Всю жизнь Герман Лобанов мечтал стать летчиком и покорить небеса. К сожалению, не довелось. Судьбой предначертана ему была роль сугубо земная - строителя. И все же свои заветные высоты он брал с завидной регулярностью. Многие реализованные им проекты и по сей день служат образцами смелого полета инженерной мысли.
Герман Леонидович - из поколения детей войны. День 22 июня 1941-го он встретил в пионерском лагере на Волге, неподалеку от верхнеуслонской Шеланги. Тогда ему шел четырнадцатый год. Начавшаяся война перевернула все привычные представления. На фронт ушли его дяди и старшие по возрасту двоюродные братья. Почти все они там погибли. Отец, будучи начальником скорняжного предприятия, пользовался бронью.
В казанской семье Лобановых росло четверо детей. Двух старших сестер сразу же мобилизовали на авиазавод. Мать, имея на руках младшего брата Германа, которому едва исполнился один год, работала надомницей. С вечера отец приносил ей из цехов на обработку меховые изделия и уносил назад готовую выделку. Сам же Герман целыми днями пропадал на улице, выстаивая с приятелями в очередях за хлебом и продуктами. Подростки группами дежурили у магазинов с вечера, чтобы утром первыми получить по карточкам семейную норму хлеба - в первое время по четыреста граммов на человека.
С началом войны многие школы были переоборудованы под госпитали, в том числе и
39-я на улице Банковской (ныне Джалиля), в которой учился Лобанов. Детей перевели на учебу в здание напротив “Бегемота” - там, где сегодня расположено Министерство образования и науки республики. Отсюда часто было слышно, как грохотали зенитки, с которых бойцы Казанского гарнизона вели прицельный огонь по вражеской авиации, долетавшей до окраин города. То был самый напряженный момент войны, когда враг вплотную приблизился к Москве. Бомбардировщики противника имели задание уничтожать наши тыловые стратегические объекты и коммуникации. Казанцы были отлично осведомлены, что вражеской целью было разрушение моста через Волгу у Зеленодольска. Подростки воочию наблюдали, какие серьезные меры предпринимаются, чтобы не допустить фашистскую авиацию до вожделенных объектов, и мечтали пополнить ряды защитников Родины.
После окончания семи классов Герман Лобанов был мобилизован на выполнение трудовой повинности. Местом его работы стал завод №22, в девятом цехе которого он проработал более года. Трудились подростки по двенадцать часов в сутки, осуществляя сборку легендарных бомбардировщиков “Пе-2”. Лобанов не раз участвовал в приемке-сдаче самолетов военным представителям, которые придирчиво осматривали машины и отдавали распоряжение немедленно устранить обнаруженные недоделки.
- Именно тогда укрепилась во мне давно лелеемая мечта овладеть авиационным искусством, - рассказывает Герман Леонидович. - Тогда мне казалось, что я вот-вот повзрослею и сверну горы.
…Шел 1944 год. Положение на фронтах выправилось и стабилизировалось. Наше наступление становилось неудержимым. Это изменило и ритм жизни в тылу. Былое напряжение на пределе сил постепенно спадало.
Лобанова снова направили учиться. Он круглым отличником завершил восьмой класс и рвался на фронт. Но попасть на передовую Лобанову не довелось. По рекомендации из военкомата он поступил в спецшколу Военно-воздушных сил, которая в те годы располагалась на пересечении улиц Джалиля и Рахматуллина, и даже окончил ее с серебряной медалью. Но при отборе в действующую армию произошла досадная осечка - Герман не прошел медкомиссию по зрению.
День Победы Герман Леонидович встретил в компании друзей на улице Баумана, где проживала его семья. В ночь на 9 мая 1945-го казанцы не спали - с нетерпением ждали обещанного важного радиосообщения. Оно прозвучало далеко за полночь. Юрий Левитан торжественным голосом сообщил о случившемся - о подписании фашистской Германией акта о капитуляции.
- Все мы высыпали на улицу, стали петь и танцевать, - вспоминает Герман Леонидович. - Люди жали друг другу руки и целовались от радости с совершенно незнакомыми встречными. Все плакали и кричали от безмерного счастья. Вокруг звучала громкая музыка... Это буйство эмоций продолжалось несколько часов кряду. Помню, около восьми часов утра мы оказались совершенно обессилевшими в доме моего друга Саяра Айдарова (или Сашки, как мы его звали) - сына народной артистки Галии Кайбицкой, с которым вместе учились в спецшколе ВВС. От бесконечных танцев болели ноги, шумела голова. Но мы все равно еще часа два распевали праздничные песни…
После отрицательного вердикта медкомиссии Лобанов не отчаялся и без промедления подался в инженерно-строительный институт. Он вполне разумно рассудил, что профессия строителя завтра переживет второе рождение. Народное хозяйство требовало немедленного восстановления и модернизации. И он не прогадал.
После непродолжительной практики в Великих Луках Герман Лобанов вернулся в Казань. Сначала участвовал в проектировании и строительстве инженерной защиты города. Затем, проработав десяток лет в тресте №14 (позднее №1) и Казанском тресте инженерно-строительных изысканий, перешел в партийные органы. В обкоме партии был замзавотделом строительства. Курировал сооружение завода “Оргсинтез”, микрорайона Горки-1 и жилых кварталов вдоль нового проспекта Ямашева и улицы Короленко. В 1990 году стал сотрудником Казанского горсовета.
- Работать было легко, - рассказывает Герман Леонидович, - ведь к тому времени я уже семь лет был депутатом горсовета, более пятнадцати - возглавлял постоянную комиссию по капитальному строительству. Поэтому знал многих людей, отношения выстраивать было просто. А главное - нам удавалось воплощать самые смелые начинания.
После выхода на пенсию Лобанов не хотел, как он говорит, превратиться в рядового статиста. Следующий десяток лет его трудовой деятельности связан с “Таттрансгазом”, где он работал помощником генерального директора. На новом месте проявил себя как опытный организатор и… историк отрасли. Под его руководством были собраны два первых тома об истории и людях “Таттрансгаза”. Он убедил коллег в том, что настала пора воздать должное достижениям своего поколения.
Вот и сегодня Герману Леонидовичу нет-нет да и хочется написать на эту тему что-нибудь весомое вдогонку. Но теперь слово - за молодежью.
