Джаз без фанфар, или «Тихий» юбилей: в Казани отметили 110 лет со дня рождения Олега Лундстрема

Нынешний юбилей Олега Лундстрема – 110 лет со дня рождения музыканта – остался почти незамеченным в Казани. Один камерный концерт и «гостевая» выставка для города, который любит называть себя джазовой столицей, выглядят более чем скромным приношением создателю легендарного биг-бенда. Особенно если помнить, что именно здесь, в послевоенной Казани, оркестр Лундстрема не просто выжил, а был собран фактически заново.

Когда в 1947 году музыканты из Китая вернулись в СССР, Казань представлялась самым разумным выбором: до Москвы, куда «шанхайцам» путь был заказан, – ночь в поезде, а открывшаяся после войны Казанская консерватория давала шанс получить диплом советского образца и закрепиться в новой реальности. Однако очень скоро стало понятно: с джазом в стране не сложилось. Кампания против «низкопоклонства перед Западом» ударила в том числе и по этой музыке. Планы создать в республике государственный джаз-оркестр были свернуты, и жанр оказался на обочине.

Обживались «шанхайцы» в городе тяжело: кто-то снимал комнату в коммуналке, кто-то ютился с семьей в общежитии, брались за любую подработку – играли в ресторанах, на танцплощадках. Джаз в чистом виде почти не исполняли: даже слово «саксофон» звучало тогда подозрительно, поэтому приходилось маскироваться под так называемую «легкую музыку».

Сам Лундстрем устроился скрипачом в оркестр театра оперы и балета – одного из немногих стабильных мест работы. Почти одновременно он поступает в консерваторию – на композиторский факультет. Учится основательно: пишет музыку, осваивает дирижирование, разбирает партитуры. Его педагогом был профессор Альберт Леман, представитель строгой академической школы. В 1953-м Лундстрем получает диплом (вместе с ним – еще десять «шанхайцев») и остается в консерватории преподавать, одновременно руководя студенческим оркестром.

Консерватория тех лет держалась на мощной фигуре ее ректора – Назиба Жиганова. Он умел лавировать в жесткой системе и при этом поддерживать тех, кто действительно стоил этого. В случае с Лундстремом это оказалось решающим. Еще одним добрым гением «шанхайцев» был художественный руководитель Татарской филармонии Александр Ключарёв, который сразу понял, какой коллектив занесло в Казань. Через него музыканты получали подработку, площадки, возможность собираться вместе. Эта поддержка не афишировалась, но без нее оркестр вряд ли бы уцелел.

Лундстрем начинает собирать коллектив заново. Репетиции проходили почти подпольно, музыканты приходили после основной работы, играли то, что любили, – джаз, свинг, стандарты. Многие осваивают дополнительные навыки: пишут аранжировки, пробуют дирижировать. Эта универсальность позже станет их сильной стороной.

С подачи того же Ключарёва Лундстрем обращается к местному материалу. Опыт работы с китайской пентатоникой здесь оказывается кстати: он начинает аранжировать татарские мелодии и вводить их в концертные программы.

Казань в те годы не была джазовой столицей. Здесь не было ни энтузиастов, ни особой публики для такой музыки. Тем не менее первые публичные выступления обновленного коллектива в ноябре – декабре 1955 года неожиданно собирают аншлаги. Случился даже скандал из-за того, что не все желающие смогли попасть на концерты. Это дошло до городских властей, и они распорядились провести дополнительный концерт – в центре города, в здании цирка.

Важно понимать: Казань не принесла Лундстрему быстрой славы, но именно здесь его оркестр постепенно снова приобретает форму – уже более строгую, с академическим фундаментом. Дальше будут Москва и официальное признание в статусе одного из главных джазовых коллективов страны. Но и Казань уже не станет прежней. Почти десять лет, которые прожил здесь Лундстрем, дали свои всходы. Его традиции продолжали жить в казанских биг-бендах и джазовых фестивалях, на которых воспитывалось не одно поколение публики.

В год столетия Олега Лундстрема в Казани тоже прошел большой джазовый фестиваль, а также посвященная ему всероссийская научно-практическая конференция. Нынче всё гораздо тише и скромнее. Да и сам джаз, похоже, снова становится «нишевым» жанром, музыкой «для своих».

Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»

Больше статей и новостей в «Дзен»