• Там остались мои братья

    05.07.2023 19:29

    Автор статьи: АРСЕНТЬЕВА Светлана


    Фото: biektaw.ru


    — Я там должен быть, там! – интонация моего собеседника завораживает уверенностью. – Утром просыпаешься – и такая тоска к сердцу подкатывает. Они там без меня воюют, а я дома отлеживаюсь.

     

     

    — Я там должен быть, там! – интонация моего собеседника завораживает уверенностью. – Утром просыпаешься – и такая тоска к сердцу подкатывает. Они там без меня воюют, а я дома отлеживаюсь.

     

    Ничего себе «отлеживаюсь». После тяжелого ранения и месяца в госпитале Камышина Марат Гатин вернулся домой с СВО. Осколочное ранение догнало Марата, когда он со своей разведгруппой уже возвращался с задания. Разведка своих не бросает, ребята сумели дотащить его до переднего края. Врачи в госпитале констатировали: счастливчик. Еще бы – большой осколок вгрызся справа над ключицей, пропахал спину, не задев позвоночник, вышел слева и застрял в бронежилете. 

    …Мы общаемся в одной из небольших комнат офиса фонда «Защитники Отечества», открывшегося в начале июня в центре Высокогорского района. Марат – уроженец этих мест, а потому за помощью обратился к социальному координатору, а по совместительству – главе этого фонда Марине Куцаковой (на снимке в центре). Как известно, фонд был создан для оказания помощи демобилизовавшимся с СВО.

    – Помогаем вернуться к мирной жизни этим ребятам, – поясняет Марина Куцакова. – Как координатор работаю с людьми из Высокогорского, Арского, Атнинского районов – они к нам прикреплены. Как правильно оформить документы, получить направление на квалифицированную юридическую, психологическую помощь – все это наша задача. Это так называемая помощь в режиме одного окна. Мы курируем выполнение с начала обращения, демобилизованным не нужно ходить по службам. Чтобы их не футболили «позвоните завтра». Мало кто знает, что адаптироваться в обычную жизнь после фронта трудно не только тем, кто вернулся насовсем, но и даже отпускникам.

    Пожалуй, выбор социального координатора оказался как нельзя более удачным: Марина, жена кадрового офицера, за двадцать лет совместной жизни они прошли службу на Кавказе, сменив поочередно несколько самых горячих точек – Владикавказ, Цхинвал… Сама из семьи военных, она умеет заботиться не только о своих родных, но и об окружающих. Работая в кадровой службе, женщина помогла с оформлением документов сотням участников чеченского конфликта.

    – Я уверена в муже на все сто процентов, настолько он умен, расчетлив, хладнокровен, – с гордостью заявляет женщина. – Я за ним как за каменной стеной. А потому просто обязана помочь тем, кому сейчас сложно. 

    К слову, Марина Куцакова еще и возглавляет местный КСВО – Комитет семей воинов Отечества, который создан в России для работы с действующими участниками и их семьями. Здесь тоже решается множество вопросов – от помощи в экипировке солдат и сборе гуманитарной помощи до организации смен в оздоровительных лагерях для детей мобилизованных и помощи семьям погибших воинов.

     


    Задача социального координатора – это так называемая помощь в режиме одного окна: как правильно оформить документы, получить направление на квалифицированную юридическую, психологическую помощь


     

    – У нас есть свой швейбат – на пятнадцати швейных машинках, подаренных спонсорами, мы шьем балаклавы, пятиточечники, маскхалаты, форму. Плащ-палатки у нас особые – их не считывает тепловизор, – говорит она. Мы первые в республике такую технологию освоили. Ткани также привозят спонсоры. За одежду для госпиталей начальники медслужбы уже не одну благодарность прислали. Особенно нужны одеяла и одноразовое белье. Народ сплотился, каждый помогает чем может. Кстати, из тех, кто помогает, ни у кого на фронте нет родственников, так что движет людьми не подспудное желание помочь родным, а безопасность Родины.   

    Что же касается демобилизованных… Пока их немного, троим уже смогли помочь, а вот с Маратом сложнее. Он категорически настроен снова туда, на передовую. Казалось бы, такое ранение тяжелое, радуйся, что жив остался. А он…

    – А я радуюсь, – парирует Марат. – Но не могу я быть спокойным, когда они, братья мои боевые, там, а я тут вылечиться даже не могу. Боевое братство особое, его не сравнить ни с дружескими, ни с семейными отношениями, там все иначе. Не поверите, из тыла на передовую проще, чем обратно. Адаптация быстрее происходит, как это ни странно. Там у тебя нет выбора – как только правильно воевать. Я служил в разведроте, с первых часов ощутил все происходящее. Там все по-настоящему, всерьез. Больше ни о чем не думаешь – выполнить задание и остаться в живых. И чтобы остались в живых те, кто с тобой. В апреле прошлого года понятия «доброволец» еще не было, а желающих пойти было много. Только краткосрочный контракт на четыре месяца.

    – Это для поправки бюджета или душа просила? – осторожно интересуюсь я.

    – Долг. Поясню. Срочную служил в 26-м отряде специального назначения, нас готовили к Чечне. Перед отправкой у меня смертельно заболела мама, и мне в соответствии с законом запретили брать оружие в руки. Демобилизовался, женился, отучился в институте. Дальше СВО, и мне попадает видео с издевательствами над нашими парнями. А я лучше этих мальчишек подготовлен, и не имею права отсиживаться в тылу. В тот же день военкомат, контракт, точный день вылета.

    – И как жена отреагировала?

    – А я ей до последней минуты ничего не говорил. Прошел медкомиссию, приобрел экипировку и поехал.

    А из такси позвонил. Она у меня умная, приняла мое решение, хоть и волнуется очень.

    – Если бы четыре месяца не завершились ранением, вы продлили бы контракт?

    – Конечно. Я и так намерен его продлить, только подлечиться нужно.

    Хоть и назвали меня врачи везунчиком, но не все так хорошо оказалось. Нервы какие-то повредило тем осколком, пальцы неожиданно непроизвольно разжимаются. Знаете, сколько я посуды дома перебил… Уже по приезде домой в наш новый госпиталь, что за РКБ расположен, обращался. Не довелось там полечиться. Сначала отказали, потому что у меня документов на руках не было, я же еще не был уволен. А когда документы пришли, ветеранское удостоверение получил, но закончился срок моего контракта. Мне так и сказали: «Раз ты гражданский теперь, так на гражданке и лечись.  Мы только действующих лечим».

     


    «У нас есть свой швейбат – на пятнадцати швейных машинках мы шьем балаклавы, пятиточечники, маскхалаты, форму. Плащ-палатки у нас особые – их не считывает тепловизор», – говорит Марина Куцакова, глава филиала фонда «Защитники Отечества»


     

    – С реабилитацией по ранению будем обращаться в госпиталь ветеранов войн, – в наш разговор вмешивается Марина Куцакова. – Там много чего умеют. Думаю, справятся и с нашим случаем.

    – И не страшно, что следующее ранение может оказаться фатальным? – спрашиваю у Марата.

     – Не боится, мягко скажем, только психически нездоровый индивид, но и бояться можно по-разному. Если страх парализует, то уходи и не оглядывайся – ты не воин. Важно, чтобы страх заставлял быстро и рационально действовать. Там ведь настоящая жизнь, каждая минута весит в разы больше, чем здесь. И люди относятся друг к другу иначе. Насчет «сам погибай, а товарища выручай» – это не просто красивые слова. Если бы не мои ребята, может, мы бы и не разговаривали здесь. Простой пример. На передовой часто не хватает воды, полуторалитровую бутылку нужно растянуть человек на семь на сутки. Пьют по полглотка, никто не пытается урвать побольше. Вы вместе двадцать четыре на семь, все на виду. Подлец в коллективе не уживется. Бесшабашные тоже долго не живут – война не шутит. Был у нас один, сразу в бой рвался, сколько раз мы пытались его удержать, чтобы привык, адаптировался сначала. Выпросился – и почти сразу под выстрел снайпера. Важно уяснить, что ты не Рембо, не в кино и не в компьютерную игру играешь, так что второй жизни тебе никто не начислит. Все это просто, даже банально, но здесь это слова, а там – жизнь и смерть.

    – Пройти реабилитацию ему нужно и для исполнения мечты, – заявляет Марина Куцакова.

    – Скажу? – она вопросительно смотрит на Марата.

    Тот пожимает плечами: мол, говори, чего уж.

    – Он ведь в медицинский собрался поступать, так его впечатлила работа военврачей.

    – Звонил даже в медуниверситет, но мне сказали: второе высшее на платной основе, – подтверждает Марат. – А я хочу если не на поле боя, то по-другому помогать воинам.

    – Ну тут мы еще посмотрим, – заявляет социальный координатор. – До самых высоких кабинетов дойдем. Нам сейчас важно полную реабилитацию получить, чтобы Марат был здоров и между им и желанием стать хирургом остались только бюрократические, а значит, решаемые проблемы.



    Добавить комментарий