КИТАЙ НАМ ДРУГ, А КРЕМЛЬ МЫ ВОССТАНОВИМ
Одной из главных тем в «Красной Татарии» и всей советской прессе осенью 1926 года стала китайская революция, а вернее, сразу две. В октябре в Китае отмечали 15-ю годовщину Синхайской революции, когда была свергнута многовековая правящая династия Цин и началось строительство народной республики. Однако путь к новой жизни был нелегким – страна распалась на множество провинций, которыми руководили местные олигархи. Но молодые китайские коммунисты всё выше поднимали голову. И в середине 1920-х годов в стране вновь начались вооруженные столкновения. Советские коммунисты в свою очередь всячески поддерживали соратников из Поднебесной. В октябре 1926-го временный поверенный в делах СССР Алексей Черных по пути из Москвы в Пекин побывал в разных китайских провинциях – от Маньчжурии до Харбина, где его встречали с почестями и устраивали в его честь банкеты. А газеты освещали это на первых полосах.
Тем временем в Казани продолжали ликвидировать последствия разрушительного майского наводнения. На всё денег не хватало – например, средства не сразу нашли даже на восстановления обрушившихся стен Казанского Кремля. ЧП произошло летом – в двух местах стены рухнули из-за «непомерного распора земли». Осенью в нашей газете был опубликован снимок, который показывал масштаб разрушений.
«Кремль, как исторический памятник, должен быть сохранен, и работа по восстановлению разрушенного уже внесена в план работ отдела охраны памятников ТССР (в октябре 1926-го республика еще не носила привычного нам сокращения ТАССР – «РТ»), и к летнему сезону всё будет восстановлено по старым архитектурным формам», – сообщает подпись к фото.
ЗА ХУЛИГАНСТВО – 3 РУБЛЯ, ЗА КОНОКРАДСТВО – 3 ГОДА
Хотя главным общественным транспортом в Казани в то время был трамвай, мало-помалу расширялась сеть автобусных маршрутов. В ноябре в столицу Татарии должны были поступить из-за границы два новых автобуса «Рено» вместимостью 14 и 18 пассажиров. Предполагалось, что они выйдут на маршрут, связывающий центр с рабочими окраинами.
Примечательна одна из карикатур, опубликованных в нашей газете. На рисунке хулиган, который едет в переполненном автобусе, кричит водителю: «Эй, вожатый! Дуй скорей за город, а то хулиганить смерть как хочется, а денег нет». Поясняющая надпись гласит: «Штраф за хулиганский поступок в городе увеличен до 100 рублей, в деревне – до 3 рублей».
А вот за конокрадство, которое стало бичом татарских сел и деревень, грозило более серьезное наказание. Как сообщала наша газета, за январь – март 1926 года в милицию поступило 166 заявлений о кражах лошадей, раскрываемость составила 86,5%.
Одно из уголовных дел тех лет: в середине июня, в самый разгар сенокоса, у крестьян одной из деревень Арского кантона увели с лугов трех лошадей. Двух воров поймали. Резонансное дело слушалось в деревенской избе-читальне при огромном скоплении народа. Суд приговорил конокрадов к трем годам лишения свободы.
Для того чтобы покончить с конокрадством, прокурор Татреспублики Хафиз Палютин в своей статье, опубликованной в нашей газете, призывает ввести для воров еще более строгое наказание – конфисковывать у них и членов их семей имущество и выселять за пределы республики.
ЦЫГАНЕ В ГОРОДЕ
В одной из октябрьских заметок «Красной Татарии» сообщалось, что в полуразрушенном здании бывшей первой гимназии Казани остановился на зиму цыганский табор – около 50 человек, 9 семей с детьми. На фотографии запечатлены женщины с чернявыми малышами, греющиеся возле печки-буржуйки.
Цыгане раскинули во дворе гимназии шатер, организовали медно-паяльную мастерскую. Мужчины лудили кастрюли, чинили замки. Женщины занимались извечным ремеслом – хиромантией, гаданием на бобах и картах.
«Надо помочь цыганской бедноте в ее попытках оседлости и трудовой жизни. Надо организовать молодежь и провести культработу! – горячо призывает наш корреспондент. – Не мешает заглянуть сюда и санитарно-жилищной комиссии коммунхоза. Условия подобной «жилплощади» создадут очаг для распространения всевозможных инфекционных болезней по городу».
НИЧТО НЕ ПРЕДВЕЩАЛО
«Чудо» на Калуге» – под таким заголовком была опубликована в «Красной Татарии» чудовищная история, словно взятая из романов Достоевского. Только действие происходит не на берегах Невы, а в микрорайоне Калуга (часть нынешнего Вахитовского района Казани): деревянные домики с обязательной геранью на окнах, мирно спящие в лужах свиньи, всё тихо и патриархально. И вот в Калуге объявилась некая странница богатырского телосложения. Села дородная женщина на лавочке у ворот одного из домов, назвалась матерью Херувимой, рассказала о своем чудесном исцелении от паралича рук и ног. Местные было усомнились в ее словах, и тогда мать Херувима развернула перед ними внушительный свиток, в коем факт ее исцеления удостоверялся священником из села Большие Кабаны, а рядом красовались подписи прихожан местной церкви.
Умилились калужане, закрестились, заохали: «Праведница! Избранница божья… Подвижница!» С почетом устроили мать Херувиму на ночлег. Тут же началось паломничество к «святой» – жители несли матери Херувиме угощения и просили помолиться за них. Особенно старалась гражданка Блинкова, которая была одинокой и жила в двухэтажном доме. Далеко не сразу уговорила Блинкова мать Херувиму переехать к ней на постоянное жительство. Жеманилась странница, губы поджимала, на жажду подвига ссылалась, но всё же переехала.
А вскоре Блинкова и Херувима исчезли. Соседи заволновались не сразу, подумали, женщины ушли на богомолье. Около месяца стоял запертым на замок дом с занавешенными окнами, в которых по вечерам не горел свет. Наконец самые наблюдательные граждане насторожились – уж больно много мух появилось снаружи на окнах деревянного домика. Самый любопытный мужчина решился узнать причину такого феномена. Он подошел к окну, разогнал мух, с тяжелым жужжанием они поднялись и снова уселись на стекла и ставни. И тут в нос мужчине шибанул из щели тяжелый трупных запах…
Когда милиция вскрыла запертый на замок дом, на сундуке (как потом выяснилось, опустошенном) нашли труп Блинковой, завернутый в половик. Голова женщины была размозжена топором. Всё, что было ценного в доме, исчезло вместе с матерью Херувимой, «чудотворица» оказалась жестокой убийцей. «По вечерам часами обсуждали калужанки жуткое происшествие и падала их вера в чудесное, безвозвратно рушилось обаяние чудотворцев и праведниц. Вспоминали Блинкову, ее доверчивость и гостеприимство, и снова «честили» недавно почитаемую «чудотворицу», – завершает свою статью наш корреспондент.
СТОП, СНЯТО!
С развитием фотографии и соответствующей техники в «Красной Татарии» появлялось всё больше фотографий как из городской, так и из сельской жизни. Снимки, возможно, и не шедевральные, но живые и душевные.
На одном из фото самый пожилой, 70-летний селькор республики из Чистопольского кантона делится опытом с самым молодым, 17-летним – из Арского.
На другом снимке продавец лис в Казани предлагает приобрести лесную хищницу, сидящую в клетке.
А здесь фотограф запечатлел девочек, которые под руководством старшей наставницы рубят в корыте капусту для засолки. В октябре солить капусту – самое время.
Не пропустите самое интересное в канале MAX газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
