Исполнилось 90 лет со дня рождения известного ученого, доктора философских наук, профессора Казбека Гизатова. Воспоминаниями об отце делится его дочь
Каждый ушедший из жизни человек оставляет о себе память в каком-то конкретном облике. Мои последние воспоминания об отце почти такие же, как и первые, детские. Кабинет, письменный стол, отец за работой. Да, он всегда был занят, но, когда бы я ни заходила в его кабинет, встречал меня доброй улыбкой. Ни разу не слышала от него: «Подожди чуть-чуть, у меня сейчас нет времени». Никогда.
А он был всегда очень занят: в шестидесятые годы одновременно учился в аспирантуре и работал заведующим отделом философии в журнале «Коммунист Татарии».
В нашей семье было девять человек: папа с мамой и мы с сестрой, папин младший брат Рубин со своей семьей и две наши бабушки. Дядя Рубин с женой были студентами, к тому же у них родилась дочка. Поэтому в семье работали только двое – папа и мама. Мы, дети, конечно, не могли представить, как тяжело было отцу нести ответственность за всех нас. Однако он всегда был оптимистом… Занимался наукой, жертвуя отдыхом.
Несмотря на занятость, каждое воскресенье он сажал меня с младшей сестрой Гульназ на колени и знакомил с шедеврами живописи. В пятидесятые годы альбомов по искусству в продаже практически не было. И папа делал их для нас, дочерей, сам. Когда приходил по подписке очередной номер журнала «Огонек», он вырезал из него и подшивал репродукции картин известных художников. В результате получился роскошный альбом, он показывал нам эти репродукции, объяснял каждую картину. Перед нами раскрывался неведомый, удивительный мир прекрасного. И это было счастьем…
Отец на всю жизнь стал для меня идеалом мужчины. Во-первых, он был красивым человеком. Во-вторых, любил красоту во всех ее проявлениях, был эстетом. Не случайно, наверное, что он стал первым доктором наук по эстетике в Татарстане. Горжусь тем, что всегда говорила о нем мама: «Он сделал меня самой счастливой женщиной в мире». Родители прожили жизнь в любви и обоюдном обожании. Отец был ярким, неординарным человеком, сильным, мужественным и в то же время нежным и добрым. Он был непримирим к любым проявлениям нечестности, лжи и, безусловно, к людям, причастным к этим негативным явлениям. Но… часто прощал людей, которые даже предавали его. Имел чувства сострадания и понимания к людям, которые
Вот небольшой эпизод из жизни нашей семьи, который рассказал он сам. Отмечу, что он участник войны, продолжил службу в армии офицером.
В 1953 году отец едет в отпуск к родителям в Казань с Сахалина, где в то время служил. Это было как раз то памятное «холодное» лето 1953 года. Он вспоминал: «Я, тогда офицер Советской Армии, с молодой семьей (с женой и годовалой дочкой) плыл вместе с большой партией ошалелых от нежданно обрушившегося на бывших заключенных счастья – амнистии по случаю смерти Сталина – на одном пароходе от Николаевска-на-Амуре до Хабаровска. Четверо тревожных суток, острейших психологических переживаний на крохотном и изолированном от остального мира государственном пространстве, именуемом пароходом, ставшим на эти дни и ночи владением разудалой урковской стихии. Хотя к амнистированным и была приставлена вооруженная конвойная команда, через час-другой после отплытия она была загнана в трюм, откуда ни один «красноперый» (так прозвали сахалинские зеки бойцов охранной службы) не посмел высунуться.
Террор в каютах и на палубах начался еще до того, как пароход отшвартовался от пристани. Экипаж, конечно же, был безмолвен. На верхней палубе из военнослужащих я был один. Потом, как рассказывали мне сами зеки, моя персона сразу привлекла их внимание. Присматривались: как себя поведу с ними. Я знал, что они не любят ни чиновной строгости, ни брезгливости по отношению к себе, ни заискивающего подстраивания под воровскую братию. Так уж получилось, что в этом плане я не «прокололся». Бесхитростная манера общения с бывшими зеками защитила от буйных устремлений уголовной вольницы».
И вот в самом начале плавания отец стоял со мной на руках на палубе. К нему подошел авторитет этой банды. Сказал, что, когда забирали в тюрьму, у него осталась дома дочка. Такая же, как и я, ей тоже был тогда годик. Попросил подержать меня на руках. Папа посмотрел за борт, вниз: корабль рассекал темные холодные волны Амура. Посмотрел на авторитета: у него на пиджаке «отрядами гуляют вши». Но отдал меня. Тот прижал ребенка к груди, заплакал. Потом поблагодарил папу: «Ты настоящий мужик, Казбек».
Если говорить об отношении отца к его родителям, то здесь возможна одна оценка: он боготворил их и при их жизни, и после того, как их не стало. В одной из своих книг папа написал: «Отец светит мне маяком на моем жизненном пути». Эти красивые слова, написанные им про моего дедушку, классика татарской драматургии Тази Гиззата, действительно были ориентиром в его жизни.
- Отец на всю жизнь стал для меня идеалом мужчины. Во-первых, он был красивым человеком. Во-вторых, любил красоту во всех ее проявлениях, был эстетом. Не случайно, наверное, что он стал первым доктором наук по эстетике в Татарстане
В конце семидесятых годов отец учился в Институте повышения квалификации при МГУ, где его руководителем и наставником был доктор философских наук, профессор Грант Захарович Апресян, автор учебника «Ораторское искусство». Отец оказался одним из его самых перспективных учеников. Профессор предложил ему остаться в МГУ на кафедре: «Ваше место, Казбек Тазиевич, здесь, в МГУ». Ученик поблагодарил Гранта Захаровича, но сказал: его место в Казани – там, где могилы его родителей. Он считает своим долгом продолжить дело отца.
Учитель его понял.
Здесь надо сказать о том, что личность отца формировалась в творческой обстановке, в семье драматурга и артиста Татарского академического театра. По воспоминаниям, бабушка с дедушкой были очень хлебосольными, в доме часто собирались ведущие артисты театра, писатели, представители научной интеллигенции.
Отец, как и его старший брат Узбек и младший брат Рубин, росли и воспитывались на произведениях своего отца, были первыми читателями его новых пьес. Погиб на фронте Узбек, а папу, призванного в армию в январе 1943 года, после войны оставили на службе. Это длилось целых двенадцать лет – до 1955 года (его демобилизовали в связи с неизлечимой болезнью Тази Гиззата). Обращение тогдашнего председателя Союза писателей Татарии Гумера Баширова к министру Вооруженных Сил СССР Булганину о демобилизации К.Гизатова встретило понимание с его стороны. В январе 1955 года Казбек Гизатов был у постели умирающего отца…
Дальнейшая перспектива для демобилизованного офицера была не очень радужной. Семья большая, гражданской специальности нет… Папа писал: «Глядишь, некоторые мои ровесники уже в доцентах ходят и на меня, человека в поношенной военной гимнастерке, поглядывают свысока…»
Он решил учиться дальше. Идти в вуз. В какой? Сомнений не было – КАИ или мехфак КХТИ, так как это было ближе к его военной специальности техника по артвооружению.
Но два месяца пребывания у постели умирающего отца перевернули его планы. Отец решил: его место там, где он будет иметь отношение ко всему, чем был занят Тази Гиззат всю свою жизнь. И в сентябре 1955 года отец поступил на отделение татарского языка и литературы филфака КГУ. Здесь он стал сталинским стипендиатом. Потом – аспирантура на кафедре философии КГУ, куда его еще студентом приглашает профессор Мансур Ибрагимович Абдрахманов, параллельно – работа в журнале «Коммунист Татарии». В 1965 году – защита кандидатской диссертации. Затем Назиб Жиганов приглашает его возглавить кафедру в консерватории. Кафедрой отец успешно руководит вплоть до перехода в Казанский финансово-экономический институт, где он стал заведовать кафедрой философии. В 1977 году – защита докторской диссертации по эстетике в МГУ. С 1987 года отец заведовал кафедрой философии в Казанском государственном институте культуры. За эти годы им было издано 26 монографий по философии, эстетике и социологии, более 300 научных трудов.
Но на счету Казбека Тазиевича не только научные труды. Он также написал несколько пьес, которые были поставлены на сценах республиканских театров. В семейном архиве – афиши этих спектаклей, которые излучают тепло его души. Кроме того, он сценарист двух многосерийных фильмов. Один был поставлен на татарском телевидении в 1980 году по мотивам трилогии Т.Гиззата «Потоки». В начале девяностых годов папа написал сценарий восьмисерийного художественного фильма «В августе 91-го года», который был издан отдельной книгой.
А еще он всю жизнь занимался спортом, имел разряды по легкой атлетике, лыжам, боксу, играл в футбол, а самый любимый вид спорта – волейбол, в который он играл, даже когда ему уже было далеко за семьдесят.
Я бы хотела завершить свои воспоминания выдержкой из его книги. Отец – именной лауреат премии
Ш.Марджани. Вот что он пишет об этом: «Кстати, о премии имени Марджани. Это событие в моей жизни – пусть даже несколько случайно – перекликается с предсмертным завещанием отца. Летом 1954 года Тази Гиззат и Салих Сайдашев лежали в одной палате больницы, догадываясь о близкой своей кончине. У обоих рак… Кто раньше? Как мне поведали в Союзе писателей в день похорон отца (Сайдашев умер двумя месяцами раньше), они просили, чтобы их похоронили рядом, причем на том пока «необжитом» участке кладбища, где покоится выдающийся татарский просветитель и философ Шигабутдин Марджани. Их завещание было учтено. Потом этот участок стал местом захоронения многих выдающихся татарских писателей, композиторов, артистов, ученых – Кави Наджми, Наки Исанбета, Ризы Ишмуратова, Мансура Музафарова, Рашида Вагапова, Джаудата Файзи, профессора Мансура Абдрахманова и других.
Как видите, я в какой-то мере оказался причастен к выполнению предсмертного завещания отца».
Кстати, папа был захоронен там же, и его будущий памятник будет смотреть на памятник его научного руководителя философа М.И.Абдрахманова. Мне это кажется символичным.
Из приветствия министра культуры Татарстана Айрата Сибагатуллина участникам региональной научно-практической конференции «Первые Гизатовские чтения»
«…Эта конференция является еще одним свидетельством признания большого вклада ученого К.Т.Гизатова в развитие исторической, культурологической и философской мысли и данью памяти и уважения к этому выдающемуся человеку.
Казбек Тазиевич – человек необыкновенно широких научных и творческих интересов. Около пяти десятилетий он неустанно трудился в разных сферах науки – философии, политологии, эстетике, этике, журналистике, теории литературы, драматургии. И в каждой из этих отраслей науки сумел сказать свое весомое слово.
Мы особенно благодарны К.Т.Гизатову за учебники для вузов «Философия» и «Нэфасэт» ( «Эстетика»), обогащение двух сложнейших дисциплин научной терминологией на татарском языке.
Гизатова – ученого не пугали самые сложные, подчас, казалось бы, абсолютно неразрешимые задачи. Его методологический подход, глубокий анализ, умение упорядочить и раскрыть самый сложный материал позволили достичь ему признания как крупного ученого среди коллег и учеников».
Гузель ГИЗАТОВА,
доктор филологических наук, профессор,
заведующая кафедрой иностранных
языков Казанского государственного аграрного университета
