Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин начал свою литературную деятельность в конце сороковых годов и закончил ее в конце восьмидесятых. Но настоящий расцвет его творчества относится к двум последним десятилетиям писательства, когда талант великого русского сатирика развернулся во всем блеске.
По своему происхождению Салтыкову принадлежал среднему дворянству. Но уже в молодочти, под влиянием мечтательного французского социализма 40 годов, он охвачен идеями свободы и равенства. Правда, в вятской ссылке, куда он попал за сказ «Запутанное дело», этим идеям, по его же словам, суждено было выветриться, но все же об этих годах розовой юности Салтыков припоминает тридцать три года спустя в одном из своих очерков «За рубежом»
Оставив в конце шестидесятых годов окончательно чиновничью службу, он становится человеком, живущим исключительно упорным литературным трудом. По совершенно справедливому мнению лучшего толкователя творчества Салтыкова. В.Кранихфельда,- великий сатирик «по всем своим симпатиям и даже привычкам, по всей своей колоссальной, совсем уже недворянской работоспособности, всецело был на стороне нового победоносно выступившего общественного слоя «Разночинцев». Взгляд в.Кранихфельда вполне подтверждает недавно опубликованной перепиской Салтыкова-Щедрина.
В семидесятые годы, в сфере внимания Салтыкова, писавшего под псевдонимом Щедрина, были два явления: развитие первоначального капитализма в самой хищной его форме-ибо еще не началось сопротивление рабочего класса, и безудержный разгул политического мракобесия представителей царской власти. Буржуазия этого периода совсем не чувствовала особой нужды в изменении системы правления, а потому всякие вопросы идеологического порядка были ей совершенно чужды. Об этом Салтыков довольно подробно говорит в очерках «Убежище Монрепо». «По всей веселой Руси, от Мещанских до Кунавина включительно, раздается один клич: идет чумазый! Идет на вопрос :»что есть истина?». Твердо и неукоризнено ответит :»распивочно и на вынос». Пришествие хищника писатель отмечает и в последних главах «Дневника провинциала в Петербурге», а в пятой, шестой и седьмой главе «Благонамеренных речей» дает чрезвычайно яркую фигуру представителя буржуазии-Дерунова.
Одновременно с торжеством «Чумазого» шел процесс экономического уничтожения известной части русского среднего дворянства. Этому явлению Салтыков –Щедрин отводит ряд страниц-также в очерках «Убежище Монрепо», «Благонамеренные речи идр. Причем писатель говорит не только о падении прежнего материального могущества части дворянского класса, но и о его моральном разложении. Самым значительным произведением Салтыкова, где он изображает разложение дворянской семьи, справедливо считает роман-хроника «Господа Головлевы». Облик Иудушки Головлева-этого хищника , сочетающего в себе смиренное елейное пустословие с исключительной бессердечностью, жестокостью и наглостью-являет собой вершину художественных достижений великого писателя.
Произведения Салтыкова –Щедрина в известной части своей образцами художественного реализма, а в другой-интересным сочетанием самой причудливой фантазии с подлинной жизненной правдой. Писатель дает иногда беспримесную карикатуру, но за ней скрывалась подлинная трагичная сущность самодержавно-полицейского режима. Самым замечательным произведением в этом роде является «История одного города». Здесь градоправитель Брудастый, у которого в голове вместо мозгов органчик со словами «не терплю» и «разорю», затем Двоекуров, сделавший «обязательным употребление горчицы и лаврового листа», потом Бородавкин, проповедывавший мешающий править закон, «сняв оный со стола, положить под себя», и, наконец сам Угрюм –Бурчеев, во взоре которого «Неизреченная бесстыжесть»-«чистейший тип идиота» принявшего какое то мрачное решение и давшего себе клятву привести его в исполнение».
Различные типы представителей царской бюрократии Салтыков –Щедрин выводит в очерках «Помпадуры и помпадурши», «Господа ташкентцы», «За рубежом», замыкая эту галерею фигурами Пучеглазова и Балаболкина-губернаторами в отставке в одной из глав «Пестрых писем».
Когда писатель осматривался кругом, он не видел никакой силы, способной расшатать твердыни деспотизма, вот почему страницы, полные ядовитой сатиры, окрашенной юмором, часто сменяются у него лирическими размышлениями над ничтожеством окружающей его жизни. Он видел, что представитель массовой русской интеллигенции, или, как называл его Салтыков –Щедрин -,»средний человек», совсем не способен на какой либо протест. Этому явлению Салтыков посвящает очерки «В среде умеренности и аккуратности», давая им блестящее предложение в виде очерков «Современная идиллия».Эти последние очерки являются сатирой на этого трепещущего среднего человека-сатирой, облеченной в едкую иронию.
К сожалению, без знания некоторых общественных явлений нашего прошлого, многие страницы сатиристических очерков писателя являются теперь, для рядового читателя, мало понятным. Вынужденный писатель эзоповским языком, то-есть иносказательно, Салтыков сам понимал эту особенность ряда своих очерков, В «Письмах к тетеньке», т.е к читающей публике, он пишет о себе в третьем лице : «Уж современники читают его не иначе, как угадывая смысл и цель его писаний и комментируя и то и другое каждый по-своему; детям же к внукам и подавно без комментариев шагу ступить будет нельзя».
Этому же разоблачению сущности трепещущего человека посвящена у Салтыкова сказка «Премудрый пискарь» и замечательный очерк «Черезовы муж и жена» («Мелочи жизни»)
В 1884 г, после предательства Дегаева, был закрыт журнал Салтыкова «Отечественные Записки» за сношение с литераторами-эммигрантами. Начинается последний и самый тяжелый период жизни писателя. В очерках «Имя рек», («Мелочи жизни»), «Случай с Крамольниковым» («Сказки»)-таких проникновенных по своему тону, Салтыков подводит грустные итоги своей жизни и своего тернистого писательского пути.
В это время ухудшающего однообразия серых тонов жизни, Салтыков-Щедрин пишет свои замечательные «Сказки», где с большой художественной силой изображает все язвы общественного характера». Он говорит здесь о наивности карася идеалиста, о глупой и бесцельной самоотверженности зайца, о маленьких игрушечного дела людишках, о самодурстве носителей власти, вроде компании Топтыгиных, о приспособлении к общественной подлости русского либерала. Припоминая , очевидно, предателя Дегаева, который имел отношение и к закрытию «Отечеств. Записок», Салтыков, пользуясь как прикрытием, христианской легендой о воскресшем Христе, клеймит Иуду. Ведь это не мифический Христос, а сам Салтыков обходя цензуру, клеймит предателя в сказке «Христова ночь»: «Живи, проклятый, и будь для грядущих поколений свидетельством той бесконечной казни, которая ожидает предательство». Обращаясь к мироедам богатеям, жестоким правителям и неправедным судьям, писатель в этой же сказке пророчески говорит «Придет время, -и недалеко оно,-когда мечтания ваши рассеются в прах. Слабые также познают свою силу:вы же созидаете свое ничтожество перед этой силой».
Охваченный глубокой скорбью, не находя никакого просвета среди окружающего общественного мрака, Салтыков переходил от чувства безысходности скорби к вере в неизбежную гибель парящего зла. В сказке «Гиена» он настойчиво утверждает : «Человеческое» никогда окончательно не погибало, но и под пеплом, которым временно засыпало его «Гиенское», продолжало гореть. И впредь не погибнет и не перестанет гореть-никогда. Еще более подробно о неизбежном крушении деспотического строя жизни Салтыков говорит о «Рождественной сказке». Но не выдержав, гнетущих серых тонов жизни, писатель переходит к чувству великой скорби. Уже умирая на смертном одре, дрожащими руками он дописывает «Забытые слова»: «Серое небо, серая даль, наполненная снижающимися серыми призраками. В сереющем окрест болоте кишат и клубятся серые гады; в сером воздухе беззвучно реют серые птицы; даже дорога словно серым пеплом усыпана».
Но разве не сказал сам писатель в одном из своих последних очерков –«Дети» (Пошехонская старина), что «не все лучи света погибнут в перипетиях борьбы, но часть их прорежет мрак и даст исходную точку для грядущего обновления». И в этот год, когда умирал великий писатель –гражданин (1889) Г.В.Плеханов на парижском всемирном рабочем конгрессе намечал эту исходную точку словами: революционное движение в России восторжествует, как движение рабочего класса, или совсем не восторжествует.
Салтыков-Щедрин не дождался этого шествия первых батальонов рабочей демократии против деспотизма, но он завещал грядущему поколению: ненависть к произволу, презрение к обывательскому прозябанию и веру в конечное исчезновение насилия и мрака. Вот почему рабочее-крестьянская страна должна чтить его память.
И.Кубиков.
Не пропустите самое интересное в Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»