Тайны
- Много чего чудного в лесу случается, внучок, - голос у бабушки хрипловатый, завораживающий. - По ночам духи лесные мошенничают в чащобе. Им ничего не стоит вырвать деревья с корнем и колошматить ими друг друга. Валежник видел?
А верховодит всеми леший. Не кричи в лесу - он подделывается под эхо, заманит в глухомань и защекочет до смерти. Не приведи господи, его встретить: глазища мутные, зеленые, что тина болотная, вместо носа корявый сук обломанный, харя мхом заросшая, вместо волос папоротники сухие. Служит ему сам Михал Потапыч. А что, встречался, бывало, здесь и медведь. Немудрено, кругом леса дремучие были, от них только Старая роща осталась. Сова ушастая у него в дозоре, да мыши летучие на посылках - на этих вурдалаках отправляются в ад души грешников, от их верещания стынет кровь в жилах. Осторожней с ними, вцепятся в волосы когтями - ни за что не отпустят. На Нижней поляне они обитают.
Остерегайся того места - провалишься в глубокое лесное озеро и угодишь прямиком в гости к кикиморе, прости меня, Господи... - бабушка трижды крестится, кланяется в пояс Старой роще. - Лес наш батюшка - и кормит, и лечит, и тепло дает. Там, за Полянами, - малинник. Раз девки повстречали в нем косолапого, но тот сам испугался, ушел в чащу, видно, сытый был. Сколько орехов по осени наберешь, мешками не вывезешь. Не говорю уж про грузди, рыжики, маслята, подосиновики, сыроежки. А земляники да клубники по засеке - ведрами можно таскать...
Слышь, кукушка счет завела? Сказывают, что это баба-оборотень, которая мужика своего погубила. Вот Бог-то ее и наказал, обратил в непутевую птицу, не может она семью завести. Свои яйца подбрасывает в чужие гнезда. Они у нее бывают то под цвет малиновки, то горихвостки. Кукушонок вылупляется раньше законных птенцов. Зевластый до того, что его начинают кормить и посторонние птицы, забывая про родных деток. А корма ему много надо. Примета есть: услышишь кукушку весной в еще голом лесу - голодный год будет. Нынче вроде не слыхать было...
Я вздрагиваю: у меня под ногами из-под корзинки высокого подлесника выпрыгивает серо-коричневая жаба и плюхается на сухую подстилку. Замечаю ее необычные глаза: золотистые, с пятнышками.
- Не гляди на нее, - предостерегает бабушка. - Заворожит взглядом, станешь неподвижным, и она обрызжет тебя ядом. Ишь ты, - она присматривается к огромному муравейнику под старой липой, - как засуетились мураши-то, спешно закрывают входы в свой домик кусочками коры, травинками, хвоинками. Быть скоро дождю, надо поторапливаться!
Бабушка принимается рвать жилистыми руками сныть - у нас ее называют трехлисткой - и складывать ее в крапивный мешок.
- В войну снытку на засушку заготавливали бригадой, от голода спасала. А там, видишь? - она показывает на глубокую, заросшую крапивой яму. - Под блиндажи готовили. А перед Старой рощей рыли окопы. Кто знал, докуда фашист дойдет?
У меня сжимается сердце: война могла прийти в Старую рощу?
Первые цветы
Как только в апреле сходит снег, на пригорках появляются короткие, покрытые волосками стебельки медуницы с разноцветными цветками. Можно заметить, что больше всего медуницы бывает в дубраве. Дубы распускаются поздно, поэтому здесь светло и белые цветы не очень заметны для насекомых. Медуница чуточку волшебный цветок, ее лепестки могут менять окраску. Молодые - розовые, потом они окрашиваются в фиолетовый цвет, а когда отцветают, становятся синими. Деревенским детям знаком сладковатый вкус трубчатых лепестков медуницы. Он напоминает вкус кленового сока.
Чуть позже в Старой роще появляются светло-сиреневые хохлатки с цветками-завитушками. Хохлатку у нас называют "беряньгой", от татарского "картошка". Клубенек у цветка - желтоватый шарик с вишенку - похож на маленькую картофелинку. Из низины подмигивают озорно хохлаткам желтые фонарики ветреницы: мы здесь раньше появились!
Потом наступает черед купальницы. По-местному "лазоревый цвет" или "лазорь". Раздобыть эти цветы непросто. Они растут на болотце за Нижней поляной, а на ней расположен пчельник. По слухам, его охраняет одичавшая, брошенная прежним пасечником собака, укус которой ядовит. Редким смельчакам удавалось раздобыть букет лазори. Цветы ее похожи на золотые с бронзовым оттенком яркие шарики. Кажется, что они перезваниваются, ударяясь друг о друга на ветру. На самом деле они мягкие и гладкие, словно шелковые.
Затеряются скоро в ярком июньском разноцветье первые скромные цветы. И вот им на смену уже явились белоснежные колокольчики ландышей. Лето пришло в Старую рощу.
В старину было поверье: жених дарил невесте букетик ландышей, и если она его принимала, значит, хотела стать женой, если бросала на землю - свадьбе не бывать.
Удивительно: на одной поляне все кустики ландышей связаны друг с другом тонкими корневищами - это одно растение! И сильный аромат им нужен для того, чтобы прогонять прочь соперников. А в конце лета можно увидеть на остролистых стебельках ландышей красные ягодки.
Есть легенда. Влюбился когда-то ландыш в весну, а она его покинула. Из его сердца выступила кровь и окрасила слезы.
Много в лесу удивительных цветов, каждый прекрасен по-своему. Среди вездесущих бело-желтых лютиков и стрельчатых цветов донника гордо возвышаются фиолетовые султаны шалфея, снисходительно кивая соседям - растрепанным сине-розовым колоскам пырея. Золотистые кисти зверобоя безучастно наблюдают за печально прижавшимися друг к другу алыми цветочками герани и за веселыми желто-фиолетовыми анютиными глазками. Беспокойно покачиваются на пригорках коричневатые гроздья пижмы, напоминающей маленькую рябинку. Прислушаешься - и почудится тихий-тихий перезвон лиловых игривых колокольчиков. В их глубине прячутся до утра или перед ненастьем мошки, жучки, белые мотыльки...
И все же среди лесных цветов нет равной по изяществу ночной фиалке. Ее еще называют любкой двулистой - основание ее тонкого ребристого стебелька охватывают два овальных упругих листочка. Есть у нее еще одно красивое имя - дикая орхидея. Она похожа на благородную орхидею в уменьшенном виде. На вершинке - белоснежные звездочки с удлиненными хвостиками. Говорят, что неповторимый нежный аромат любки обладает привораживающей силой, если сорвать этот чудный цветок ночью.
В пестром букете лесных цветов ночная фиалка смотрится будто приезжая изысканная горожанка среди загорелых деревенских девчонок.
Испытания
Мы с другом Серегой в детстве мечтали стать путешественниками и для воспитания смелости придумывали разные испытания. Однажды поздно вечером забрались в глубокую яму за Старой рощей и, лежа на ее дне, наблюдали за звездным небом.
- Мы должны научиться ориентироваться по звездам, - поучал меня приятель. - Представь, что мы в открытом океане на плоту. Вон Большая Медведица, рядом Малая. На конце ее ручки - Полярная звезда. Ориентироваться надо по ней, она всегда на одном месте стоит, все остальные созвездия вращаются вокруг нее. Прямо над нами - Кассиопея, а в стороне - Возничий...
Следующим испытанием стала ночевка в глубине Старой рощи. Днем казалось, что осуществить эту затею будет просто, но, выйдя за околицу поздно вечером, заметили, что с наступлением темноты роща неожиданно отодвинулась намного дальше от села. И звуки вокруг переменились. В густой траве слышалось шипение змей, перепелки под ногами предостерегали: "Бер-регись!", даже кузнечики стрекотали угрожающе.
Мы побежали назад.
На другой день Серега придумал, как нам перехитрить свой страх. Мы пришли в рощу засветло. На Дальней поляне разожгли костер и стали дожидаться ночи. Она опустилась на лес огромной черной птицей. Деревья подкрались ближе к огню, по поляне заметались бешено тени-чудовища, в густых кустах орешника слышались страшные шорохи. Вдобавок ко всему неожиданно в глубине черных крон высокого сучкастого вяза заухал филин.
- Пора! - воскликнул Серега. Мы вышли поспешно из рощи и... не узнали опушки.
- Леший нас попутал! - по ночам и всезнающий Серега становился суеверным. Я огляделся и понял, что мы в темноте со страху перепутали дорогу и вышли на противоположной окраине.
Домой мы возвращались по обходной дороге, идти снова через ночной, притаившийся, словно огромный зверь, лес не решились.
А потом в дальнем уголке рощи на высоких четырех липах мы с Серегой устроили висячий шалаш, напоминавший боксерский ринг. Снизу его трудно было разглядеть - он был укрыт ветками. Забраться в него можно было только по веревочной лестнице, которую мы прятали в кустах среди крапивы. Шалаш держался прочно на толстых жердях, положенных в развилки. Из него, затаившись, можно было наблюдать за дуплом напротив в старой липе, в котором жила белка. А по-одаль, на тонкой ветке дуба, устроила из листьев и стеблей травы гнездо иволга. Его трудно было заметить, хотя оно было большим, слепленным в виде корзинки. Иволга - пугливая птица, но однажды мне удалось разглядеть красавицу в золотистом платьице, когда она кормила птенцов, заботливо протягивая в гнездо мохнатую гусеницу. А голос у нее - заслушаешься, словно на маленькой флейте играет.
Только в конце лета висячий шалаш обнаружил наш соперник в детстве Лёха, постоянно следивший за нами и вредивший во всем. Бесшабашный парень. Он и спалил тот шалаш. То ли намеренно, то ли случайно поджег, бросив непогашенную сигарету. Тогда, обнаружив обгоревшие стволы лип, мы с Серегой ужаснулись: ведь могла сгореть вся роща, и твердо решили не делать больше висячих домиков.
Мы вырыли землянку среди чащобы. Устроили внутри стол, стулья, запасли сухарей, воды. Рассчитывали прожить в ней неделю - надо же было испытать себя перед дальними путешествиями. Лёха не смог нас выследить, но, однажды спустившись, мы обнаружили там злую кусачую лисицу с выводком. Пришлось уступить ей место.
Составив карту Старой рощи, мы увидели: на плане, а значит, и сверху она похожа на парящую птицу. Однажды в ураган мне показалось, что вот сейчас взмахнет роща огромными лохматыми крыльями-кронами лип и кленов и поднимется в небо.
И отчаяние охватило меня: а вдруг, и правда, Старая роща улетит? Как тогда жить без нее?
Новая встреча
Не узнать тебя, Старая роща, теперь, спустя много лет. Не узнать...
Заросли диким осинником и непроходимым орешником прежние поляны, просеки и вырубки. Буйствует на них высокая крапива, колючий репейник, вытесняя на обочину чистотел, иван-чай, яснотку. Спилены и вывезены кряжистые огромные дубы, поредели сосны и клены. На опушке навалены груды мусора: пустые бутылки - стеклянные и пластиковые, рваные целлофановые пакеты... Смятая автомобилями трава... Замечаю склоненную над этим печальным зрелищем старую засохшую липу с верхушкой, расщепленной надвое ударом молнии.
Поплутаю, оглянусь и вдруг узнаю по темным диковинным силуэтам поредевших лип бывшую Дальнюю поляну. Где-то здесь мы с приятелем ожидали, притаившись от страха у костра, наступления полуночи. Жив еще развесистый вяз, из густой кроны которого доносился леденящий душу плач филина...
Вдруг улавливаю нежный тонкий аромат. Фиалка! Не отыскать ее среди разросшейся глухой крапивы и беспризорной осиновой поросли.
Что осталось от прежней пасеки? Кое-где в траве валяются почерневшие доски от бочек, части сломанных рамок, дымаря, сетки; в ветвях крайней липы каким-то чудом уцелела ловушка для пчелиного роя.
За пасекой раньше начиналось редколесье. Здесь уживались мирно, ничуть не мешая друг другу, и липы, и клены, и сосенки, и дубки. Можно было встретить вязок, ольху, черемуху, рябинку, березку, иву. Где-то в этих местах затерялась дикая яблонька. Яблоки ее, поспевавшие к середине сентября, были необычного вкуса. Это был один из многих наших с приятелем секретов Старой рощи. Кроме нас, о вкусных яблоках никто из деревенских мальчишек не знал.
Помню, как однажды в конце лета встретилась нам здесь лосиха. Мы здорово испугались сначала: если рядом лосенок-сеголеток - не сдобровать. Но лосиха тоже была напугана неожиданной встречей и поспешно отошла на мелколесье. Спрятавшись за невысокий куст орешника, она, то пригибаясь, то приподнимая над кустом голову, внимательно наблюдала за непрошеными гостями. То ли опасаясь преследования, то ли выжидая, когда они покинут облюбованное ею место. Оказалось, что лосиха подбирала в траве яблоки...
Я пробираюсь сквозь буйные заросли, пытаясь отыскать яблоньку. Выжила ли она?
Долго блуждаю между разросшимися кустами орешника, шиповника, бересклета, можжевельника и вдруг натыкаюсь на прикрытую наполовину высокой травой неприметную яблоньку. Ее крайние сучья посохли и некоторые из них, обломившись от ветра, повисли беспомощно. Но из глубины кроны яблоньки тянутся сучкастые крепкие ветки, увешанные, как бусами, зелено-розоватыми красавцами яблочками. Пробую одно. Еще жесткое совсем, едко-кислое, но можно различить тот самый вкус с рябиновой горчинкой!
Пойду наугад, как в детстве, и откроется вдруг в сумрачной глубине рощи светлая полянка, наполненная земляничным ароматом. Сколько ягод - не оторваться!
А в прохладный шумливый осинник меня заманят красные шляпки грибов. Жаль, что не взял с собой корзину, куда мне теперь девать столько подосиновиков?
...Дождь застает меня в Старой роще. Приглушенный гул его совсем не пугает лесных обитателей - бодрой серебряной трелью разгоняет тревожный полумрак зарянка, тренькают беззаботно теньковки в орешниковых кустах, перекликаются звонко и незатейливо чижи в зарослях вяза, пересвистываются весело в кленовых резных кронах синички. Из сосняка, где щелкает гулко щегол, тянет острым хвойным ароматом, отдающим пряной горечью прошлогодней подстилки и рыжиков. На светлых розовых стволах поблескивают янтарные стеки и жемчужные капли дождя. Будто слезы...
Чем помочь тебе, Старая роща?
Юрий МЫШЕВ,
Тетюши.
