В юности мы часто приезжали с рюкзаками и палатками на гору Соколку. Внизу, в распадке, был чистейший родник, а на горе захватывало дух от вида Волги и Свияжска. Однажды добралась до острова вплавь, чтобы разглядеть вблизи загадочные свияжские храмы. А когда случай вновь забросил меня на остров, в одной из церквей шла реставрация. Взобравшись на строительные леса, я рассматривала чудом сохранившиеся фрески. А из узкого окна сверху увидела дворик, где люди в серых больничных халатах "гуляли" затылок в затылок по замкнутому кругу. И сразу стало казаться, что весь остров пронизан этой пугающей унылостью, чувством безысходности. Больше туда не тянуло.
С тех пор минуло больше тридцати лет. И вот недавно мы с подругой поехали в Свияжск поклониться мощам святителя Германа. Стоял промозглый ноябрьский день. По замшелым ступенькам, очертания которых были едва видны в ранних сумерках, мы шли и думали об одном и том же. Все те же древние камни и то же запустение... А всклокоченный, с мутным взглядом мужик на причале - единственный, кого мы встретили, - только усиливал это впечатление.
Ни души и в монастырском дворе. Все в трапезной. Единственный пароход приходит как раз к концу литургии. Мы робко приоткрыли массивную дверь. Навстречу нам вышел монах-армянин и, узнав о цели нашего паломничества, повел нас к Успенскому собору. Тяжелым ключом открыл старинную скрипучую дверь, которой на вид лет четыреста. Сумрачная тишина, нависшая было над нами, начала постепенно таять, как бы растворяясь в потоках праздничного света. С фресок на нас глядели лики святых: Федор Стратилат, Дмитрий Донской, а также другие воины-великомученики - Андрей, Никита, Феофил... Все они изображены в полный рост. И мы смотрим, смотрим на эту старину, не тронутую рукой реставратора.
Когда-то в Свияжске были богатейшие монастыри: Успенский Богородицкий и Иоанно-Предтеченский (мужской и женский). Нынче оба находятся под наместничеством отца Кирилла, и оба бьются с беспросветной нуждой. Сорок насельников, возобновившие молитвенный огонь после 75 лет безмолвия, нуждаются в теплых вещах, овощах, крупах. Те бравые очерки о Свияжске, что появляются в местной прессе, никак не отражают действительность. Много было шумихи и после создания Свияжского музея-заповедника. Даже всероссийскую конференцию провели в августе 1994 года, посвященную проблемам Свияжска. По заказу Министерства культуры республики институт "Спецпроектреставрация" начал разрабатывать проект под названием "Генеральная схема развития Свияжского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника". А потом деньги кончились, и проект остался незавершенным. В 1995 году вышло постановление Кабинета Министров РТ "О возрождении и социально-экономическом развитии исторического поселения и архитектурно-художественного комплекса памятников XVI-XIX веков острова-града Свияжск". И снова разрабатывался проект, и снова на его завершение не хватило денег. Видно, не судьба. И поныне "концепции" перекладываются из одной папки в другую, а монахи, невзирая на эту бумажную круговерть, еще в августе 1997 года потянулись в Свято-Успенский мужской монастырь.
Отец Мефодий
Он стал одним из первых насельников монастыря и, с благословения отца Кирилла, нашим гидом. Каково же было наше удивление, когда навстречу нам вышел юноша богатырской стати, пригожий, голубоглазый.
Неисповедимы пути Господни. Накануне в казанской церкви Святой Евдокии я познакомилась с Татьяной Васильевной. Тихая и немногословная, она смолоду ходит в эту церковь. Как выяснилось, она приходится родной бабушкой отцу Мефодию. Ну я и спросила ее: не надо ли что передать внуку, как раз в Свияжск едем...
- Передавайте ему поклон. Матушка его, возможно, приедет на день ангела...
Отец Мефодий на это никаких эмоций не выказал. Только переспросил: точно ли так? Потом он водил нас. Чувствовалось, что ему недосуг, но опять же виду не показывал. Должно быть, стяжение смирения - самое важное для молодого монаха, который, к слову, является студентом-заочником Свято-Тихоновского православного института, где учиться и сложно, и интересно.
А нам о многом хотелось его спросить. К примеру, что он думает об ангельском пении, доносившемся из кельи святителя Германа в 1928 году? Ольга Романовская, певчая монастырского хора и местная жительница, рассказывала, что не она одна его слышала. Ведь на острове в то время, да и впоследствии было немало пролито невинной крови. Не все монахи успели
уехать до расстрелов, а иные - не захотели и тоже приняли мученическую смерть. Нам хотелось расспросить отца Мефодия и о гибели последнего настоятеля монастыря епископа Амвросия. Возможно, доступные ему книги и источники проливают свет на мученическую кончину епископа, причисленного к лику местночтимых святых. По воспоминаниям старожилов, его пытали раскаленным железом, требуя сказать, где спрятано "монастырское золото". А ничего не добившись, привязали к лошади, вывезли в чистое поле и расстреляли...
Сам отец Мефодий впервые оказался на острове мальчиком, когда ему было всего 13 лет. А звали мальчика Дима, Дмитрий Зайцев. Но уже тогда, увидев разрушенные, оскверненные церкви, он сказал матери: "Я буду здесь жить, буду восстанавливать эти храмы". Мать только тихо поправила его: "Если на то будет воля Божья, сынок".
Вот и свершилось детское дерзновение. А самые первые шаги к Богу он совершал в Казани, в соборе Петра и Павла. Помогая восстанавливать собор, таскал цемент, мусор. Настоятель храма, протоиерей Владимир укреплял мальчика в вере. А потом пришло осознанное решение - уйти в монастырь, и отец Владимир благословил свое духовное чадо. Несколько лет был иноком Раифского Богородицкого монастыря. А когда возродился Свято-Успенский монастырь в Свияжске, восемь духовных братьев из Раифы стали его первыми насельниками.
Отцу Мефодию поручили провести первую литургию в Успенском соборе, где не было службы 75 лет. Паломники, местные старушки и, конечно же, его бабушка Татьяна Васильевна, к слову, продавшая свою квартиру, чтобы "одеть" ризницу и алтарь, собрались тогда помолиться в храме, где, казалось, уже навсегда поселились запустение и тлен. И поныне многие вспоминают и еще долго будут вспоминать эту особенную, первую литургию в Успенском соборе.
А в церкви Сергия Радонежского, построенной в 1604 году, отец Мефодий обратил наше внимание на дубовый паркет, сохранившийся в храме с древнейших времен. Показал место, где находилась чудотворная икона Сергия Радонежского, которая сейчас в Казани, в церкви Ярославских Чудотворцев. А вот в самую древнюю церковь, срубленную в угличских лесах, переправленную сюда водою и собранную за четыре недели воинами князя П.С.Серебряного-Оболенского, мы попасть не смогли. Она во владении музея-заповедника.
Тут же рядом величественный собор Всех Скорбящих Радость. Построен он на деньги прихожан и освящен в 1906 году. Фрески написаны на средства московского благотворителя и фабриканта С.С.Мешкова в 1914 году. Благостно, хорошо тут под сводами величественного собора. А после того, как отец Мефодий, извинившись, ушел по каким-то неотложным делам, мы поторопились на монастырскую кухню, чтобы успеть хоть чем-то помочь матушке Анне.
Матушка Анна
Она москвичка. Работала мастером цеха на огромном заводе, преодолевая трудности общения с рабочим классом с помощью короткой молитвы: "Господи, помилуй". Выйдя на пенсию, она быстро прибилась к церкви: помогала одиноким старушкам, ухаживала за могилками на церковном погосте.
Однажды возле одной из них она заметила человека с бородой, долго стоявшего в глубокой задумчивости.
- А кто он вам? - полюбопытствовала Анна у бородача, кивнув на могилку усопшего батюшки.
- Мой духовный отец!
- А я вот за могилкой его ухаживаю. Вы приезжий? Коли негде ночевать - так добро пожаловать ко мне, я недалеко от Рижского вокзала живу.
Незнакомец оказался протоиереем, и потом матушка Анна писала ему письма в Казань. И однажды он позвал ее в Свияжск, где принял постриг и в честь последнего настоятеля - епископа Амвросия был наречен его именем.
Матушка Анна собралась и, недолго думая, приехала в Свияжск, где крайне нужны ее безотказные руки и доброе сердце. Накормить паломников, насельников, рабочих - одной кухарке было уже трудно управиться.
Матушку Анну без дела не увидишь никогда. То рыбу чистит, то картошку, то лук, то горох перебирает. Она и ночует тут же на диванчике, рядом с входной дверью.
- Матушка, тут же холодно и страшно, наверное.
- Да нет. За стеночкой как раз келья отца Германа. Какой же страх - я с Богом! Да и некогда страшиться-то, работы много... Ведь монастырь строим. Сколько церквей разрушено. А надо все восстановить, до единой - иначе счастья ни нам, ни детям нашим не видать. У нас вот нужда большая: чая нет совсем, овощей, круп. Что соберете - все сгодится. Хлеб-то у нас свой, мука есть пока - спасибо добрым людям, спонсорам. Рыбы пока достаточно...
Тут дверь открылась, и рыбаки в робах и сапогах по типу охотничьих вошли, держа с двух сторон корзину, полную рыбы.
Матушка Анна захлопотала, пристраивая рыбу, а мы разговорились с послушником Сергием, который быстро и аккуратно составлял посуду. Он тут недавно. Приехал из Нижнекамска, где у него не очень ладилось с работой. Теперь вот помогает кухаркам. За плечами у него тюрьма и много скорбей, и он надеется, что это его последняя пристань.
А матушка Анна тем временем уже собрала посылочку - сушеных лещей - и наказывает нам:
- Передайте отцу Филиппу на Раифское подворье, в церковь Жен Мироносиц в Казани, рядом с рынком, знаете, наверное. А это - отцу Амвросию. Он на лечении в Казани...
Легко с матушкой Анной, всех помнит, обо всех заботится. В Москве у нее остались дети и внуки. Но теперь ее форпост здесь, на острове, или "Ноевом ковчеге", как она его называет.
Спасите наши души
Люди разных судеб проходят через монастырь. Тут и кандидаты наук, и бывшие зэки. Настоятель - игумен Кирилл всех принимает. Одно время здесь находили приют и наркоманы, вернее, те из них, кто пытался вернуться к нормальной жизни. И кому-то это удалось. Такая терпимость к людским порокам имеет, должно быть, какую-то внутреннюю связь с судьбою самого игумена. Труден был путь отца Кирилла к вере. Через скорбь неизлечимой болезни пришло решение оставить погоню за деньгами, успехом... Был послушником в Раифском монастыре. Послушания доставались самые разные - в основном черная поденная работа, но вместе с тем монастырские будни давали и новое осмысление жизни. В 1997 году
иеромонаха Кирилла назначают наместником Свято-Успенского мужского монастыря, который только-только был передан православной церкви.
- Ни в одном из сохранившихся помещений монастыря невозможно было жить, - вспоминает он. - В полуразрушенных зданиях разгуливал лишь ветер. Ни о каком электричестве не было и речи. Условия более чем спартанские. Спали одетыми, утром, когда просыпались - на бородах иней лежал, замерзала вода в стаканах...
Сорок насельников вернули к жизни не только храмы Успенского Богородицкого монастыря, основанного в 1555 году, но и церкви Иоанно-Предтеченского женского монастыря, где сейчас также возобновлено богослужение.
Звонница, установленная недавно в Успенском соборе, считается лучшей в Поволжье. Послушник Николай (бывший саксофонист) обучался на звонаря в храме Христа Спасителя у знаменитого Николая Завьялова.
Успенский Богородицкий мужской монастырь, занимавший седьмое место в списке 1105 монастырей Российской империи, сегодня уверенно встает на ноги. Пусть нет царских милостей, как прежде, нет пока и понимания, что монастыри - оплот государственности, но насельники монастыря молятся, ибо верят - придет прозрение!
А мы, поклонившись монастырской святыне - мощам святителя Германа, покидали в тот день остров с потрясенной душой. Как же мы могли быть так рядом и так далеко?..
Людмила СУХАНОВА.
Фото Ю.Фролова.
