Умеют ли женщины хранить секреты? Большинство мужчин тут же уверенно скажут: «Нет!» И, конечно, окажутся неправы. Разговорить Розу Гатину и выведать у нее секреты профессии мечтали бы представители многих разведок, однако…
За свою более чем семидесятилетнюю историю Государственный научно-исследовательский институт химических продуктов возглавляли только представители сильной половины человечества. Вроде бы все правильно, ведь созданное в начале Великой Отечественной войны на территории Казанского порохового завода отдельное техническое бюро (ОТБ-40) занималось ни много ни мало разработкой новых порохов и метательных зарядов для вооружения Красной Армии. Мало кто знает, что именно ОТБ-40 выполнило сложнейшую государственную задачу по постановке на серийное производство зарядов к легендарным катюшам. Впоследствии бюро стало научно-техническим центром пороховой промышленности СССР. По сути, все, что стоит сегодня на вооружении Российской армии, «заряжается» здесь – с начала сороковых годов прошлого столетия в институте разработано сто пятьдесят марок пороха, триста пятьдесят наименований метательных зарядов. И такое предприятие отдать в женские руки?
– Не вижу в этом ничего удивительного, – заявляет Роза Фатыховна. – Я всю жизнь работала на оборону страны, занимаясь ракетным топливом. Доктор наук именно по направлению энергоемких компонентов, более пятнадцати лет в этом институте.
Впрочем, директорское кресло досталось Розе Гатиной в 2009 году с большим неприятным «довеском». Преобразования, случившиеся в стране, привели к частичной конверсии оборонной промышленности. Институт существенно утратил свои позиции. К 2009 году его долги достигли небывалых размеров. Правда, самую большую задолженность в триста миллионов рублей государство погасило, сделав НИИ казенным предприятием. Однако жить по-прежнему было не на что. На все НИИ – четыре компьютера. До открытий ли?
Однако за короткое время институт не только восстановил утраченные позиции, но и стал, без преувеличения, лучшим в отрасли.
Ничего никогда не просите
Академическая обстановка в коридорах НИИ читается во всем – от неброско и в то же время с большим вкусом отделанных стен и картин на них до обивки мебели и цветов на подоконниках. Кажется, здесь нельзя говорить громко, даже стук каблуков представляется чуть ли не кощунством. Здесь царствует ее величество Наука.
Это – сегодняшний день предприятия. Как такого удалось добиться?
– Мы не берем субсидии, – с гордостью говорит Роза Фатыховна. – Вообще-то они нам положены, но считаю, что нахлебником у государства быть неправильно. На субсидии подсаживаются, как на наркотическую иглу, слезть с которой мало кому удается – пропадает стимул зарабатывать самим. И потом, я совершенно не умею просить. Помню, в первый год работы пришлось ехать в Москву за субсидиями, и в очереди таких же, как я, директоров почувствовала себя униженной. Не хотелось бы пережить такое еще раз. Помните, у Булгакова: «Никогда ничего не просите»? Самим зарабатывать нужно. Мы, например, участвуем во многих федеральных программах. Затем важно правильно распределить научный потенциал института и, естественно, полученные средства. Мы ведь не только теорией занимаемся, но и активно строим. Точнее, реконструируем. Свои площади уже восстановили, теперь участвуем в реконструкции зданий опытного производства по федеральным программам, а таких направлений у нас одиннадцать – по малотоннажной химии и по ОПК. На будущий год мы планируем ввод двух новейших технологий, по которым будем получать уникальные, эксклюзивные пороха для новых систем.
Институт в плане диверсификации занимается и гражданской продукцией. Сейчас, например, проходит испытания сорбент для очистки попутных нефтяных газов от серосодержащих соединений. Мы разработали технологию создания водоустойчивого нитрата аммония. Он, правда, используется для получения взрывчатых веществ, но применим и в мирном направлении.
- Хотя о званиях и должностях никогда не мечтала, карьера складывалась будто сама собой. В послужном списке одна за другой появлялись записи – от младшего научного сотрудника до директора экспериментального завода Института химии, профессора
Еще один любопытный проект – разработка имитаторов запахов взрывчатых и наркотических веществ. Сейчас все кинологические службы страны и СНГ пользуются нашими образцами. Теперь собачки не травятся в период обучения. Это и гуманно, и выгодно, ведь если собака здорова, она и служит дольше. А лучше собак пока запахи никто не научился определять, самые дорогие приборы дают результат на порядок ниже. Как известно, собачий нос способен унюхать одну молекулу взрывчатого вещества в кубометре воздуха.
Нынче в ГосНИИХП двадцать новых лабораторий, и многие из них возглавляют совсем молодые люди. Оборудование – на уровне лучших зарубежных аналогов, а кое-что и покруче.
Только за последние пять лет здесь воспитаны сорок три аспиранта, прошедший год прибавил пять блестяще защищенных кандидатских диссертаций. В год, когда Гатина возглавила институт, здесь оставалось около полутысячи сотрудников, сейчас их более семисот. И если поначалу принимали на работу всех желающих – ну с дипломом соответствующего вуза, естественно, то сегодня прием ведется на конкурсной основе. А куда тянутся молодые? Правильно, туда, где интересно и где хорошие условия труда, где есть возможности карьерного роста и неплохая зарплата. Все эти критерии здесь в наличии.
– Думаю, чрезвычайно важно создать новое поколение ученых, – говорит Роза Фатыховна. – В девяностые мы просто потеряли связь поколений. Настоящих специалистов среднего возраста чрезвычайно мало. В основном работают либо пожилые, которым по возрасту давно пора на покой, либо совсем молодые, которым еще учиться и учиться. Именно поэтому я не ставлю главной своей целью тотальное омоложение кадрового состава. А у кого предложите учиться молодым, если все «старики» уйдут? Но жаловаться на нашу молодежь не собираюсь – способных и старательных очень много. Во всяком случае, у нас. Я и сама у них многому учусь: все-таки наше поколение выросло без компьютеров и всевозможных гаджетов, а я должна быть на одной волне с молодыми. Иначе не возникнет той самой «связи поколений». А создание достойных условий для работы – моя первоочередная задача как руководителя. И это не баловство, как думают некоторые. Хотя… – Роза Фатыховна улыбается. – Есть у меня такой недостаток – брать на себя как можно больше. На работе еще сдерживаюсь, а вот дома… Например, муж
– Вы не похожи на таджичку…
– Разумеется, нет. Потому что я татарка, корни мои здесь, в Казани. Мой дед – хазрат, семь раз совершивший хадж в Мекку. В годы революционных потрясений деда преследовали как человека глубоко верующего, и он с семьей бежал из Казани. По той самой дороге, которую он так хорошо знал… В Таджикистане я родилась и выросла, училась и решила стать химиком, здесь вышла замуж.
Как все начиналось
В институте хорошенькую зеленоглазую девчонку замечали многие, ухажеров было хоть отбавляй. Но уже ко второму курсу о ней сложилось мнение: «Не тратьте время, ее все равно от тяги не оторвешь». «Тягой» на химическом диалекте именуется вытяжной шкаф, где проводят самые опасные эксперименты. Хотя, пожалуй, нет, не самые. Особо сложные проводятся в специальном боксе, в инертной атмосфере. Однажды аспирантка Гатина чудом осталась жива – работая с алюмангидридом кальция, она допустила в общем-то совсем небольшое отклонение от техники безопасности. Но химия не прощает и мелочей. В результате бокс разорвало. Чудом взрыв оказался направлен в другую сторону, внучка хазрата не получила даже царапины. Везение? Кто-то другой, наверное, воспринял бы это как знак навсегда расстаться со столь опасной профессией. У нее же и мысли не возникло: без любимой работы уже не представляла жизни. И хотя о званиях и должностях никогда не мечтала, карьера складывалась будто сама собой. В послужном списке одна за другой появлялись записи – от младшего научного сотрудника до директора экспериментального завода Института химии, профессора.
– Пол и внешность мешали работе? – деликатно интересуюсь у директора.
Она на минуту задумывается:
– В юности – да. Почему-то считается, что симпатичной девочке доступен лишь один способ роста – через кокетство, а мозгов у нее не может быть по определению. Раздражало ужасно. Какие угодно умные вещи говори, тебя не принимают всерьез. Постепенно научилась не замечать «мужских» взглядов в серьезном разговоре. Знаете, как радовалась, когда моим руководителем при подготовке диссертации оказалась женщина? Сейчас предпочитаю профессионалов независимо от пола и возраста.
Вот такой «серьезной» уродилась Роза Гатина. Она и замуж-то вышла под тридцать, причем благодаря маме. Бравый полковник пограничных войск безуспешно ухаживал за занятой аспиранткой не один год. А потом применил военную хитрость: познакомился с мамой своей возлюбленной и так ее очаровал, что та стала главной его союзницей. А уж мама-то точно знает, какой подход нужен к сердцу дочери.
– В общем, к дню свадьбы я была влюблена по уши, – улыбается Роза Фатыховна.
Время подтвердило правильность выбора – более четверти века они с супругом живут душа в душу. Впрочем, это не означает, что, став женой, она оставила научную деятельность.
Путь домой
А вот путь на родину оказался и радостным, и печальным одновременно. В девяностых в Таджикистане разгорелась настоящая война, и семья Розы Гатиной решила вернуться в Казань. Как классного специалиста, ее приглашали и в Москву, там она
– Вашей фигуре впору девушкам завидовать. Как отдыхаете и поддерживаете форму?
– Что касается отдыха… Я большая поклонница поэзии. В числе любимых – Сергей Есенин и Омар Хайям.
С последним все ясно – в Таджикистане он кумир. Но Есенин?
– Впервые услышала от брата про «белую березу под моим окном» и была просто заворожена – стихи звучали, как музыка. Береза тогда мне представлялась фантастической красоты деревом – в нашей местности росли ели да сосны. Генетическая память, что ли, ведь береза – дерево родины моих предков… Читать очень люблю. Уверена: ученый должен знать не только свою специальность, но и иметь широкий кругозор и обширную область интересов. Иначе из него вырастет сухарь, не понимающий простых человеческих ценностей. Не умея анализировать, невозможно быть ученым.
А еще… Признаваться или нет? Для меня прекрасный повод слегка расслабиться – шопинг. Есть любимые магазинчики, куда постоянно заглядываю. Покупаю то, что понравится. Не подойдет – не беда, раздарю.
Люблю собак. Из Таджикистана в свое время мы привезли огромную овчарку. Умнейший был пес, пограничный. Он прожил с нами четырнадцать лет.
Что же касается формы, то никаких особых секретов нет. Фитнес утомляет однообразием, да и времени жалко. Зато много хожу и все по дому делаю сама. Люблю уют и чистоту. Люблю гостей и с удовольствием их принимаю. Вот только при этом никаких разговоров об институте. Такая специфика нашей работы – нужно постоянно держать под контролем не только свои слова, но даже мысли. С нашей работой этому учишься быстро. А чем выше у человека интеллект, тем больше он может сказать, не сказав того, что хочет скрыть. Секреты тоже можно хранить красиво.
