Осень для казанской публики - пора премьер. На этот раз мой вечерний путь лежал не в театр, как обычно, а в салон "Казанский романс" Юлии Зиганшиной.
Да, она воистину звезда. Хотя лауреатство на международном конкурсе "Романсиада" открывало певице путь на лучшие концертные подмостки страны, она предпочла этому негромкую, почти всеми забытую салонную культуру, как драгоценную жемчужину, ради которой библейский купец продал все, что имел.
И вот на днях уже в девятый раз в Культурном центре МВД собрался скромный круг друзей и единомышленников, или, как сказал ведущий вечера Алексей Гомазков, супруг Юлии и продюсер всех ее альбомов, собралась дружная семья, где царят мир, согласие и любовь - все то, чего нам порой так не хватает в жизни. А поводом для встречи стал выход нового альбома Юлии Зиганшиной "От второго лица". На этот раз Алексей Гомазков выступил также автором музыки и стихов.
Первым прозвучал "Испанский романс" - с гортанными звуками, кастаньетными переборами струн и музыкальными отсветами фламенко. Испания получилась. 3нойная, чуть сумрачная, не всем доступная...
Перед тем как исполнить "богемный" романс "Мелонелла", Юлия тихо пояснила: "Это бабочка, которая питается медом и воском". Пчелы работают, а мелонелла изволит только кушать. Однако ее ждет смерть. В изысканной, прихотливой мелодии романса дышала вся хрупкость и гибельность богемного существования. Остались только легкие следы крылышек на воске.
Зиганшина и Гомазков не заигрывали с публикой, посвящая ее в свои непростые музыкальные мифы. В зале им были нужны соучастники, сотворцы. Перед нами прошла целая галерея женских образов и характеров. И возник музыкальный театр "От второго лица", от шепота до крика, от кантри ("На ветру") до джаза ("Глупый фокстрот").
Думается, вальс-романс "Я не ревную" понравился бы самой Клавдии Шульженко. То было музыкальное восклицание брошенной женщины, которая не простила своего былого возлюбленного: "Я не люблю вас, Боже сохрани, и не ревную!"
Страстность исполнения создавала иллюзию, что все, о чем поет певица, пережито ею самой в реальной жизни. Увы (а может, и к счастью), это не так. По собственному признанию Юлии, она избегает романсов, которые полностью отражали бы ее личные переживания.
В это трудно поверить, когда вслушиваешься в звуки полутанго "Ничья" и представляешь окруженную темпераментными кабальеро, никем не прирученную "светскую львицу", которая гордо бросает в зал: "Я несъедобна, я ничья!"
И тут же совершенно иная женская ипостась - степной романс "Душа", посвященный певице Елене Фроловой. "Душа, как стреноженный конь", выпущенный наконец на волю. Здесь мелодический простор, удаль и ширь. Только в финале прозвучало задумчиво и тоненько: "Грешна... но все равно хороша", словно степные былинки прошелестели на ветру.
Внезапно и канонически прозвучал а-ля старинный романс "Я не спала всю ночь", где певица перевоплотилась в нежную даму XIX века, которая слабо и нехотя оправдывалась перед кем-то суровым и неумолимым.
Посреди этого постмодернистского коллажа промелькнул почти советский романс "Черемуха", очень тепло встреченный публикой за свое благородство и задушевность: "Уже черемуха в цвету, черемуха, а это значит - холода близки".
Во втором отделении концерта прозвучали романсы из рязановских кинофильмов, из репертуара Евгении Смольяниновой и Нани Брегвадзе. После творческого напряжения и сотворчества нас, слушателей, погрузили в мир знакомых мелодий. Однако вот что удивительно: все известное, даже избитое, Юлия исполняла на свой лад, с собственными мелодическими интонациями, совершенно по-новому. А в финале, по бардовской традиции, зал вместе с певицей с удовольствием запел песенку из давнего спектакля Московского театра сатиры "Проснись и пой!". И до сих пор светом в душе возникает одна целительная строчка из песни, завершившей композицию Алексея Гомазкова и Юлии Зиганшиной: "Грусть напрасна, потому что жизнь прекрасна..."
Эльвира ГАФАРОВА.
