на меня как на секретаря партийной организации некоторые стали смотреть косо после того как я поспособствовал получению М.М.Зариповым квартиры. А он оправдал доверие, стал доктором наук и долгое время заведовал кафедрой физики института.
В КГПИ работали и два члена-корреспондента АПН РСФСР - крупнейший специалист по татарскому языку М.А.Фазлуллин и географ В.А.Кондаков. Оба они были избраны в Академию педагогических наук не без содействия Туишева.
Предметом особой заботы ректора была библиотека. Полагаю, что и ныне работающая в ней Т.Ф.Буторина хорошо помнит это. Активно занимался научно-исследовательской деятельностью и сам Юсеф Ахметзянович. Наиболее заметной его работой стала изданная в 1963 году книга "Общественно-педагогическая деятельность Габдуллы Тукая" - уникальное исследование, показывающее роль великого поэта в развитии народного образования среди татар. Поэтому меня, как и многих других, удивило заявление одного нынешнего маститого педагога о том, что Туишев в основном занимался хозяйственной деятельностью. Хотя, естественно, деятельность по укреплению и расширению материально-технической базы института была прямой обязанностью ректора. И здесь, как и во всем, за что брался, он достиг больших успехов. Напомню только о главных. Был построен новый учебный корпус на улице Левобулачной, получены здание бывшей консерватории на ул.Пушкина и здание бывших высших женских курсов на ул. Карла Маркса, построено общежитие.
Всего не перечислишь. И событие уникальное - Туишев сумел добиться через правительство Марийской республики выделения территории для базы отдыха на живописном берегу озера Яльчик. Этот центр отдыха института - до сих пор предмет зависти других вузов. Ни один из них к началу пятидесятых годов не имел таких успехов. Хорошо помню, каких усилий это требовало от ректора. Можно уверенно сказать, что с приходом Туишева институт получил мощный импульс развития и по ряду показателей обгонял большинство вузов Казани, а в области исторической науки не уступал Казанскому университету. Не случайно его профессора и доценты постоянно приглашались в КГУ председателями Государственной экзаменационной комиссии на истфак.
Ю.А.Туишев проработал ректором 22 года и оставил преемникам высшее учебное заведение с хорошо развитой инфраструктурой, квалифицированными кадрами, ставшее одним из лидеров среди педагогических институтов России. Думаю, что имя Туишева - ректора, ученого и организатора высшего учебного заведения современного типа должно быть известно всем. Сейчас на базе КГПИ создан новый мощный вуз - Татарский гуманитарный университет. Полагаю, что педагогическая общественность, да и правительственные структуры поддержат предложение об установлении мемориального знака с именем Ю.А.Туишева в вестибюле старого здания КГПИ.
Возможны и другие формы увековечения его памяти. Имя выдающегося ректора, выпускника знаменитой Академии коммунистического воспитания имени Н.К.Крупской, видного общественного и государственного деятеля нам надо помнить. Равно как и уроки нравственности и скромности, постоянно преподаваемые всем, кто с ним работал. Многое, о чем мечтал Юсеф Ахметзянович в 50-е годы, сейчас осуществляется. В частности, "возвращение" татарского языка в общественное сознание. В книге, посвященной 200-летию Казанского университета, одна из глав названа очень точно - "эпоха Нужина". Уверен, что и для Казанского педагогического института (замечу, что он носил несколько названий и даже имел персональные имена Покровского и Молотова-Скрябина) период с 1945 по 1967г., когда Ю.А.Туишев был здесь ректором, можно с таким же основанием назвать "эпохой Туишева".
В нынешнем году исполняется 100 лет со дня его рождения. Отмечали этот день 7 ноября, и кто-нибудь обязательно подчеркивал совпадение двух знаменательных дат. На что Туишев с юмором откликался: "Узнал вот Ленин, что Туишеву уже 11 лет, и сказал, что надо делать революцию, пусть Юсеф закончит советскую школу"...
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
