Одно из направлений, финансирование которого заложено во вторую Республиканскую комплексную программу профилактики наркотизации населения, - это изучение международного и регионального опыта и обмен им. Первая за два года действия программы заграничная командировка, в которой принял участие и журналист, на мой взгляд, была во многом познавательной и поучительной. Дай бог, чтобы только смотринами дело не кончилось: полезное получило бы татарстанскую "прописку", а спорное и отрицательное помогло бы разобраться, тем ли путем идем, пытаясь противостоять наркотической эпидемии.
Город, где много покоя, света и... наркоманов
Итак, мы - в Бельгии. Конкретно в небольшом, по нашим российским меркам, городе - Шарлеруа. Здесь проживает всего-то тысяч двести населения. Но не сравнивайте его, пожалуйста, с нашей Бугульмой или Набережными Челнами. Народу здесь хоть и маловато, но все пронизывает аромат большого, почти столичного города, где обилие различных офисов, кафе, ресторанов, казино, магазинов и прочих, в том числе и злачных, заведений, во многом перекрывает потребность в них, что позволяет жителю города чувствовать себя по-настоящему свободным в выборе маленьких и больших радостей.
Исторически Шарлеруа считался центром угледобывающей промышленности страны. Но после трагической катастрофы 1956 года, когда в обвале одной из шахт погибли свыше 200 человек, уголь здесь перестали добывать - предпочитают закупать его, причем в больших количествах. Для чего? Для того, чтобы отапливать дома. Представьте себе, в Бельгии централизованного отопления нет, и каждый сам заботится о тепле в своем доме! Газ дорог, электричество еще дороже, и многих, как и прежде, спасает уголек, который в супермаркетах стоит, расфасованный в большие бумажные пакеты.
Впрочем, насчет дороговизны электричества и необходимости экономить его мы очень-очень засомневались. Еще паря в небе над Брюсселем, Антверпеном и Шарлеруа, подивились роскошно-безбрежной россыпи электрических огней, а потом уже на земле - обильному, на наш взгляд расточительному, освещению не только автомобильных широких магистралей, но и любых других, практически безлюдных и безавтомобильных дорог и дорожек.
А еще в Бельгии очень много покоя, достоинства и самодостаточности, которую несет в себе каждый бельгиец. Подчеркну: даже бездомный или безработный бельгиец (благодаря чему это происходит, расскажем позже). На этой земле, мне кажется, и эмигранты-то должны приживаться без особого ностальгического самоистязания. Пересадка из одной почвы в другую для инородца наверняка происходит безболезненно потому, что в новой для него бельгийской среде есть умеренность во всем.
Но о чем это я? Об эмиграции? Да бог с ней - не за тем мы сюда поехали! Нами движет лишь неподдельный интерес к тому, как "нормальным" бельгийцам удается мирно сожительствовать с наркоманами, не возводя в ранг непримиримой борьбы противодействие самой наркомании.
Кстати, главный врач казанского наркодиспансера Василий Попов бывал в составе делегации из России и раньше и завязал с зарубежными коллегами прочное знакомство. Бельгийцев привлек многопрофильный профессионализм татарстанца, а тот, в свою очередь, предметно заинтересовался реабилитационными программами и технологиями, которые давно и успешно обкатывают западные коллеги в лечении наркозависимых. Хорошо бы изучить эти технологии, не изобретая велосипеда и не тратя на это время и деньги, обучить наших специалистов и, пригласив коллег из-за рубежа, на месте с их помощью внедрить новое в реабилитационных центрах Татарстана. Хорошо бы... И вот с этой целью - глубже вникнуть в суть опыта и достичь конкретных договоренностей - мы, главный нарколог Минздрава Фарит Фаттахов, руководитель казанской городской наркологической службы Василий Попов, заместитель директора Республиканского центра профилактики наркотизации населения при Кабмине РТ Алексей Кулагин, журналист и переводчица, отправились в Бельгию.
Вопреки ожиданиям за недолгое время командировки удалось "въехать" не только в практику наркологических служб, но и служб социальных, которые в этой стране спешат навстречу каждому выбившемуся из общей шеренги. Начнем рассказ именно с этих служб.
Их знают в лицо
И в этом мы убедились, когда вышли на улицы города не просто прогуляться, а поработать. Поработать вместе с уличными социальными работниками. Эту команду из семи человек возглавляет поджарый, энергичный и глубоко информированный в делах своих подопечных пятидесятилетний итальянец Сержио Карбони. Говоря о его подопечных, я имела в виду не сотрудников этой социальной службы, а широкий контингент не устроенных в жизни людей, которые нуждаются в помощи и находят ее. Сержио предупредил: "Если пойдет дождь, мы можем никого не встретить. А может, повезет, и тогда вы почувствуете, что это такое - выслушивать нищих, бездомных, безработных, наркоманов и улыбаться при этом, обнадеживая их..."
Только отошли от офиса, навстречу - колоритная фигура. Усы, кудри до плеч, беззубый рот, не первой свежести рубашка и синяя, много повидавшая куртка, на голове - шерстяной колпак. "Ты ли это, Джорджи, давно тебя не встречал!" - Сержио крепко, как близкому другу, жмет подошедшему руку. Выспрашивает, как здоровье, настроение, дела и... где доставал последний раз наркотик, давно ли обменивал шприцы. У барыг покупал, отвечает наркоман и достает квитанцию, где значится: "Сдал девять шприцев". Социальный работник удовлетворенно кивает и, подозвав помощника, достает из спецмешка обменный пакет, содержимое которого прямо-таки удивляет. Кроме шприца, там ампула дистиллированной воды и ложечка для приготовления наркотической инъекции, презерватив и гель для интимных целей, таблетка аскорбинки. (Какая трогательная забота, колись - не хочу!)
Карбони долго о чем-то беседует с наркоманом. Переводчица объясняет, что речь идет о каких-то противозаконных со стороны наркомана выкрутасах.
Между тем к нам приближается еще один. С перевязанной распухшей рукой и чем-то напоминающий Джорджи. Оказывается, это его старший сорокалетний брат. Сержио по-дружески хлопает его по плечу и кивает на перевязанную руку: мол, где умудрился зацепить? В драке, вывернули и - ножом. Да это ерунда. Беда в другом - потерял медицинскую карту, а без нее врачи не обслужат. Пришлось у приятеля позаимствовать. Сработало. "Помоги, Сержио, карту достать, сам знаешь, для бомжа это сложно". Достану, обещает тот и приглашает на завтра в офис.
Вот уже десять лет прошло с тех пор, как на улицах Шарлеруа в души страждущих стали "влезать" социальные патрули. Главное достижение этого периода - доверие, которое они сумели завоевать у своего весьма специфического контингента. У работников этой службы нет форменной одежды, но люди их не просто узнают, они их знают, так как многие успели доверить Сержио и его коллегам много личных тайн, и те их не подвели, в полицию и в иные карательные, надзорные органы не сообщили.
- А хорошая слава, сами знаете, как и плохая, бежит впереди нас, - говорит Сержио Карбони. - Если вы собираетесь то же самое затеять у себя в России, то знайте - начиная, очень важно убедить полицию, что уличный социальный работник имеет право на хранение конфиденциальной информации. Мы охотно делимся лишь тем, что не повлечет карательных действий, а мобилизует стремление оказать помощь. Многое в нашем городе получается именно потому, что полиция и социальные службы смотрят в одну сторону.
Из всех обращающихся за помощью к уличным "спасателям" 85 процентов составляют наркоманы. С ними не ведется разъяснительных бесед типа: "Не губи свою жизнь, наркотик вреден". Беседа идет в несколько ином, непривычном для нас по своей лояльности русле: "Ты употребляешь наркотик внутривенно, а лучше это делать другими способами". Волонтеров, то есть бывших наркоманов, до сих пор к уличной работе служба Сержио не привлекала. Но они будут задействованы в новом проекте под условным названием "Снежок". Имеется в виду постоянно наращиваемый в общении с социальными работниками клубок знаний о вреде наркотиков, о том, как обезопасить себя, потребляя их, и о тех службах, которые способны снять стресс, вывести из состояния безысходности и отчаяния.
Обмен шприцев в Бельгии стал практиковаться лишь два года назад. Долгое время шли дебаты: надо ли перенимать аналогичный голландский опыт? Между тем Голландия всего-то в трех часах езды от Брюсселя на электричке. В конце концов, пришли к выводу, что хуже не будет. Только уличными работниками было обменено в этом году около шестисот шприцев. А есть еще и специальный пункт обмена, три сотрудника которого занимаются только этой работой, и здесь счет идет уже на тысячи. Кстати, с единственным мужчиной, работающим в этом пункте, мы встретиться не смогли. Он был на "больничном", который заработал, пытаясь сдержать агрессию двух пришедших за шприцами наркоманов. За легкой словесной перепалкой последовали удар по голове и госпитализация ни в чем не повинного парня.
Подобные ситуации возникают нередко, а потому уличных работников и тех, кто работает в обменных пунктах, в Шарлеруа обучают приемам самообороны, знакомят с основами психотерапии. Уж на что мы, гости, вели себя крайне нейтрально, почти как наблюдатели на выборах, и то умудрились нежданно-негаданно чуть было не спровоцировать ЧП.
Чтобы понять суть конфликта, нужно знать, что обязательный атрибут приветствия в Бельгии - поцелуи и рукопожатия. Так вот, подходим мы к парочке, уютно расположившейся в центре города на крыльце одного из красивых зданий с колоннами, тут же валяются пустые банки из-под пива. У парня и девушки затуманенный взгляд, нездоровая бледность на лице. Они заговорили с нами, обнажив полусгнившие, прореженные зубы. Чувствовалось - это наркоманы со стажем и многими неизлечимыми недугами. И вот такой бельгийский "красавчик", предварительно пожав руку и чмокнув социального работника, лезет целоваться ко мне и переводчице. Мы непроизвольно делаем шаг назад, одновременно отвергая протянутую ладонь, пораженную каким-то кожным заболеванием. У парня в глазах - молнии, у размалеванной наркоманки - надутые губки. Сержио, как может, нейтрализует ситуацию, а мы, извиняясь, начинаем вешать лапшу на уши, что живем-де в стране, где поцелуи возможны только с мужем, а рукопожатия приняты лишь в коридорах власти. Вроде бы поверили... Но вдруг наркоман отходит в сторону, и я вижу на его щеке крупную слезу.
- Вы сильно оскорбили его, - шепчет Сержио, - у нас не принято так вести себя.
- Но ведь и вы, наверное, боитесь заражения? Неужели нет?
- Мы превозмогаем брезгливость, иначе они будут чувствовать себя отверженными и перестанут доверять нам.
Я предлагаю бедолаге вместе сфотографироваться, но он сердито машет руками: "Ноу, ноу!" Минуту спустя девушка все же успокаивает его, и мы мирно умещаемся в фотокадре. Потом она рассказывает, что уже шесть лет "сидит" на метадоне, не прекращая подбадривать себя еще тремя другими наркотиками. Живет она на социальное пособие.
Позже итальянец добавит, что когда-то она была незаурядной красавицей - "ну прямо фотомодель". А с этим парнем сошлась всего два месяца назад. В социальные службы за помощью он не обращается, так как очень агрессивен. Чтобы выжить, избивает проституток и отбирает у них деньги. Как и девушка, он тоже поменял сильные наркотики на метадон и алкоголь. А все это вкупе стремительно ведет к поражению печени, и вряд ли эта парочка еще долго протянет.
- То есть вы, Сержио, согласны, что метадон лишь продлевает агонию?
- Да, конечно.
- Почему же тогда у вас в Европе так ратуют за внедрение метадоновых программ?
- Считается, что применение их снижает криминальность, хотя, признаюсь, убедительных доказательств этого нет.
Автор проекта - бомж
У привокзального моста мы встретили говорливого безработного бомжа, который и сфотографировался с нами охотно, и порассказал много чего интересного. Он был абсолютно трезв и, в принципе, очень мало походил на человека без определенного места жительства. Стал выспрашивать о России и рекламировать достопримечательности родного города, а потом поделился вестью о победе, которой по праву гордится. Оказывается, он, бомж (!) - автор социального проекта, который год назад одержал победу в конкурсе. Суть его в том, что бездомный человек - тоже человек и тоже нуждается в заботе и ласке. А кто обласкает, если он один-одинешенек на всем белом свете? Так родился проект под условным названием "Бедный помогает бедному". На реализацию его автор затребовал две с половиной тысячи евро. Деньги эти тратятся бомжами на посещение товарищей, лежащих в больницах.
Но можно ли доверить деньги нищему, да и вообще, можно ли серьезно относиться к каким бы то ни было инициативам "со дна"? Несокрушимая логика российского чиновника невольно вырвала из моей души эти вопросы, слава богу, не произнесенные вслух. Как будто услышав их, бездомный лауреат поведал, что в конкурсах социальных проектов здесь может участвовать любой, независимо от статуса. Более того, социальная служба в случае необходимости готова даже выделить специалиста для оформления проекта и заявки.
- Мы создали ассоциацию из двенадцати бездомных, - рассказывает наш новый знакомый, - и, выиграв, стали проект реализовывать, ведь если дело хорошо пойдет, нам через два года могут снова открыть финансирование. Сразу всю сумму нам не выдают. Не доверяют все же нашему брату! Еженедельно в банке мы получаем лишь десять евро. Мы обязаны собирать чеки и периодически отчитываться перед своими товарищами, а потом и перед соцслужбой. За этот год в больницах посетили уже пятьсот человек. Кому сигарет принесем, кого баночкой пива порадуем, кого и пижамой снабдим...Невелико подношение, а одинокому человеку приятно.
Хотелось добавить: а более всего, наверно, приятно обществу и государству, которое, неустанно декларируя права человека и панически боясь нарушить их, может отнести к существенным завоеваниям такой политики и то, что благодаря ей даже бездомный и нищий имеет надежду подняться со дна, возможность, как и все, вкушать множество иных, кроме пьянства и безделья, радостей. Бельгийские бродяги, например, как и все их соотечественники, ждут рождественских подарков и благотворительных обедов, сами готовят театрализованные представления и выступают с концертами перед своей братией. Обо всем этом нам чуть позже поведал паренек с серьгой в ухе, который, встретив Сержио, подошел к нам и поинтересовался, с кем это он по улицам разгуливает. Познакомились, и Жан Франсуа рассказал, что является членом организации, которая защищает права бездомных, восстанавливает утраченные документы, помогает на ночлег устроить и т.д. Организация немногочисленная - всего-то пять человек, и денег они за свою работу не получают. Хотя , конечно же, деньги бы лишними не были, ведь сам Франсуа в данный момент является безработным. Тем не менее энтузиасты вершат свое благое дело, и особенно активно - в эти предрождественские дни. Вот недавно группу бомжей водили в цирк. Отыскали помещение, где будут проводиться благотворительные обеды, вместе с бездомными украшают зал, где соберется нищая публика и самодеятельные артисты из их же среды покажут концерт, а может, и театрализованные сценки из жизни "дна", где, как и у всех, рядом уживается и трагическое, и смешное.
- Да, неплохо живется вашим бомжам! - не смогла удержаться я. - В России им живется значительно хуже.
Молодой борец за права бездомных без перевода угадал суть моей реплики и тут же отреагировал: "Ну так делайте что-то! Ведь самое трудное, знаю по себе, заставить человека захотеть каких-то изменений в своей жизни, а все остальное приложится!"
Возражать я не стала. Разве поймет этот иностранец, что Россия - государство особое, только еще претендующее на статус социально ориентированного. И пока в нашей стране самое проблемное не то, что считает бельгиец, а трудно смываемые черты чисто российского чиновничьего менталитета. Родив и утвердив планов громадье, у нас вскоре начинают рапортовать о сделанном, сознательно выдавая желаемое за действительное, то есть охотно обманывать себя же. Где, в какой еще стране власть готова на такой самообман? Иногда за показатели эффективности мы берем совсем не то, что эту эффективность отражает. Хотя все знаем, что фактически, если взять систему социальной защиты, например, эту эффективность отражает не столько число учреждений социального обслуживания, а то, насколько просто и беспрепятственно, не встречая бюрократических барьеров, наш российский малоимущий, инвалид или сирота, бомж или нищий, многодетный родитель или одинокий старик может воспользоваться услугами этих учреждений и придут ли работники их по первому зову на помощь.
Для примера возьмем Казань. В дни декады инвалидов из газет и ТВ мы узнали о широко развернутой в городе сети социальных учреждений. Чего только тут нет! Городской и районные центры социального обслуживания, 32 отделения социального обслуживания на дому, 6 отделений полустационарного пребывания пенсионеров и инвалидов, 12 отделений срочной социальной помощи, 3 отделения помощи правовой. В городе открыты три социальные столовые, работает социальная гостиница. Оказывается, и роскошный торговый комплекс "Савиново" строился с учетом современных требований обеспечения доступной среды для инвалидов-колясочников и других людей с проблемами опорно-двигательного аппарата. Радостно и удивительно, что в этом комплексе работает социальная служба, сотрудники которой по первому зову готовы сопроводить пенсионера и инвалида до прилавков, помогая в выборе покупок, а может, даже помогут и донести их. И представьте себе, продукты питания и товары первой необходимости, реализуемые здесь, инвалид может заказать по телефону с бесплатной доставкой на дом. Ну что тут скажешь: здорово! Но вы когда-нибудь слышали об этом? Почему реклама, заполонившая город, не дает такой информации, но зато указывает, кто поможет организовать ночную тусовку, провести свадьбу и куда лучше махнуть "за бугор", чтобы погреть на солнышке косточки. Мне кажется, потому не афишируются адреса и телефоны этих служб, что тогда станет ясно: при всей их многочисленности воспользоваться их услугами не так-то просто, ибо всякий раз просителю какую-нибудь да бумажку придется предъявлять - доход, состав семьи, состояние здоровья и т. д. А поди собери эти справки! Ну, букашка ты без бумажки! И забыть об этом тебе в нашей стране просто не дадут.
Выслушай сам и передай другому
Но вернемся к бельгийскому опыту. В ночлежку Филиппа Депапа бездомный может заглянуть запросто, не имея ни гроша в кармане, ни каких бы то ни было справок. Условие одно: в данном учреждении ты можешь провести не более 50 ночей в году. Если воспользовался услугами других ночлежек, а их в городе более 15, - на здоровье, но в каждой из них твои - только 50 ночей. Никакой бумажной волокиты - все сведения в компьютере. В ночлежке пять небольших комнат: скромненький кабинет Филиппа, душевая, крохотная столовая и две спальни. Одновременно здесь могут переночевать четверо мужчин и три женщины. Но видели бы вы, на каких простынях они спят! Белоснежные, накрахмаленные и абсолютно сухие, а не серые и влажные, на каких порой случается спать в российских поездах.
На маленьком столике разложены тоненькие информационные буклетики, дающие богатые сведения о всех социальных службах города. Подчеркну: подобную информационно-профилактическую продукцию мы видели во всех без исключения учреждениях, в которые заходили: будь то центр дневного пребывания проблемных подростков, или благотворительное кафе для бездомной и безработной молодежи, или пункт обмена шприцев для наркоманов, или нечто подобное нашей службе "Доверие", или приемная метадонового центра. Похоже, учреждения эти, не связанные иерархическим шпагатом и не обремененные обязательной отчетностью, совсем не конкурируют друг с другом. Их система взаимодействия больше напоминает конвейер, конечный продукт которого - уверенный в себе, освободившийся от отчаяния и безнадеги человек.
В каждой службе основную нагрузку берут на себя психологи. Это они идут на первый контакт с посетителем и в дальнейшем "раскалывают" его, пытаясь понять, что же привело человека в учреждение и в какой помощи он нуждается. Среди посетителей не только наркозависимые, но и множество людей, обеспокоенных безработицей, семейными и школьными проблемами.
Не у всех психологов образование высшее. Периодически они проходят своеобразные курсы повышения квалификации прямо на рабочем месте, ведя прием посетителей с более опытными, авторитетными среди населения специалистами. Вообще создалось впечатление, что в этой стране именно социальные ассистенты с психологическим образованием берут на себя основной груз ответственности за здоровье и психологический настрой нации. Они пропускают через себя проблемы и судьбы огромного количества клиентов, дают советы, ориентируют на другие службы, и так - по кругу, пока человек не поймет, что истоки и решение большинства проблем нужно искать в самом себе.
Кстати, в работе с наркозависимыми именно такого понимания и такой мотивации добиться труднее всего. В своих проблемах наркоманы готовы обвинять кого угодно - общество, родителей, друзей, случай - только не себя. А потому закономерно, что и в наших наркологических клиниках, и в бельгийских две трети наркоманов из числа вознамерившихся было начать новую жизнь прерывают реабилитационный процесс, не успев вписаться в него. Очень ли беспокоит это шарлеруанских психологов и наркологов? Нам показалось - не очень. Потому что, в принципе, проблема наркомании в Бельгии в ранг архисерьезных, грозящих национальной безопасности проблем вовсе не возводится. Есть якобы куда более сложные проблемы - алкоголизм, безработица, нехватка жилья. А потреблять или не потреблять наркотики - каждый решает сам, распоряжаться своим здоровьем - его право.
Наш рассказ о ситуации в России, о массированной пропагандистской антинаркотической атаке, о республиканских целевых программах и главное - о готовности правительства финансировать их поверг в изумление многих и даже тех, кто непосредственно занят решением проблем наркомании. Признаюсь, у членов татарстанской делегации даже зародилось сомнение: а не преувеличиваем ли мы масштабы и вред этого явления, не слишком ли усердствуем, пытаясь вырвать иглу из рук наркоманов и убедить их навсегда отказаться от пагубного влечения?
Сомневались мы, правда, недолго. Ведь это же надо знать Россию! Ее, матушку, действительно умом не понять. Все, что другие страны пережили давно, на нас, как правило, накатывается с большим опозданием, и это по последствиям и масштабам своим ни в какое сравнение с Европой не идет. Сегодня в Бельгии, оказывается, всего лишь два потребителя наркотиков на сотню человек, а у нас в Татарстане уже шесть. В Бельгии, да и в большинстве других стран Европы произошло резкое снижение числа внутривенных потребителей, большинство перешли на легкие наркотики. А у нас и венами, и языком молодежь до сих пор жадно "пожирает" героин, и не видно конца этому обжорству. А может, в этой корректировке наркотического мирового явления родина наша взяла на себя роль легендарного Матросова, закрывшего собой амбразуру врага, а в данном случае амбразуру мировой нарконапасти? Ну, разве не так? Если в былые советские времена бессильный перед железным занавесом восточный нарковоротила вынужден был прямиком сбрасывать смертельный наркотический груз в Европу, то теперь львиная и наиболее опасная доля его остается в России, а той же Бельгии достается лишь то, что безопаснее и легче по своим последствиям в употреблении. Более того, Европа, как и Афганистан, Таджикистан, тоже не дремлет и в большом количестве поставляет в Россию наркотики синтетического происхождения. Подпольная лабораторная индустрия по производству экстази, ЛСД работает здесь денно и нощно - травись, молодой россиянин, прыгай на дискотеках, лови наркотический кайф - ведь долго не протянешь!
Стоп! Пора приглушить свой патриотический запал. Ведь я совсем не собиралась делать врагов из тех милых радушных бельгийцев, которые целую неделю щедро делились с нами опытом. В том числе и тем, который, дай-то бог, никогда не будет востребован в нашей стране.
Метадон не спасает, а создает иллюзию спасения
Нам, конечно же, показали метадоновый центр. Целая группа местных специалистов убеждала нас, что заместительная терапия - панацея в лечении наркозависимости. Наши возражали. Фарид Фаттахов вспомнил свое знакомство с лондонским аналогичным центром и то, как стал свидетелем прямо-таки шокирующей картины. После принятия небольшой дозы метадона наркозависимые тут же, прямо в клинике, начинали потчевать себя алкоголем и пивом, лихорадочно пытаясь усилить этим действие легкого легального наркотика. "Аналогичная картина и у нас", - не скрывая, признались зарубежные коллеги. Практически каждый стоящий на учете метадоновый наркоман принимает еще по три-четыре других наркотика. То есть, по сути, метадоновые наркоманы эксплуатируют государство, не собираясь бросать вредную привычку. Тем не менее заместительная терапия в лечении наркозависимости на Западе популярна. В некоторых странах, говорят, в ней используются даже малые дозы таких сильных наркотиков, как героин и гашиш. Существование метадоновых центров в Бельгии тоже вполне согласовывается с общей государственной политикой - не искоренить наркоманию, а облегчить существование наркопотребителей.
Потребителями наркотиков здесь не особенно интересуется и полиция. Вот сбытчики крупных партий наркозелья действительно достойны внимания блюстителей порядка. На третий день нашего пребывания в Шарлеруа очаровательная комиссар полиции Надин Капинолли решила показать нам ночной город. Всякий раз она приходила на встречу с нами в весьма экстравагантном гражданском наряде, свидетельствующем о большом вкусе и материальных возможностях. Пистолет под этой одеждой никак не угадывался. Как-то мы полюбопытствовали, носит ли она его вообще. Надин кокетливо бросила: "С собой ношу чрезвычайно редко, хотя стреляю метко".
Так вот, Шарлеруа был практически безлюден. Возможно, потому, что имел славу самого криминального города в стране и большинство жителей его предпочитало по вечерам и ночам отсиживаться дома. Лишь изредка из окон полицейского "мерса" мы все же могли видеть небольшие - два-три человека - группы молодежи. "Это наркоманы, - спокойно комментировала Надин, - видимо, уже приняли дозу и довольны". Через некоторое время снова: " А это мелкие наркодилеры. Их много у нас", - и далее в том же духе.
Понятно, что при таком отношении общества и государства к проблеме наркомании о профилактической работе в том понимании, какую ведет ее у нас Республиканский центр профилактики наркотизации населения, говорить уже не приходится. Она здесь попросту не ведется, газеты и ТВ этой проблемы вообще не касаются. "Однажды я натолкнулась на телерепортаж из России, он был о преступлениях наркоманов, - поделилась произведенным впечатлением от случайно увиденного социальная работница одного из бельгийских учреждений. - Да, у вас это очень серьезная проблема!" Ничуть не серьезней, чем у вас, хотелось возразить. Ну да ладно, известно ведь, что в чужом глазу соломинка бревном кажется...
И все-таки единомышленников, воспринимающих наркопроблему, как серьезную беду человечества, в борьбе с которой компромисса быть не может, и в этой стране мы встретили. Работают они в реабилитационном центре "Трамполино", что в переводе означает "Трамплин". Трамплин в новую, свободную от наркотиков жизнь. Изучая здешние программы лечения и реабилитации наркозависимых, наши врачи нашли много общего с тем, что применяется и в наркодиспансерах нашей республики. Но также обнаружили немало такого, что хотелось бы при помощи зарубежных коллег пересадить на российскую почву.
В общей сложности пациенты "Трамполино" проводят здесь до полутора-двух лет и потом пребывают, как правило, в долгой, а то и пожизненной ремиссии. Мучительную зависимость от наркотиков главный врач центра и два его помощника лет двадцать назад познали на себе. Они так и говорят: "Наша болезнь - наша профессия". Специальность нарколога и психотерапевта приобрели уже после того, как сами с наркотиками "завязали" окончательно.
Лечение и реабилитация в центре идут поэтапно. Сначала вырабатывается мотивация, то есть установка на лечение, потом пациент несколько месяцев живет в коммуне, а затем переходит в подразделение, занимающееся профессиональной ориентацией бывших наркозависимых. В коммуне пациенты полноправные хозяева. Все делают сами и полностью обслуживают себя: кашеварят, убирают помещения, двор, выращивают на довольно большом участке овощи и цветы, выполняют прочую необходимую в быту работу.
Тридцатилетний Филипп, которому было поручено стать нашим гидом по "Трамполино", уже прошел два этапа реабилитации. Со знанием дела он рассказывает об устройстве коммуны, и именно от него мы услышали слова, которых давно ждали. Парень рассказал, что к наркотикам пристрастился с 18 лет. Женился, заимел сына. Наркозависимость мешала жить полноценно, и он обратился за помощью в метадоновый центр.
- Но метадон усугубил мои проблемы, я пристегнул к нему еще и каннабис, марихуану, гашиш. Наконец понял, что так от зависимости никогда не избавлюсь, не смогу вырастить и воспитать своего сына. Метадон не спасает, - убежден Филипп,- он только создает иллюзию спасения. Он мучительно и медленно хоронит тебя...
"Кенгуру" встречает маму
Филипп ведет нас в глубину двора и приглашает зайти в одноэтажный кирпичный дом, чем-то напоминающий детский сад. Здесь, оказывается, живут матери-наркоманки вместе со своими малолетними детьми. Днем, когда идет процесс реабилитации, мамы на лечении, а детишки в детском саду. Вечером встречаются.
Мы заходим в большую игровую комнату и не можем сдержать удивления. Ее начинке позавидовал бы любой детский сад - каких только игрушек здесь нет! Заходим и на современно, не по-больничному обставленную кухню. А вот в спальню Филипп не дал заглянуть - без хозяек неприлично как-то...
Программа "Кенгуру" популярна уже во многих странах. В "Трамполино" внедрена три года назад. Медики довольны результатом, ведь наркоманки-матери - особо тяжелый контингент. Ведется лечение на средства гуманитарных организаций, правда, есть надежда, что и правительство, убедившись в целесообразности программы, в будущем году частично профинансирует ее. Кстати, о плате за лечение. На дармовщинку в этом центре могут рассчитывать только по-настоящему неплатежеспособные люди. Таких немного. Большинство же пациентов вносят чуть более 350 евро в месяц. Остальную часть, а это около 4 тысяч евро, дотирует государство. Разумно, правда? Рассуждают так: болезнь социальная и трудно излечимая, результат во многом зависит от степени желания и ответственности самого больного. Пусть эта ответственность начинается с отданного за лечение рубля, то есть евро. Не разумно ли?
Бенуа и его команда
Это лишь часть увиденного в загранкомандировке. Принимающая сторона, отмечу с благодарностью, подготовила для нас очень насыщенную и плотную программу, дирижировал которой интересный во всех отношениях бельгиец Бенуа де Клерк. Его должность называется непривычно для нас - координатор по наркомании. Глядя на него, мы частенько вспоминали своего Евгения Гатцука, секретаря межведомственной антинаркотической комиссии Совета безопасности РТ. Он тоже своеобразный координатор, но, к сожалению, с более узкими полномочиями, хотя по компетентности и глубине понимания проблемы вполне мог бы конкурировать с зарубежным коллегой.
Все - не только наркотические, но и социальные службы замыкаются на Бенуа и прямо подчиняются ему, хотя административного жима мы ни разу не почувствовали. Отношения крайне демократичные и благодаря этому, быть может, плодотворные. Ни одна из служб не противопоставляется друг другу, ни в одну не спускается план, и ни одну не душит система отчетности. Люди просто ра-бо-та-ют. С удовольствием, творчески, уважая себя и тех, кто нуждается в их помощи.
Жить прикольно!
А вот и снова Москва. Спешим из Шереметьево к Казанскому вокзалу. Какая все-таки безвкусица - натыкать почти вдоль всей магистрали рекламные щиты! Польский военный атташе, который вместе с нами оказался в гостях у комиссара Капинолли, заметил, что сверхмерное увлечение рекламой свойственно в настоящее время лишь странам бывшего соцлагеря. У них, в Польше, тоже куда ни плюнь - она, реклама... Этой "детской болезнью" другие страны уже давно переболели. А мы, как всегда, еще долго будем "температурить".
Исключительно редко реклама попадалась и в Шарлеруа. Рекламируются в основном косметика и "мобильники". Упаси боже, - сигареты! Запрещено. Ну, а пиво просто нет нужды рекламировать. Это напиток национальный, и любой бельгиец уже со школы прекрасно разбирается в его многочисленных сортах.
Итак, такси спешит к вокзалу. Вдруг взгляд выхватывает размашистую роспись на огромном бело-голубом щите: " Жить прикольно!" На мой взгляд, редкий, удачный образчик социальной рекламы. Действительно, жить надо прикольно, то есть здорово! По-другому - ловите кайф от жизни, а не от сомнительных удовольствий! А особенно замечательно - жить на родной земле, которая тебе предназначена судьбой.
Альбина ЛЕКСИНА.
Казань - Шарлеруа - Казань.
Фото автора.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
