Не подумайте, что я жаловаться вам решил, нет, это же все шутки ради говорится, раньше-то мы, помните, как жили - денежек поднакопим и рыскаем с ними днем и ночью в поисках товара. А сейчас... Товар сам к нам в руки идет. Стоит только почтовый ящик открыть, как из него пачками-пачками реклама вываливается: продам, вылечу, научу, заговорю, приворожу, присушу - в кредит, плюс подарки, минус скидки.
Однажды из бесплатной газеты выпало приглашение, с виду похожее на пять долларов, - в доме напротив, оказывается, чердак отремонтировали и оборудовали в нем парикмахерскую. Почему говорю, что только с виду похоже на пять долларов, потому что вместо Джорджа Вашингтона посредине красовалась девушка-парикмахер. Красавица, все при ней, все как есть... глаз не отвести, чем больше смотришь, тем больше хочется...
Ну вы-то, уверен, знаете этих парикмахерш-то, они ведь с лысыми даже и не поздороваются. А меня, еще издалека завидев, приглашают к себе, торопливо отряхивая накрахмаленные белые халатики.
А тут и очереди никакой, и не торопит никто, пришел и плюхнулся на свободное кресло. Затылок на спинке, ноги на полу, лицо в зеркале. Разомлев на мягком, блаженно прикрываю один глаз, а вторым наблюдаю в зеркало - самая красивая девушка ко мне подойдет или не самая.
От услышанного:
- Какую же прическу сделать этому красавцу? - автоматически закрывается и второй глаз.
- Чтобы по-молодежному было, - отвечаю, - наведите-ка красоту, пожалуйста, а то уже на люди стыдно показываться в таком виде.
- Пятая модель очень даже подойдет, рискнем, что ли?
- На ваше усмотрение, с меня волосы, с вас - прическа.
К моей щеке прикоснулось что-то мягкое и очень теплое. Смотрю, приоткрыв один глаз... Вот это да!.. Это же та самая девушка-президент с рекламного доллара! Второй глаз распахнулся до предела. Ну, есть же на свете люди, которые умеют так заразительно и со вкусом работать... Мастерица, слегка навалившись на мои плечи округлостями, красиво облегаемыми белым халатом, увлеченно выстригала из меня пятую модель. В зеркало глянул - вах, какое же красивое у нее лицо, рассказал бы поподробней, да боюсь, что мужики, которые прочитают этот рассказ, начнут приставать ко мне, мол, дай и нам адресок, замучают ведь, не отстанут! А девушка, чик-чик-чик, знай себе стрижет своими серебряными ножничками мои трехгрошовые волосы, да нет, не волосы - сердце мое кромсает! В голове моей сразу уйма вопросов назрела.
- А имя у вас такое же красивое, как и вы сами?
- Фарида.
- Скажи-ка, Фарида, ты здесь недавно, что-то я тебя раньше не замечал?
- Да, меня сегодня только перевели.
- Ты вот, Фарида, людям волосы-то стрижешь, а у самой вон какая коса выросла - тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! От парней, наверное, отбою нет.
- Да как-то всем не до этого... Вот пятая модель и готова, нравится ли вам, красивый мой?..
- Что, уже готово?! Эх, жалко, что у людей всего одна голова, а не две! Даже поговорить толком не успели...
- Забудете ведь, как только шапку наденете.
- Я? Тебя? Слушай-ка, Фарида, можно ли как-нибудь за один день отрастить волосы? Я тогда завтра снова пришел бы.
- Забудешь-забудешь. Красивые парни всегда забывчивы...
Заплатив за пятую модель сто пятьдесят рублей, я вышел из салона. Сам вроде иду по улице, а душа моя в парикмахерской осталась.
На следующий день с утра пораньше прибежал я опять на чердак к Фариде. А там, глазам своим не поверил, - огромная очередь! Засомневался было: уж не в аптеку ли спросонья попал? Хотя вроде бы все верно, в парикмахерскую народ скопился.
Пока дождался своей очереди, уже и на работу успел опоздать. А Фарида меня сразу узнала!
- Что, новая прическа не понравилась, что ли? К вашему богатырскому телосложению она так подходит.
- Эээ-ммм, Фарида, скажи-ка, ведь спортивная стрижка мне еще больше подошла бы? Я уже давно о такой мечтаю.
- Что же вчера-то не сказали об этом, золотой вы мой...
- Так это... растерялся я вчера.
Пока Фарида из меня спортсмена делала, видели бы вы, сколько нового народу набежало... Сейчас и к министрам таких очередей не выстраивается. Мужики угрожающе смотрели внутрь салона, того и гляди вышвырнут из кресла, не дожидаясь окончания процесса.
А в кресле-то - я, я, я!!! Руки Фариды гладят меня по волосам. Грудь ее часто-часто, нежно-нежно, жарко-жарко прикасается к моей щеке.
- Ну вот, пожалуйста, теперь не хуже, чем у олимпийских чемпионов...
А мне наплевать на огромную очередь, не хочу вставать с кресла - и все тут!
- Фарида, не хочу быть спортсменом. А давай, как в детстве, оставь мне маленькую челку на лбу. А все остальное - сбривай, не жалей. За оплату не беспокойся, за каждую стрижку рассчитываюсь по отдельности.
А Фарида, слушай-ка, какая же ловкая оказалась: пока мужики в очереди успели только пару раз горло почесать, она, ненаглядная моя, тридцать годков мне враз скинула, оставив на макушке узенький чубчик, шириной примерно с козий хвостик, не больше.
Но опрыснуть себя одеколоном я не дал, не хочу, чтобы кто-то другой на мое место сел. Рядом с Фаридой так хорошо, так бы и сидел целый день возле нее, постригался бы с утра и до вечера. А волосы-то кончаются. Какую бы еще прическу заказать ей?
- Фарида, пропадать, так пропадать, давай, сбривай все до конца, хочу лысым ходить.
- Это зимой-то? - сказала мастерица, удивленно вскинув плечи. - Мне-то все равно, как скажешь, так и сделаю, сизокрылый мой.
Давно надо было мне догадаться... Вот где, оказалось, работы непочатый край! Фарида со мной как с маленьким ребенком возилась: под ручку повела голову мыть, густо намылила пеной и острой-преострой бритвой побрила, заботливо припудрив все порезы. Ожидающие в очереди мужики, от ревности не зная куда себя приткнуть, развернули свои взгляды в сторону улицы.
- Фарида, если завтра в это же время приду, застану тебя или нет?
- Завтра? - многозначительно переспросила она. - У тебя же волос совсем-совсем не осталось, и раньше, чем через два месяца, они не отрастут, вон, в зеркало посмотри, если мне не веришь, падишах мой...
В зеркале я себя не узнал... Ладно, успею еще похорошеть.
- Если я целых два месяца тебя не увижу, то, наверное, умру. Завтра тогда в парике приду... Ты когда-нибудь парики стригла?
- Нет, соловей мой, не стригла. С тебя ровно сто рублей. Кто следующий, заходите! - не стала излишне углубляться в новую тему Фарида.
Очередь дружно посмеялась над моей лысиной. В жизни оно так вот и бывает: счастливые люди всегда вызывают смех у остальных.
Гордо расправив грудь, я вышел на улицу. Макушка моментально покрылась "гусиной кожей". Голова-то уменьшилась, и даже под шапку проник холодный воздух. Пришлось опустить у шапки уши и завязать на подбородке.
Завтра, завтра, как же быть завтра? С чем прийти к Фариде?
Но я все-таки нашел выход. Если бы на моем месте оказалась женщина, которая влюбилась в парикмахера и подобно мне постриглась наголо, то она бы точно два-три месяца не смогла бы снова сунуться в парикмахерскую. А я вот приду, прямо завтра и приду! Потому что я мужик, у меня усы и борода растут, вот счастье-то!
Назавтра прихожу подправить усы - а Фариды-то и нет! И не только ведь я один такой оказался, еще около двадцати лысых мужиков пришли к ней с утра пораньше. Призвали к ответу заведующего, требуем у него адрес Фариды, грозно сверкая глазами.
- Не волнуйтесь, - говорит сладкоголосый начальник. - Фарида сегодня работает в соседней парикмахерской, спасает им план. К нам ведь ее тоже только на два-три дня перевели, иначе прогорели бы мы с треском... А там, где Фарида, от клиентов отбою нет.
И мы, двадцать лысых мужиков, побежали искать соседнюю парикмахерскую.
Перевод Наиля ИШМУХАМЕТОВА.
