1

Александр Коновалов: «Четверть наших сотрудников — молодежь»

Завтра Казанский научный центр Российской академии наук отмечает свое шестидесятилетие. О том, чем сегодня живет центр, какие новые разработки ведутся в стенах его институтов, какие проблемы волнуют казанских ученых — наш разговор с председателем КНЦ РАН, академиком РАН и АН РТ, лауреатом Государственной премии СССР Александром Коноваловым.


Председатель КНЦ РАН, академик РАН и АН РТ, лауреат Государственной премии СССР Александр Коновалов— Александр Иванович, с какими достижениями пришел к своему юбилею Казанский научный центр?


— Все мы прекрасно понимаем, что последние десять лет были очень сложными и для страны вообще, и для науки в частности. Но я хочу сказать, что Казанский научный центр прошел через эти годы достойно. Все наши институты работали успешно, возникли новые направления исследований.


Сегодня в составе центра — Институт органической и физической химии имени Арбузова, Казанский физико-технический институт имени Завойского, Казанский институт биохимии и биофизики, Институт механики и машиностроения, Исследовательский центр проблем энергетики. В этих пяти подразделениях работают одиннадцать членов Российской академии наук, что весьма существенно.


Казанские химики ведут исследования в традиционном русле — это химия фосфорорганических соединений, но с новым уклоном. Промышленное производство этих соединений всегда было связано с так называемой хлорной технологией, которая не выдерживает никаких критериев с экологической точки зрения. Так вот, сейчас разрабатывается новый подход — экологически чистый синтез фосфорорганических соединений.


Кроме того, в последние десять лет в Институте органической и физической химии имени Арбузова возникло новое направление исследований. Это супрамолекулярная химия (когда изучаются процессы на уровне межмолекулярных взаимодействий). Казань в этой области сегодня занимает лидирующее положение в России и является признанным центром в мировом сообществе химиков. В частности, у нас хорошие контакты с французскими химиками. «Отец» супрамолекулярной химии, лауреат Нобелевской премии Жан-Мари Ленн был в Казани, и есть решение о создании российско-французской лаборатории в этой области, где Казань будет достойно представлена.


Если говорить про физиков — конечно, надо назвать имеющий мировое признание центр радиоспектроскопии, работающий на базе Казанского физико-технического института имени Завойского. Здесь изучаются электронный парамагнитный резонанс, ядерный магнитный резонанс.


Основное направление работы Казанского института биохимии и биофизики — исследование сигнальных систем в биологических организмах, в том числе в клетках. Понимание механизма адаптации растений к различным неблагоприятным воздействиям. Этот механизм связан с синтезом соединений, и наши ученые установили новый класс соединений, которые играют важную роль в этой сигнальной системе.


Институт механики и машиностроения представляет школу исследований по тонким оболочкам, и работа в этом направлении продолжается. Исследовательский центр проблем энергетики активно занимается тепловыми процессами. Что принципиально важно, здесь осуществляется теснейшая связь с практикой.


— Да, а каково вообще практическое применение этих исследований?


— Энергетики сейчас на уровне промышленных испытаний разрабатывают новые подходы теплового или комбинированного (с применением ультразвука и волновых колебаний) воздействия на нефтяной пласт, благодаря чему увеличивается его отдача. Можно возрождать скважины, эксплуатация которых была уже экономически невыгодна.


Хочу упомянуть некоторые практические достижения наших механиков — они связаны с обследованием градирен (агрегатов для охлаждения воды) на «Нижнекамскнефтехиме». Предотвращено разрушение этих градирен, разработаны меры по увеличению срока их службы.


Биофизики в настоящее время ведут разработки некоторых диагностических технологий на основе методов ядерного магнитного резонанса. Физики создали так называемый низкополевой томограф медицинского назначения, который уже производится и поступает в наши больницы. Томограф по своим показателям не уступает зарубежным аналогам, но по цене значительно дешевле.


Наши химики разработали целую серию лекарственных препаратов, которые уже хорошо известны, — димефосфон, который регулирует мозговое кровообращение, иммуномодулятор ксимедон, противораковый препарат глицефон. Идет разработка целой серии других лекарств, но я пока о них умолчу. Отмечу препарат, созданный для сельского хозяйства, — мелафен, стимулятор роста растений, который действует в концентрации десять в минус восьмой грамма на литр. Чтобы обрабатывать посевные посадочные материалы в Татарстане, достаточно будет нескольких граммов мелафена. Сейчас завершаются его полевые испытания.


На основе супрамолекулярных исследований разрабатывается очень важное в настоящее время направление — создание так называемых сенсорных систем, чувствительных к каким-то определенным структурам, будь то металлы или молекулы.


— Сегодня ведутся активные разговоры о том, что отечественная наука малоэффективна, и надо больше ориентироваться на прикладные, нежели фундаментальные исследования. На ваш взгляд, что надо делать, чтобы повысить эффективность работы ученых?


— Вообще говоря, эффективные прикладные результаты, как правило, появляются в тех коллективах, которые сильны фундаментальными исследованиями. И это понятно, потому что серьезный прикладной аспект возможен только на основе фундаментального результата. Кстати, призыв к ученым активнее внедрять результаты работы в практику существовал и в Советском Союзе. Но тогда были отраслевые институты. Сейчас они рухнули, и в цепи от фундаментального результата до его практической реализации выпало целое звено. Призывать ученого, который занимается фундаментальными исследованиями, самому же реализовывать то, что он получил в результате своей работы, — неправильно. Нужны научные менеджеры, организаторы реализации фундаментального результата, который нашел бы применение в промышленности. Попытки создать технопарки — определенный шаг на данном пути, но этого недостаточно.


— Как вы относитесь к проектам тех реформ, которые хотят провести в науке?


— Попытки перевести всю науку, включая фундаментальную, на рыночные рельсы — это губительный шаг. При этом сплошь и рядом идут ссылки на некий зарубежный опыт, хотя во всем мире фундаментальные исследования финансировались и финансируются за счет государства. Кстати, в Америке была аналогичная попытка, но ничего не получилось. Другое дело — требуется ли некое реформирование? Да, надо еще и еще раз выделить приоритетные направления, определиться по тематике. Это требует очень скрупулезной работы. Но задавать какую-то исходную цифру, до которой надо сократить число научных институтов, — это абсолютно неоправданно.


— Одна из проблем современной науки — нехватка молодых кадров. Столкнулся ли с этим Казанский научный центр?


— Да, много говорят, что молодежь не идет в науку. А по нашему центру четверть сотрудников — это молодые люди. И причина этому — активная связь с высшей школой, и прежде всего с Казанским университетом. Связи эти традиционные и давние. Скажем, кафедру химической физики на физфаке возглавляет директор Казанского физико-технического института, член-корреспондент Российской академии наук Кев Салихов. Я сам до 1999 года заведовал кафедрой органической химии КГУ, а сегодня ее возглавляет мой ученик, член-корреспондент Игорь Антипин, сотрудник Арбузовского института. В КГУ сегодня в рамках российско-американской программы «Фундаментальная наука и высшее образование» существует научно-образовательный центр «Материалы и технологии XXI века». Директор этого центра — ваш покорный слуга. Там разработаны специальные гранты для молодежи. Нынешний директор Института органической и физической химии имени Арбузова, член-корреспондент Олег Синяшин возглавляет кафедру органической химии Казанского государственного технологического университета. У энергетиков налажена тесная связь с Казанским государственным техническим университетом. Стараемся, чтобы не прерывалась эта цепочка — «школьник — студент — аспирант — научный работник». Естественно, это дает свои плоды. Средний возраст доктора наук в КНЦ — 55-56 лет, это статистическая норма. Ряд членов-корреспондентов Российской академии наук, работающих в нашем центре, еще не достигли пятидесятилетнего возраста.


— Но ведь молодежь надо не только привлечь в науку, но и удержать…


— Конечно, надо по возможности создавать молодым достойные условия. Но не менее важно, чтобы перед ними все время был пример активной работы старшего поколения. Могу сказать — все, кто приезжает сюда, посещает наши институты, отмечают, что у нас, в отличие от некоторых других российских регионов, весьма работоспособный центр. В этом году в Казани пройдет международная конференция по фосфороорганике, посвященная столетию открытия реакции Арбузова, а буквально накануне мы организуем химическую школу молодых ученых. Так вот, при нашей возможности принять 250 человек мы имеем свыше 450 заявок от молодых ученых России, которые хотели бы приехать на школу в Казань. И это традиция: молодые люди знают — в Казань надо ехать.


— Как собираетесь отмечать юбилей?


— Для нас это рабочий юбилей, мы не собираемся проводить его очень широко. Конечно, будет торжественное собрание, ждем, что к нам приедет вице-президент Российской академии, академик Николай Плате. А 7 июня в Казани состоится выездное заседание президиума Российской академии наук во главе с ее президентом, академиком Юрием Осиповым. Это событие посвящено двум датам: 60-летию Победы в Великой Отечественной войне и 1000-летию Казани. В своем письме на имя Президента Минтимера Шаймиева Юрий Осипов отметил, что Казань — исторически признанный научный центр и сегодня таковым остается, а кроме того, наш город сыграл существенную роль в годы Великой Отечественной войны. И хотя заседание напрямую не связано с нашим юбилеем, конечно, там будет отмечено и то, что Казанскому научному центру исполнилось шестьдесят лет. Так что у нашего праздника будет некое продолжение.