Ренат Аюпов, главный режиссер Казанского татарского театра юного зрителя, начал творческий путь в 1993 году на сцене ТГАТ им Г.Камала постановкой комедии "Индианка". Дебют выпускника Московского театрального училища им. М.Щепкина привлек внимание необычным сочетанием сатирического изображения колхозной жизни с восточной экзотикой, стилизованной под индийское кино.
Однако после окончания режиссерского факультета Московского высшего театрального училища им. Б.Щукина Аюпов сменил область эстетических поисков. В годы руководства Набережночелнинским татарским драматическим театром он ставил классиков татарской и мировой драматургии. Интересными работами того периода стали инсценировки поэмы Кул Гали "Сказание о Юсуфе" и рассказов Г.Исхаки "Камар Казанская", "Во имя любви" и "Мусульманин". В них сквозило трепетное отношение Аюпова к возвращенному культурному наследию, но к опыту игрового сосуществования различных жанров и культур он не возвращался. Однако последняя работа режиссера, драма "Сенной базар", премьера которой состоялась в последних числах января, показала, что энергия изначального импульса не исчезла и подвигла Аюпова выстроить многомерное художественное пространство на материале стихов Габдуллы Тукая и биографии поэта.
Сразу следует оговориться, азартная игра в Тукая, в "наше татарское все", отличается от отношения к Пушкину в русской культуре. Хотя творческие индивидуальности поэтов схожи умением соединять серьезный опыт с весельем игры, комедийных двойников Габдуллы Тукая на страницах татарских произведений, сцене и телеэкране пока не наблюдалось. Тогда как благоговейное отношение к Александру Сергеевичу давно соседствует с разрушением почтительно-непреодолимой дистанции между ним и нами. Имеется даже своего рода "энциклопедия" приемов деканонизации русского гения - к примеру, "Прогулки с Пушкиным" А.Синявского.
Разумеется, в спектакле "Сенной базар" отсутствует панибратское отношение к татарскому поэту. Образ Тукая, гордого молодого человека, решен на основе принципов мифопоэтического мышления. В постановке Р.Аюпова он становится носителем чуть ли не суперменского типа поведения, распространяющегося на весь народ.
Знаки своей особой миссии будущий поэт получает в детстве на Сенном базаре. Пока его попечитель выкрикивает: "Кто возьмет на воспитание мальчика?", маленький Апуш проходит посвящение. Ему являются образы его будущих произведений: Шураленок, Внучка Водяной, Коза и Овца. Для преодоления пути от безвестного сироты до властителя народных дум Поэт получает преданных друзей - Фатиха Амирхана (И.Файзрахманов), Хусаина Ямашева (Р.Зиннатов), Сагита Рамиева (А.Ялышев). При их поддержке он проявляет бескомпромиссную брутальность по отношению к царскому самодержавию в лице Жандарма, совершает подвиги на любовном фронте, залихватски целуя Зайтуну туташ (Л.Закирова). (Хотя в действительности женского общества, включая возлюбленную З.Мавлюдову, он сторонился.) Наконец, самое главное, Тукай вынужден спасать свой дар от происков коллективного Шайтана, который обнаруживает себя в самых разных персонажах: жандарме, докторе, деревенском мужике, а также в трафаретном обличье - с глазами, горящими из прорезей черной маски (Н.Сафин).
Помимо фольклорной традиции, "Сенной базар" восходит еще и к жанру литературной авторской сказки, вышитой по канве биографии. Опыт предыдущих инсценировок научил Р.Аюпова чувствовать литературные мотивы и модернизировать их. Однако крайности пафосного отношения к "солнцу татарской поэзии" привели к тому, что тональность жития святого стала фоновой и для тюзовской постановки. Наложила она отпечаток и на те сцены, где можно было без надрыва следовать социально-психологическому правдоподобию. К примеру, показать шумную гурьбу "недорослей", которая любила веселиться в номере гостиницы "Булгар", в которой жил Тукай. Или честно поведать о том, как демократичная натура Габдуллы не принимала светских манер: крахмальный воротничок и галстук имели на нем страдальческий вид, а комфортное самочувствие давала непомерно широкая рубаха, подпоясанная женским ремешком. Тем самым теме спектакля была бы предоставлена возможность обрести обертона. Но поскольку этого не произошло, композиция драмы (театральное действо соотносимо не только с литературной, но и живописной традицией) трансформировалась в подобие житийной иконы с "ликом святого" в центре - сцена, где Тукай в "нимбе" света пребывает один в темном пространстве, слушая гул народной толпы. Вокруг этого вне хронологической последовательности расположилась цепь значимых эпизодов: пение с актерами труппы "Сайяр" народной песни "Кудрявая ива", пребывание в Клячкинской больнице, чтение стихов восторженными гимназистками и прочее.
Впрочем, душераздирающей экспрессии Аюпов намеревался достичь совсем другими средствами. Именно поэтому главный герой предстает единым в трех исполнителях: Маленький Апуш (М.Махмутов), Светлый Тукай, прикованный к кровати чахоткой (И.Камалиев), и Габдулла Тукай в расцвете творческих сил (Ф.Калимуллин). Каждый "клон" по идее должен был приводить в движение особый пласт выразительных средств, являя зрителям их стройный парад. Так, яркие лирико-поэтические картины последних дней Светлого Тукая взяты в черно-белую "рамку" эпизодов, стилизованных под документальные кадры. Глубина сценического пространства принадлежит образам-символам, светящимся белизной, - Матери (Л.Галиева), ангелам, Маленькому Апушу, деревянному колесу.
Надо полагать,"растроение личности" Тукая проистекает из желания Аюпова быть понятым молодежью, подстроиться под ее "клиповое" восприятие, сформированное десятками телеканалов. Неизбежно возникающие при этом центробежные тенденции режиссер надеялся обуздать патетический интонацией, с передачей которой у него никогда не было трудностей. Но в данном спектакле испытанный прием не сработал. Возникает ощущение путаницы, невнятности голосов и чехарды культурных кодов - базара, одним словом. Барабанная темпо-ритмичная музыка Ю.Чаплина не случайно раскачала карнавальную круговерть Сенного базара до буйной пляски массовки. Ассоциативно соединившись со звуками капающей воды в "документальных" эпизодах, отчаянным возгласом "Печать проклятья!" из уст Светлого Тукая - со всей тревожно неясной образностью, она заставила усомниться в источнике эйфории "базарных" сцен: уж не сам ли полпред нечистой силы Шайтан заправляет буйством красок и ритмов?
Финал спектакля окончательно развеял сомнения относительно основы, на которой должен быть запечатлен рассказ о житии "пророка Габдуллы", призванного, по мнению Р.Аюпова, "очистить нацию". Светлый Тукай возлег на операционный стол, доктор обернулся злым Дивом... и отрезал поэту голову, сделав его тем самым персонажем собственной знаменитой поэмы "Сенной базар, или Новый Кисекбаш". Это произведение, напомним, является острейшей пародией на памятник литературы ХII века, который был для Тукая символом религиозного мракобесия. Аюпов не погрешил против духа первоисточника. Усилия силача Карахмета (М.Махмутов) поднять Башку, забитую "неподъемными пудами фанатизма", игра "мусульманского богатыря" бицепсами перед фотографом, гонка в трамвае на пару с отрубленной головой - все эти эпизоды решены в балаганно-раешном ключе и искрятся весельем. Они украсили полотно театрального зрелища "клеймом" ярмарочного лубка, сделав "житийную икону" расписной шалью - предметом обыденным, профанным. Похоже, свободолюбивая личность Тукая - человека, не понимавшего, к чему запирать дверь на ключ и иметь большое количество денег, - сопротивлялась с того света своему превращению в идола, в музейный экспонат. Сам текст тукаевской поэмы помог режиссеру избежать чужеродной многозначительности и тяжеловесности.
Напоследок немаловажное уточнение: Ренат Аюпов не считает пестроту и многоголосие восточного базара символом татарской жизни в целом. Скорее, символом особого периода в истории народа - начала ХХ века, когда самосознание нации открылось сразу многим влияниям - Запада и Востока, города и деревни. Сегодня магия этого "золотого сечения" заставляет Аюпова обратить взор на творчество латиноамериканца П.Коэльо, чей роман "Алхимик" он намерен инсценировать. Хотя основной своей задачей главный режиссер Татарского ТЮЗа, естественно, считает возрождение родной культуры, "глубокой, чистой и прекрасной".
Галина ЗАЙНУЛЛИНА.
Не пропустите самое интересное в Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
