1

«Это была настоящая магия»

information_items_1347369485

Внук Жиганова о знаменитом деде

В советское время, когда не было «желтых» газет, интерес к личной жизни известных людей не поощрялся. Конечно, развод и новый брак ректора Казанской консерватории Назиба Жиганова в свое время вызвал в городе пересуды, но ненадолго.

Несколько пикантных материалов о Жиганове появилось в перестроечные годы, когда журналисты соревновались, кто глубже копнет ту или иную запретную тему. Но они ничего не добавили к нашему познанию великого композитора. А вот интереса к подробностям его личной жизни, не имеющим скандального характера, ни тогда, ни позже проявлено не было.

Восполняя этот пробел, предлагаем беседу с внуком Назиба Гаязовича Жиганова — Алексеем Егоровым.

Дети и внуки Назиба Жиганова от второго брака с Ниной Ильиничной живут в Москве. А сын Светланы Назибовны, дочери от первого брака композитора, Алексей — коренной казанец. Он родился в августе 1961 года. Как и Светлана Назибовна, окончил исторический факультет КГУ. В советское время работал в Государственном музее ТАССР (ныне — Национальный музей) лектором, экскурсоводом, научным сотрудником; затем — в Казанском филиале Центрального музея В.И.Ленина (сейчас в этом здании НКЦ «Казань»). В период с 1992 по 2006 год пробовал себя в различных коммерческих структурах. Потом занимался любительским хоккеем в качестве менеджера хоккейного турнира, секретаря и рефери. В прошлом году вернулся в бизнес, на этот раз страховой.

— Алексей Германович, расскажите, общаются ли дети и внуки Жиганова от разных браков? Как Назиб Гаязович выстраивал непростые семейные взаимоотношения?

— У моей мамы были прекрасные отношения с сыновьями Назиба Гаязовича от второго брака — Иваном и Рустэмом. Иван помог маме издать переписку Назиба Гаязовича и моей бабушки Серафимы Алексеевны. (Книга «Письма Н.Г.Жиганова к С.А.Жигановой» была издана фондом «Наследие Назиба Жиганова», созданным его детьми в 1996 году. Серафима Алексеевна Жиганова была солисткой Татарского театра оперы и балета им. М.Джалиля. — Л.А.).

У Ивана и Рустэма были теплые отношения с мамой. В этом, полагаю, была большая заслуга деда, который всегда подчеркивал, что они ее кровные братья. Не меньшая заслуга в этом и моей бабушки — Серафимы Алексеевны, которая не препятствовала их общению. Более того, несмотря на обиду (после развода в 1948-м она больше ни разу не общалась с дедом), не дай ты боже кому бы то ни было плохо отозваться о Назибе Гаязовиче — она давала такой отпор, что у незадачливого сплетника навсегда отпадала охота говорить дурно о Жиганове в ее присутствии.

Все дети Назиба Гаязовича — достойные люди, и отношения между ними всегда были достойные. У нас с мамой были хорошие отношения и со второй супругой отца — Ниной Ильиничной. Что бы там ни было, и мама, и я вслед за ней (уверен, что и вторая семья деда тоже) всегда ощущали себя единым целым.

— Ваше самое яркое воспоминание от общения с дедом?

— С дедом мне было интересно всегда — и маленькому, и уже взрослому. Поэтому невозможно выделить какое-то одно воспоминание. Интересно было в его консерваторском кабинете. Там были диковинные музыкальные инструменты — например, клавесин, на котором вместо черных клавиш были белые, вместо белых — черные. Интересно было у него дома. Чего стоила его коллекция сувениров из Китая, Франции, Чехословакии или прекрасная библиотека… А дача в Матюшино с обязательными походами за грибами, на Волгу, с вечерами у растопленной собственноручно печки. Интересно было с дедом за столом, потому что он любил рассказывать. Как и писать письма. Причем писал и мне, маленькому мальчику.

Мир деда — это был особый мир. Мир знаменитых людей — Шостаковича, Урманче, Мусы Джалиля, Жоржа Амаду… Приходить к нему, общаться, просто быть рядом было здорово. Это была настоящая магия. Она до сих пор сохранилась в музее-квартире на Малой Красной.

— Когда вы осознали, что ваш дед — выдающийся человек? Какие чувства у вас вызывает сегодня тот факт, что вы внук Назиба Жиганова?

— Я вырос в музыкальной семье: мама — профессор консерватории, бабушка — солистка оперного театра. Поэтому осознание, что дед — знаменитый композитор, пришло рано.

Что касается причастности к имени Назиба Жиганова, то это всегда было мерой поступков и поведения (сожалею, что не всегда соответствовал столь высокому эталону). Быть причастным к семье Назиба Жиганова — большая ответственность.

— Каким Назиб Гаязович был в быту, в общении с детьми и внуками?

— Очень неприхотливым. Полагаю, сказывалось детдомовское воспитание. К детям и внукам относился трепетно, но не баловал. Любил дарить подарки, чаще это были интересные книги или ноты.

В мамином архиве хранятся рукописные произведения Жиганова, созданные специально для нее, с подписью «В альбом моей дочери». Мы бережно храним альбом семейных фотографий, оформленный дедом, в котором подписан почти каждый снимок.

Дед всегда был готов прийти и приходил на помощь. Был эмоциональным, чутким, ранимым, но в то же время очень твердым, жестким и требовательным, когда дело касалось профессии. Не терпел хамства, зазнайства.

— Что вам рассказывала о Назибе Гаязовиче ваша мама?

— Я с дедом свободно общался, жил у него дома, на даче в Матюшино, он брал меня с собой в Москву… Поэтому специально рассказывать не было необходимости, ведь он был рядом.

Мама, конечно, вспоминала об их жизни в первой семье. Например, как во время войны Назиб Гаязович сочинял по ночам музыку (днем зарабатывал на жизнь) в ванной комнате, потому что в то время это была единственная теплая комната в квартире. Или когда у мамы погиб любимый котенок, дед, чтобы утешить дочь, сочинил специально траурный марш…

Мама очень похожа на отца и внешне, и внутренне. Они очень любили друг друга, и это была не только близость отца и дочери, но — близость людей, искренне служивших Музыке. Связь была постоянной. Непосредственно они общались на работе; мама чуть ли не каждый день бывала у него дома. Когда лично общаться не удавалось, были письма, их сохранилось больше сотни. В профессии они были единомышленниками, но если спорили, то в спор лучше было не встревать… И отец, и дочь жили во многом успехами и неудачами друг друга.

— Что определило ваш выбор будущей профессии? Мама не хотела, чтобы вы стали музыкантом?

— Наоборот, как и дед, очень хотела. То, что я не оправдал их надежд — моя вина, наверное, это мое самое большое поражение в этой жизни.

— А о каком будущем для вашего сына мечтаете?

— Не скрою, было бы здорово, если бы он стал музыкантом, но главное, чтобы жил долго и счастливо, не упустил бы свое предназначение, жил в ладу с собой и миром.

— Если можно, несколько слов о вашей семье…

— Мою жену зовут Аня. Она красивая женщина и прекрасный человек. С характером. Медик по образованию, причем  это у нее, как говорят, от Бога. Нашего сына — правнука Назиба Гаязовича — зовут Рома, ему 5 лет. Мы живем с моим папой — Германом Анатольевичем Егоровым. Он профессор КАИ, сейчас на пенсии. В молодости всерьез увлекался джазом, играет на фортепиано. С мамой они познакомились в студенческом джазовом оркестре — она была там вокалисткой.

Любовь АГЕЕВА

Фото из семейного архива