1

Минтимер Шаймиев: «Человеческую судьбу нельзя решать по настроению»

На расширенном заседании коллегии МВД Татарстана, состоявшемся 17 января, доклад министра генерал-лейтенанта милиции Асгата Сафарова прерывался неоднократно. Вопросы задавал Президент республики Минтимер Шаймиев. То и дело звучало: «Почему?» Почему так много преступлений? Почему не можем выступить единым фронтом против бандитизма? Почему фоном нашей жизни стал страх? Продолжением этой темы стала беседа корреспондента газеты «Щит и Меч» с Президентом Татарстана, которая состоялась после отчетов руководства Министерства внутренних дел республики и принятия программы действий на перспективу.


— Татарстан в последнее десятилетие идет своим, не во всем традиционным путем. Изменило стиль работы, критерии оценки эффективности деятельности своих служб и МВД республики. Минтимер Шарипович, как, на ваш взгляд, сегодня работают органы внутренних дел?


— Я хорошо осведомлен о тех процессах, которые идут в МВД. Два года назад сюда пришла новая команда, появился новый подход к делу. То, что есть позитивные перемены, доказывают многие факты, в том числе и такой, как рост раскрываемости преступлений. Но и требования к милиции, к ее деятельности со стороны общественности становятся все более высокими. Эта тенденция не только сохранится в будущем, но и станет чувствительнее. И это правильно.


Конституционные права человека действительно начинают реализовываться. В этих условиях защищенность со стороны правоохранительных органов становится просто необходимой. Безопасность населения — главная цель, главная идеология МВД. Хотелось бы, чтобы тот отряд личного состава, что сформирован в республике, давал ощутимые результаты. А для этого многое надо переосмыслить, чтобы не отставать от требований, которые предъявляет нам жизнь. В 2000 году у нас зарегистрировано более 70 тысяч преступлений. Это очень и очень много. Вот над чем мы должны задуматься.


— Преступность, к сожалению, есть в любой стране, любом обществе. Множество факторов влияют как на ее рост, так и снижение. В то же время именно с МВД — первый спрос…


— Есть Закон России «О милиции». Он возлагает на органы внутренних дел 28 основных задач. Они выявляют, раскрывают, расследуют преступления, разыскивают преступников и без вести пропавших, охраняют жизнь и покой граждан. Понятно, что в большинстве случаев милиция борется с последствиями. Причины же преступности, как мы знаем, лежат в другой плоскости, имеют более глубокие социальные корни. Борьба с ними может быть эффективна только тогда, когда и государство, и общество сообща решают все проблемы и при этом подкрепляют свои решения финансовыми и материальными средствами. Общество же переживает сегодня переходный период. Это тоже отчасти способствует правонарушениям. Продолжается оздоровление экономики. Но вероятность совершения преступлений в ее теневой сфере все еще огромна. Тем не менее позиция руководства республики такова: каждый гражданин должен найти себя, свое дело. Я буду делать все возможное, чтобы в республике развивались бизнес и предпринимательство. Значит, станем больше исходить из разрешительных мер, нежели запретительных. Это наша государственная политика. Понятно, что задачи правоохранительных органов в этой ситуации еще более усложняются. Но люди должны быть заняты, проблемы трудоустройства, особенно молодежи, тоже очень важны. Пусть входят в правовое пространство, пусть появляются субъекты бизнеса, способные платить налоги. Тех, кто ошибся, будем осторожно возвращать в законное поле, но при этом исходить из того, что мы живем в обществе, где каждый вправе реализовать себя. Не надо забывать о таком зле, как наркотики. Оно приобретает небывалую остроту, а эффективных методов борьбы с ним еще не найдено.


Действительно, рост или снижение преступности — это показатель благополучия или неблагополучия всего общества. Но у милиции есть свои рычаги воздействия на этот показатель, поэтому с нее — первый спрос…


— В прошлом году наметилась тенденция моральной и материальной поддержки руководством республики служб участковых уполномоченных милиции. Есть даже специальный указ Президента «О дополнительных мерах по укреплению охраны общественного порядка в РТ», постановление Кабинета Министров. Чем это вызвано?


— Я считаю, милиция должна быть встроена во все имеющиеся институты государства и должна обустраивать нашу жизнь вместе со всеми. Она обязана работать не по факту преступления, а на профилактику, предупреждение правонарушений. А это возможно только при тесном общении с населением. Люди многое знают. Служба участковых относится к числу важнейших в системе органов внутренних дел. От того, насколько хорошо работает участковый уполномоченный (наконец-то правильно обозначили функции этого представителя милиции), зависит и порядок на территории, и защищенность каждого жителя. Он должен стать опорой населения. Только так можно установить доверительный контакт с людьми, иметь информацию и предупреждать совершение преступлений, только так можно заслужить доверие людей. Ну а жители, общаясь с участковыми, судят по ним обо всей милиции. Особенно это чувствуется на селе.


Чтобы повысить статус этой службы, придать ей новый импульс, улучшить условия, решить социально-бытовые проблемы, мы и приняли ряд важнейших документов. Пошли на большие затраты.


— Что реально сделано за минувшие месяцы?


— Во всех районах есть планы мероприятий по реализации указа. Знаю, что значительно возросло число общественных пунктов охраны правопорядка. И в Казани, и в районах участковым стали выделять квартиры. Реальную помощь увидели во многих местах. С начала года в республике дополнительно вводятся 474 штатные единицы участковых уполномоченных.


— А что если бы участковые избирались населением, поскольку именно оно — потребитель милицейских услуг?


— Прекрасная мысль. Участковый уполномоченный — центральная фигура в милиции, а тесная связь с населением — важнейшая составляющая профилактической работы. 70 тысяч преступлений в год — это же около 200 преступлений в день! Страшные цифры. Надо основной упор делать на предотвращение, профилактику преступности. Если бы участковые избирались, то действительно бы пользовались поддержкой населения. Может, нам попробовать? Хотя бы на селе? В городах, конечно, сложнее продумать такой механизм выборов, чтобы предотвратить попытки воздействия на их результат криминальных структур, а в сельских районах, я думаю, стоит попробовать.


— Низкое денежное довольствие (рядовые получают 1500 рублей, руководители среднего звена — 2500) часто становится причиной текучести кадров и, в конечном счете, некомплекта. Но если количественный показатель еще можно восполнить, то как быть с качественным?


— Я посмотрел анализ текучести кадров за последние четыре года. Невысокая оплата мало влияет на ее всплески и спады. Число уволенных и принятых на службу примерно одинаково. Так что уровень некомплекта небольшой — около одного процента. Согласен, что денежное содержание милиционеров очень низкое, даже по сравнению с сотрудниками других правоохранительных органов. Но республика идет на большие затраты. Выделяем средства через Кабинет Министров, на местах — через городские и районные администрации. Конечно, учитываем и возможности местного бюджета, и значимость той службы, в поддержку которой направляем деньги. В целом дополнительные выплаты колеблются от трехсот до тысячи рублей в месяц на одного сотрудника. Понимание необходимости поддержки есть на всех уровнях. По мере своей состоятельности мы всегда будем идти в сторону повышения оплаты труда милиционера. Но в меру возможностей, не стоит обманывать друг друга. Не надо забывать: не все можно подменить материальными понятиями. Материальные составляющие не должны сказываться на моральном духе, нравственности личного состава.


Что касается качественного некомплекта. Это общая задача. Помочь подобрать в милицию достойную смену должны и главы администраций, и общественность. Раньше такой кузницей кадров считалась армия, когда в ней было больше организованности. Но, я думаю, МВД имеет возможность отбирать кандидатов и отдавать предпочтение достойным, к примеру, выпускникам юридических школ. Благо в последние годы эта проблема перестает быть неразрешимой: на территории Татарстана успешно функционируют высшее учебное заведение — Казанский юридический институт МВД РФ и среднее — Елабужская специальная школа милиции, два учебных центра. В городах, райцентрах появляются милицейские лицеи. Так что ряды сотрудников МВД пополняют достаточно подготовленные кадры.


— Минтимер Шарипович, а в чем, на ваш взгляд, недорабатывают органы внутренних дел республики?


— А вы считаете, что они недорабатывают? Если говорить, что чуть-чуть недорабатывают, это «чуть-чуть» может свести на нет усилия всех звеньев борьбы с преступностью. Малейшее ослабление и отступление одних нередко перечеркивают труд других. Общаясь с людьми, размышляя о росте преступности и деятельности правоохранительных органов, я прихожу к мысли: это передний край, и борьба там идет силовыми методами, а значит, возможно всякое. А иначе чем объяснить, что из года в год говорим об одних и тех же организованных преступных группировках? Они что, действительно хорошо организованы? Почему их члены на свободе? Отпускают преступников из-под стражи по разным причинам: или не могут довести дело до суда следственные органы, или суд оправдывает. Есть, к сожалению, недоработки и в судебной системе. Состав преступления один, а разные суды совершенно разные решения принимают. Считаю, что пожизненное назначение судей — абсолютно преждевременный шаг. Решились перенять опыт демократических стран, в то время когда сами до демократии еще не доросли.


В отношении милиции: самое главное — необходимо научиться уважать права каждого гражданина. Личный состав не должен преступать закон. Понимаю, что порой это нелегко в нашей стране, менталитет у нас такой, нет врожденного ощущения верховенства закона. Но надо, надо учиться.


— Как вы относитесь к тому, что уже в апреле татарстанские милиционеры будут служить в Чечне во временном отделе внутренних дел?


— Это очень сложная проблема. Убежден, что это должно быть исключением из правил, действительно временной мерой. Если хотите знать мое мнение вообще о роли милиции в Чечне, то впервые она оказалась единственно дееспособным отрядом и смогла проявить себя в этой сложной ситуации более организованно, чем другие силовые структуры. Вы, думаю, не случайно задаете этот вопрос мне, человеку, который всегда имел особую позицию в вопросах Чечни. Проблему участия-неучастия наших граждан — военнослужащих и милиционеров — в этой войне я всегда видел однозначно. Я всегда осуждал российскую политику в отношении Чечни. Борис Ельцин ведь в конце концов признал, что эта война — одна из самых серьезных его ошибок. Но после вторжения боевиков в Дагестан моя позиция изменилась. Военные действия и террор стали распространяться за пределы мятежной республики, и это, несомненно, подлежит осуждению. Долг всех — принять то или иное участие в очистке территории Чечни от бандитских проявлений во благо самого чеченского народа.


— Вы подсказываете министру внутренних дел, как поступать в разных ситуациях, как формировать команду, на каких людей делать ставку?


— Это значило бы пренебречь своими убеждениями. А они у меня не менялись во все времена — и до перестройки, и после. К чему тогда веками формировать законодательство, судебную систему, да и нравственные нормы? Человеческую судьбу нельзя решать по настроению. А закон? А самоуважение? Оно очень дорого стоит. Я, исходя из понимания своего предназначения, гражданского долга, никогда не буду вмешиваться в деятельность правоохранительных органов, использовать пресловутое «телефонное право». Даже в таких делах, как ходатайства о помиловании — сложнейшие ведь человеческие судьбы решаем, — всегда полагаюсь на комиссию по помилованию. Приветствую, что заработали институты мировых судей, это тоже определенная коллегиальность, а значит, верховенство закона. Другого пути у нас нет.


(Газета «Щит и Меч»).