ДЕРЕВНЯ, ГДЕ 500 ДВОРОВ И 500 ВОРОВ
Главным оплотом шайки было чувашское село Чутеево. О нем ходила мрачная поговорка: «В Чутеево 500 дворов и 500 воров». И это не было большим преувеличением.
До августа 1920 года село входило в Цивильский уезд Чувашской республики и местные милиционеры не раз пытались навести там порядок. Но каждый раз их встречала агрессивная толпа – жители окружали стражей порядка, угрожали, и те уезжали ни с чем. После передачи Чутеева в состав Свияжского кантона ТАССР ситуация не изменилась: банда Рахимова чувствовала себя здесь как дома.
Конокрадам помогали даже дети – они устраивали засады, подавали сигналы, мешали облавам. А сами преступники действовали по отработанной схеме: крали лошадей далеко за пределами республики – в Ульяновской, Нижегородской, Московской губерниях, в Чувашии – и возвращались в родное село, где их никто не трогал.
ПОЧЕМУ БАНДУ НЕ БРАЛИ ПОЧТИ 10 ЛЕТ
Шайка Шакура Рахимова, или Шакур-карака («карак» – в переводе с татарского «вор»), была не просто сборищем уголовников. Это была жестко структурированная, мобильная организация с железной дисциплиной. Лидер пользовался непререкаемым авторитетом, а его слово было законом для всех членов банды.
Но главная причина, почему конокрады оставались безнаказанными, крылась не в их хитрости, а в системной коррупции, пронизавшей государственные, судебные и правоохранительные органы. Судьи, прокурорские работники, следователи, милиционеры – многие из них работали на банду: кто-то – за взятки, кто-то – по знакомству, кто-то – из страха.
Шакур-карак.
Потерпевшие крестьяне писали жалобы вплоть до самых высоких инстанций. В ЦИК Татарской республики поступали сигналы от общественности, журналистов, писателей. Один из них – уроженец Чутеева Зариф Башири, редактор крестьянской газеты в Туркестане, – приехал летом 1925 года в родное село к брату-учителю. Выслушав историю о разгуле банды, они всю ночь писали заявление. И отправили его прямо в ЦИК.
СПЕЦОПЕРАЦИЯ ПО-ТАТАРСКИ: ОБЛАВЫ, СТЫЧКИ И ПЕРЕСТРЕЛКИ
Сигнал сработал. ЦИК создал специальную комиссию во главе с Хафизом Палютиным – председателем Областной контрольной комиссии. В нее вошли представители ОГПУ, НКВД, уголовного розыска.
Комиссия несколько раз выезжала на место в сопровождении вооруженных красноармейцев. Были массовые обыски, аресты и даже перестрелки. И в конце августа 1926 года основное ядро банды наконец удалось задержать.
Суд должен был начаться 10 сентября, но его несколько раз переносили. А в один из дней трое бандитов дерзко сбежали из тюрьмы. Тем не менее процесс стартовал в ноябре и длился целых 25 дней. На скамье подсудимых оказались 48 человек.
Председательствовал на процессе Николай Немцов – судья Верховного суда РСФСР, соратник Ленина, участник революции 1905 года, человек, прошедший аресты и ссылки. Обвинение поддерживал Григорий Рогинский – позже он станет заместителем прокурора СССР.
Главный фигурант Шакур Рахимов держался на суде на удивление спокойно и даже с иронией. На вопрос, бывали ли у него дома высокие начальники, он усмехнулся: «Начальники постоянно околачивались у меня! Только Ленина с Троцким не хватало!»
Приговор огласили 2 декабря 1926 года. 16 человек приговорили к расстрелу.
Один из осужденных, Насретдин Замалетдинов, не выдержал: во время оглашения он опрокинул стол прокурора, раскидал конвой и бросился на судей. Его застрелил работник милиции.
ПРАВОСУДИЕ ПО-СВИЯЖСКИ: КАК СУДЬИ КРЫШЕВАЛИ БАНДУ
Особое место в деле заняли «слуги Фемиды», оказавшиеся на скамье подсудимых. К расстрелу приговорили судью Сабира Бикмурзина и следователя Мухаммеда Ишимова. Помощник прокурора Гилязетдин Низамутдинов получил 4 года лишения свободы.
Бикмурзин, например, выносил решения, которые иначе как издевательством над правосудием не назовешь. В одном из дел он постановил вернуть украденных лошадей... самим конокрадам. А на деле животные оставались у него – судья выезжал на них и одну даже выставил на скачках Сабантуя как свою. Также его уличили в пьянстве в компании бандитов и систематическом игнорировании их розыска.
Следователь Ишимов отметился девятью эпизодами преступной деятельности: он уничтожал уголовные дела на конокрадов, прятал материалы, направлял их в другие инстанции, чтобы замести следы. Однажды, узнав о партии похищенной мануфактуры, он возмутился только одним: «Почему вы не оставили мне долю?» – и уничтожил протокол изъятия.
А помощник прокурора Низамутдинов освобождал зятя Рахимова, получив взятку – отрез шелковой ткани. В суде он не отрицал: да, ткань жена приняла. Но оправдаться не смог.
ОТСТАВКА НАРКОМА И НОВАЯ ВЛАСТЬ
В феврале 1926 года, еще до суда, пост наркома юстиции и прокурора Татарской республики покинул Гимаз Богаутдинов. В этой отставке, вероятно, сыграло роль и дело Шакура Рахимова. Слишком многих подчиненных наркома уличили в связях с бандой – в исчезновении дел, волоките, оправдании преступников.
Новым наркомом юстиции назначили Хафиза Палютина – того самого, кто еще в 1925 году возглавлял комиссию по борьбе с бандитизмом в Свияжском кантоне.
Век спустя дело Шакура Рахимова остается одним из самых ярких криминальных эпизодов в истории Татарии. Оно вскрыло язвы коррупции, показало слабость власти и одновременно – решимость, с которой государство в итоге взялось за наведение порядка. И доказало, что даже самая дерзкая банда в итоге окажется на скамье подсудимых, если за дело возьмутся всерьез.
Использованы фото https://vk.ru/secrets_kzn
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
