О новых вызовах в изменившихся условиях

Доцент кафедры международных отношений, мировой политики и дипломатии КФУ Денис Шарафутдинов рассуждает о том, с чем предстоит столкнуться современным странам постсоветского пространства и другим государствам в меняющемся мире.

 

 

Доцент кафедры международных отношений, мировой политики и дипломатии КФУ Денис Шарафутдинов рассуждает о том, с чем предстоит столкнуться современным странам постсоветского пространства и другим государствам в меняющемся мире.

 

При разговоре о новых вызовах в современных международных отношениях следует понимать, что они формируются исключительно из тех позиций, на которых стояли страны ещё к концу XX столетия, убеждённо отметил эксперт, выступая на площадке международного молодёжного круглого стола «Контуры современной Евразии: взгляд в будущее», организованного АНО «Институт исследований Центральной Азии».

 

МНОГОПОЛЯРНОСТЬ ИЛИ ВСЁ-ТАКИ ОДНОПОЛЯРНОСТЬ?

Мы все помним, что в конце 80-х – начале 90-х годов так называемая система биполярных международных отношений «приказала долго жить», когда СССР канул в Лету. Это стало для подавляющего большинства людей не только в Советском Союзе, но и во всём мире полной неожиданностью. Многие страны не знали, как вести себя в этой ситуации. Те же США, по уверениям государственного секретаря Генри Киссенджера, говорили, что затрудняются дать оценку тому, что происходит на постсоветском пространстве, и не спешат активно действовать в данном направлении. На осколках Советского Союза образовались новые акторы международных отношений, 15 независимых суверенных республик, которым предстояло войти в новую жизнь, новый мир и выстроить свои координаты, свой внешнеполитический курс в этих условиях. У многих из них возникали затруднения. Они были связаны не только с тем, как действовать в современных международных реалиях, но и с экономической ситуацией, которая была, мягко говоря, не очень благоприятной практически во всех постсоветских государствах.

В системе международных отношений в это время сложилась парадоксальная ситуация. Несмотря на то что в публичном пространстве подавляющее большинство спикеров говорило о многополярности, о том, что будут развиваться новые центры силы, которые начнут влиять на международные отношения, на мировую политику, в реальности в 90-е годы мы наблюдали, что складывался однополярный мир.

Вы можете возразить: «Ну как же, Китай преобразовывался, Евросоюз начинал подниматься». Но в том-то и дело, что их внешнеполитический курс ещё не был очерчен, и в новой системе координат они были скорее ведомыми, чем ведущими. В этих условиях на протяжении 90-х годов XX столетия мы можем наблюдать эффект, когда США становятся ведущей силой на всём мировом пространстве и выстраивают отношения с позиции гегемона с подавляющим большинством, если не со всеми участниками мировой политики. Постсоветское пространство в этих условиях стояло несколько особняком. На волне зарождавшихся национальных процессов, образования новых республик было множество вопросов касательно территорий, культур, религий, общих достояний, и достаточно часто они перерастали в локальные региональные конфликты.

 

США В РОЛИ ООН

Если посмотреть на историю 90-х годов в контексте постсоветского пространства, то можно вспомнить как минимум восемь достаточно крупных конфликтов. Среди них – Грузино-Абхазский, Грузино-Южно-Осетинский, Приднестровский, Нагорно-Карабахский, Чеченский, гражданская война в Таджикистане, ситуация в Фергане. Всё это оказало влияние на внешнеполитический курс той или иной страны и в определённый момент препятствовало принятию внешнеполитических решений либо консолидации сил по урегулированию.

 


Несмотря на то что в официальной док­трине НАТО сказано, что блок будет присутствовать во всех регионах мира, его основное расширение идёт исключительно на евразийском пространстве


 

Те инструменты по решению злободневных проблем, которые сложились ещё после Второй мировой войны, в частности ООН, в новых реалиях не всегда были готовы оперативно их решать. И в этом случае достаточно часто роль ООН на себя брали США. Достаточно вспомнить, например, ситуации вокруг Сомали, Гаити, Балканского полуострова, Югославских войн. Попытки США предпринять те же шаги на постсоветском пространстве тогда встречались в штыки, да и сами США не были готовы выстроить модель того, как им нужно влиять на те процессы, которые происходили на постсоветском пространстве. Но один из трендов, который уже тогда стал наиболее ярко проявляться, заключался в том, что США считали, что региональную безопасность, международную безопасность можно поддерживать, только расширяя присутствие такого инструмента, как НАТО, по всему миру.

 

ЗАЧЕМ НУЖЕН СЕВЕРО-АТЛАНТИЧЕСКИЙ АЛЬЯНС?

Необходимо помнить, что Северо-Атлантический альянс создавался как оборонительный союз в конце 40-х годов, его главной задачей было сдерживание коммунизма, Советского Союза. Однако когда в 1991 году распался СССР, а буквально через полгода официально прекратил существование Варшавский договор, возник вопрос, который очень часто ставили, в том числе и перед США: зачем нужен Северо-Атлантический альянс в новых реалиях?

Этот вопрос был очень дискуссионным, даже в самих США находились политики, которые заявляли, что НАТО трансформируется либо прекратит своё существование. Большинство экспертов склонялись к тому, что НАТО потеряло свою идентичность и нуждается в глобальной перестройке. Однако ситуацию изменили события на рубеже веков, когда НАТО оперативно участвовало в решении косовского вопроса. А в начале XXI века у них появилась угроза, которая позволила продемонстрировать всему миру, для чего нужен Северо-Атлантический альянс – борьба с международным терроризмом. 11 сентября 2001 года стало не просто новой вехой во внешнеполитическом курсе США, не просто новыми реалиями современности. Это стало определённой вехой во всей системе международных отношений. На короткий промежуток времени практически всё международное сообщество объединилось, чтобы изгнать нового общего врага, общего демона под названием «международный терроризм».

Но дальнейшие события показали, что всё было не совсем так. В августе 2021 года США вывели войска из Афганистана, и эта страна, по сути, оказалась в худшем положении, чем когда войска НАТО входили и стремились распространить институты демократии, принести западное понимание ценностей. Ирака, в который войска то вводили, то из него выводили, на сегодняшний день как целого государства не существует. Там есть анклавы, которые между собой порой никак не взаимодействуют, и это признают даже западные политики. В этих условиях США активно продвигали инициативу расширения баз НАТО по всему миру. Но наиболее продуктивно они к данному вопросу подошли на евразийском пространстве, и главным образом в Западной Европе, Центрально-Восточной Европе и частично в Центральной Азии.

 

БАЗЫ ПОВСЮДУ ИЛИ ВСЁ ЖЕ ТОЛЬКО В ЕВРАЗИИ?

Можно вспомнить расширение НАТО конца 90-х годов, появление их баз в странах Прибалтики, Польше, Венгрии, Чехии, Румынии, Болгарии. За последние 25 лет мы наблюдаем следующую картину: несмотря на то что в официальной доктрине НАТО сказано, что блок будет присутствовать во всех регионах мира, его основное расширение идёт исключительно на евразийском пространстве. И это в начале 2000-х годов стало одним из спорных элементов в современной системе международных отношений. Очень многие страны задавали вопросы, и не всегда США и их союзники могли на них ответить. Неслучайно мы видели, что в Центральной Азии базы НАТО появлялись в начале 2000-х годов как опорные точки для борьбы с терроризмом, а впоследствии были ликвидированы. Достаточно вспомнить ситуацию с базой НАТО в Узбекистане или с логистической базой в России под Ульяновском. Несмотря на миролюбивые заявления, Северо-Атлантический альянс в первую очередь укреплял своё присутствие именно на евразийском пространстве.

 


Всё чаще и чаще новые центры силы поднимали вопрос о том, что необходимы новые правила игры, в рамках которых международная ситуация будет отражать реальное положение вещей


 

В этих условиях образовывались и другие оборонительные союзы, блоки. Среди них Шанхайская организация сотрудничества, которая изначально своей целью также ставила борьбу с экстремизмом, международным терроризмом. В организацию Договора о коллективной безопасности трансформировалась оборонительная структура на постсоветском пространстве. Появлялись миротворческие силы, возникали общие вопросы, которые необходимо было решать. Таким образом, с начала XXI столетия активно развиваются новые центры притяжения, другие центры силы. И здесь не последнюю роль начинают играть такие крупные участники, как Китай, Индия, страны Латиноамериканского региона, прежде всего Бразилия и Аргентина. Активно о своей полудружественной, полунейтральной позиции заявляет Израиль по отношению к западным игрокам. Иран стремится пересмотреть свой статус.

 

НУЖНЫ НОВЫЕ ПРАВИЛА ИГРЫ

Понятное дело, что и Российская Федерация, пребывая во многом в забвении в 90-е годы, в XXI столетии попыталась переосмыслить свой статус как на постсоветском пространстве, так и на международной арене. На это повлияло множество факторов: стабилизация экономического курса, улучшение социальных условий, рост благосостояния народа. Это сказалось на внешнеполитическом курсе, на международных отношениях между Россией и другими игроками. Если смотреть в ретроспективе, то на протяжении периода с 2001 по 2007 год у России появляется много партнёров, а иногда их прямо называли союзниками, которые сегодня относятся к ведущим странам. Был сформирован так называемый четырёх-

угольник Москва – Париж – Берлин – Рим, активно развивались отношения с Пекином, выстраивалось в новом ракурсе взаимодействие с центральноазиатскими странами. В этих условиях всё шло к тому, что какая-нибудь из стран поднимет вопрос о том, что необходимо установить новые правила игры, иные координаты международных отношений. И первые такие шаги были предприняты в 2007 году Россией – я говорю о Мюнхенской речи Президента РФ Владимира Путина в рамках встречи по вопросам международной безопасности. Чуть позже, в 2009 году, этот вопрос активно поднял Китай.

Если рассматривать всю историю международных отношений, когда формировались различные международные системы, будь то Вестфальская, Венская, Версальско-Вашингтонская, Ялтинско-Потсдамская, как правило, на пересмотр их влияли либо новые конфликты, либо геополитические сломы, в рамках которых стороны снова садились за стол переговоров.

И здесь мы с вами можем наблюдать процесс с 2015 по 2020 год, когда США выходили из различных международных договоров по оборонной деятельности, по РСМД. Всё это говорило о том, что США пытаются сохранить свою лидирующую позицию гегемона в современных реалиях, с чем многие страны были не согласны. Попытки пересмотра международных отношений всё чаще поднимались в международной повестке дня на различных площадках. И мы можем наблюдать, что такие государства, как Китай, Россия, Иран, Индия, страны Латиноамериканского региона стремились всячески обозначить свою линию, говорящую о том, что нельзя с позиции видения исключительно США оценивать современную международную повестку.

Если подвести небольшой итог, с 2010-х до начала 2020-х годов происходила попытка установления новых правил игры и осуществлялась попытка прийти к компромиссу в рамках переговорных процессов. Где-то это получалось, где-то нет, что вело к кровопролитию, но тем не менее переговорный процесс был и остаётся основополагающим в решении проблем.

 

РЕВИЗИОНИЗМ, НАЦИОНАЛИЗМ И СЕПАРАТИЗМ – ТРЕНДЫ ИЛИ ПРОКЛЯТИЕ?

Ещё один тренд, который активно влиял на евразийское пространство, – ревизионизм истории, различных событий – иная их оценка. И очень часто этим начинают грешить страны, которые обладали условной по историческим меркам государственностью либо стремились продемонстрировать своё наследие. В результате мы достаточно часто можем наблюдать, что персоналии, которые запятнали себя в истории, переписывали её, называя чёрное белым, и наоборот. И очень часто мы с данными трендами встречаемся в современной повестке дня, когда ряд государств, причём даже довольно успешных на международной арене, грешит этим.

Переходя к современному развитию евразийского пространства, отмечу, что все обозначенные элементы нашли отражение здесь и сейчас. Страны бывшего советского пространства, Центральной Азии, Южного Кавказа, Восточной Европы в выработке внешнеполитических шагов стремятся применять весь имеющийся инструментарий в решении поставленных задач. И не последнюю роль играет сохранение прежних наработанных связей. Ещё в 90-е годы появилось СНГ, которое сейчас не столь продуктивно, но его основной целью было сохранение экономических, культурных, социальных связей и помощь в конструировании новых отношений в иных политических реалиях. В XXI веке, с одной стороны, эти связи пытаются сохранить, что мы наблюдаем по многочисленным соглашениям на двустороннем уровне, по попыткам найти компромисс по различным проблемам. Но с другой стороны, обозначаются новые вызовы, которые никогда не присутствовали на постсоветском пространстве. У России большой задел для решения накопившихся экономических проблем, вопросов, возникающих в межкультурной коммуникации. И в целом можно говорить о том, что евразийское пространство в новых реалиях представляется той общностью, где страны способны решать проблемы с помощью дипломатических шагов.

+1
0
+1
0
+1
0
+1
0
0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Еще
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x