Замечательный памятник истории и архитектуры - бывший Александровский ночлежный дом в Чистополе, занесенный в список объектов исторического наследия республиканского значения, находится под угрозой исчезновения. Более года назад обитатели коммуналки, располагавшейся в последнее время в его стенах, были выселены, а здание продано в частные руки. Новый хозяин (его имя от общественности скрывается) обязался отреставрировать дом, сохранив его внешний облик в неизменном виде, однако фактически отдал памятник на разграбление округи.
Сегодня дом №98 по улице Бутлерова, еще недавно радовавший взгляд своим нарядным убранством, стоит словно после бомбежки: окна зияют выбитыми глазницами, рамы кое-где выставлены, полы разворочены, крыша просела, шифер разбит, а одна из стен здания из-за подкопа вот-вот обрушится. К крыльцу не подойти - территория вокруг заросла густым бурьяном в человеческий рост. В доме то и дело устраиваются на ночлег бомжи и прямо внутри помещений палят костры, чтобы согреться. Жителей соседних домов не покидает тревога: неровен час, устроят пожар. А вот чистопольские краеведы не сомневаются: новый владелец только того и добивается. После возгорания возможность восстановить бывшую ночлежку будет навсегда утрачена, зато на ее месте можно построить коттедж.
Между тем лучшего места для хором не придумать - в тихом уголке центра города, прямо на отвесном берегу Камы. Отсюда открывается живописный вид на реку и ее окрестности.
Чтобы представить, что мы потеряем вместе с ночлежным домом имени Александра III, необходимо рассказать о его уникальном прошлом. До революции это было единственное в стране заведение общественного призрения (то есть имевшее социальную направленность; "призревать" означало присматривать за обездоленными), которое получило имя царствовавшей особы - отца императора Николая II. Заслужить подобное в те времена было неслыханной честью. Однако чистопольцам это удалось.
Построен Александровский ночлежный дом был в 1896 году - по архивным документам, на средства городской казны. Однако здание возвели в рекордные сроки (менее чем за полгода) во многом благодаря поддержке чистопольских купцов. Особенно щедро на строительство жертвовали предприниматели-старообрядцы, в первую очередь - миллионеры Петр Шашин и Василий Челышев. В стороне не остались и последователи традиционной православной веры - промышленники и купцы Мешкичев, Чукашов, Кожевников и другие.
Напомним, что Чистополь во второй половине XIX века был вторым после Казани торговым центром губернии и даже соперничал с ней в торговле хлебом. Среди чистопольских предпринимателей наиболее крупными фигурами являлись именно те, кого мы упомянули выше, - купцы 1-й гильдии Челышев (имевший к тому же престижный чин советника коммерции), Шашин и Чукашев, которые поставляли хлеб напрямую за рубеж. В одной из книг того времени, посвященной Чистополю, читаем: "Две чистопольские фирмы - "В.Л.Челышев" и "Чукашев и К" - значатся в числе самых крупных хлебных фирм Петербурга, а фирма П.М.Шашина является крупным поставщиком в казну по военному ведомству". Все трое имели собственные жилые дворцы в Петербурге, однако основную часть времени проводили на малой родине, где вели свой бизнес, - в Чистополе, и внесли огромный вклад в развитие города на Каме.
В частности, они активно занимались благотворительной деятельностью. Не случайно еще при жизни их удостоили звания почетных потомственных граждан Чистополя, а имена их были запечатлены в старых названиях городских улиц. Чистопольские меценаты жертвовали не только на храмы и городские учреждения, но и богоугодные, то есть социальные заведения. Одним из них и стал ночлежный дом.
Благодаря авторитету Челышева к проектированию, а затем возведению ночлежки удалось привлечь главного городского техника, фактически ведущего архитектора города Паренсова - выходца из прибалтийских немцев. Под его руководством в тупике шумной Базарной улицы (ныне Ленина), упиравшемся в обрывистый берег Камы, выросло одноэтажное здание в стиле кирпичной эклектики. В этом виде чистопольская ночлежка стала одним из лучших образцов гражданской архитектуры конца XIX века. Местные журналисты-современники с гордостью отмечали, что не каждое заведение подобного рода было столь эффектным.
После открытия ночлежки городской управой был создан ее попечительский совет, в котором тон задавали старообрядцы. Уже в октябре 1896 года ночлежка приняла первых посетителей. Право находиться здесь имели четыре категории горожан - обездоленные (говоря современным языком, нищие), босяки (бомжи), погорельцы и, как гласила уставная грамота, "ограбленные до нитки". Существовать за казенный счет позволялось не более месяца, затем "постояльца" выпроваживали на улицу - бесконечное нахлебничество пресекалось. В результате ночлежка принимала более десяти тысяч человек ежегодно. И это несмотря на то, что единовременная вместимость заведения составляла всего тридцать человек. Правда, многие из них попадали сюда по нескольку раз. Были и такие, которые жили в ночлежке годами - с перерывами. При этом, как утверждают хроники, ночлежка никогда не была перегружена. Летом она вообще обычно пустовала.
В ночлежке имелись как общие - мужские и женские - комнаты пребывания, так и отдельные, семейные. Спальные комнаты оборудовались двухъярусными кроватями. Посетители имели право на немудрящий завтрак и ужин. Подавали им остатки пищи из соседних трактиров - рядом располагались рынок и большой торгово-деловой квартал с многочисленными ресторанами и трактирами. А вот на обед босяки зарабатывали самостоятельно общественно полезным трудом - как правило, разгрузкой барж на причале неподалеку. За час работы каждому выдавали по одному-два гривенника, то есть десять-двадцать копеек.
Для наглядности скажем, что на полкопейки в конце позапрошлого века можно было купить буханку хлеба или четверть (то есть 2,5 литра) молока, а на двугривенный - одну бутылку водки. Именно шкалик "беленькой" слыл наиболее популярным товаром среди обитателей ночлежки. За три-четыре часа немудреной шабашки можно было заработать не только на выпивку, но и сытную закуску.
Кроме того, каждую субботу ночлежники могли помыться в лучшей городской бане, принадлежавшей владельцу кожевенного завода Вавилову. Здесь каждому посетителю из ночлежки бесплатно выдавалась шайка горячей воды и кусок мыла..jpg)
Режим в ночлежке поддерживался строгий. Пьяных в ее стены не допускали. Поэтому после бурных дневных возлияний босяки стремились отоспаться (обычно прямо возле причалов - под днищами перевернутых лодок) и протрезветь, чтобы к ночи вновь обрести право занять койку в ночлежке.
Отцы города решили отличиться, выйдя в столицу с инициативой присвоить образцовой ночлежке имя почившего в дни ее открытия государя-императора Александра III. Поначалу эта идея казалась обреченной на провал. Дело в том, что заведения общественного призрения имели низкий, "недостойный" статус. Согласитесь: сложно представить более несовместимое сочетание слов: "император" и "ночлежка", в которой чаще всего обитали весьма подозрительные личности.
Однако чистопольцы сделали верный расчет - на демонстрацию единства царя и народа, государя и подданных. Да и решительности им было не занимать. Со смелой инициативой в Санкт-Петербург отправился не кто иной, как Василий Львович Челышев, одновременно являвшийся членом петербугского "Общества призрения бедных". К тому же старообрядец Челышев был весьма уважаемым человеком, обладателем многочисленных государственных наград - например, орденов Станислава III степени и Владимира II степени. Был вхож в самые высокие кабинеты, в том числе в правительствующий Сенат. Именно туда купец и направил челобитную чистопольцев.
Бумагу приняли. Более того, ей дали ход. В Петербурге в самом деле сочли, что доброе имя царской династии необходимо продвигать в низы. К тому же наверху прекрасно понимали: "императорский бренд" обеспечит ночлежке безбедное существование на средства, которые посыплются на "титулованных" нуждающихся от меценатов-конъюнктурщиков.
Таким образом, весной 1897 года в Чистополе была получена грамота с высочайшим позволением - называться ночлежному дому именем Александра III. Сенат выдвинул единственное условие - в заведении должны поддерживаться образцовые чистота и порядок.
Разумеется, требование это беспрекословно исполнялось. Более того, социальное назначение ночлежки было усилено - левое его крыло заняла богадельня - интернат для престарелых.
Такое положение дел сохранялось на протяжении десяти лет. В 1907 году на базе местной ремесленной школы было организовано училище, в котором готовили специалистов по металлу для пушечных производств Перми, Мотовилихи и Воткинска. Здание ночлежки, располагавшейся по соседству, передали под общежитие училища. А саму ночлежку перевели на окраину - улицу Широкую (ныне Комсомольскую, за спорткомплексом "Батыр").
В 1910 году бывшая ночлежка была перестроена и расширена. Всегда востребованы были ее просторные и удобные помещения после революции. Поначалу в здании разместился дровяной комитет, в годы нэпа - артель "Красный овраг", еще позднее - ведомственное жилье районной машинно-тракторной станции. Наконец, после Великой Отечественной войны временное пристанище эвакуированных на целых шесть десятков лет превратилось в популярную коммуналку...
А вот что будет с этим памятником прошлого дальше, зависит уже от нас.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
