И Романович, и Корелов чувствуют себя свободно. На вопросы суда и обвинителя отвечают неторопясь, тихо; так тихо, что иногда ответы не произносятся, а выдыхаются.
Как только разразилась Февральская революция, Романович «заболел». Выздоровел через 4 месяца.
Он следил, и о судьбе тех, за кем следил, не знал. Да и к чему ему было знать, когда, что ни день, то новые поручения начальства. Приходилось вести слежку не только за революционерами, но и за своим братом - провокаторами.
— Сколько было арестовано по моим донесениям - честь, говорит Романович, нельзя. Сегодня следишь за одним, завтра—за другим...
— Чем вы проявили свое усердие, что вас так блестяще аттестовала жандармерия к царскому двору, — интересуется суд.
И суд, и слушатели встали в тупик от неожиданного ответа Романовича.
— Не преданностью престолу я завоевал себе доверие и аттестацию, а другим...
— Чем-же, чем?
— Услужил ротмистру - доставил ему женщину...
— С Николаем раза два ездил в Крым, раз—в Могилев. Слышал много о Савинкове; вообще о нем у нас говорили много…
— Пользовались-ли вы фотографиями при слежке?
— Почти нет. По фотографиям розыскивать не удавалось, т. к. наблюдаемые умело переодевались и этими избегали преследований.
- Оружие?.. Оружие, правда, было, но я его не носил, — карман рвало.
Старается убедить суд, что неоднократно пытался устроиться куда-нибудь рабочим, но это ему не удавалось.
Однако, суд разбивает такие «доводы» разглашением справки, что Романович по окончании военной службы разослал во многие жандармские управления заявления о приеме на службу.
Волна еврейских погромов в Одессе ему известна хорошо. Он был очевидцем.
- Пуще всего, - заявляет он – мы боялись бомб террористов, при взрывах убегали, ведь нас могли узнать и убить.
- Знал ли он цель политических партии?
- Знал, что партии преследовали цель свержения царя, но тогда я считал эту цель неправильной.
Прокурор обращает внимание суда на характерную подробность:—переводы Романовича из города в город как раз совпадали с революционными вспышками там, куда его переводили.
Такое «совпадение» Романович считает случайностью.
- Клички не имел; кличками пользовались только террористы...
Филлер Корелов выдает себя за рабочего, тогда как родители его приписаны были к мещанам. До 21 года служил на стекольном заводе. В своей филлерской работе раскаивается, мотивирует:
- Тогда я не знал, что это преступно. Мы, рядовые филлеры, групп не выявляли; это лежало на обязанности управления.
- За что медали?
- Все пять медалей я получил за сверхурочную военную службу, но не за работу филлера.
Заканчивает свои показания Корелов так:
- Тогда нам даже и не казалось, что делаем мы дело плохое…
Перерыв об‘явлен в 4 часа до 19-го марта.
А. З-й