В ЦЕЛЬ ПО СТАРОЙ НАВОДКЕ
Ахметсафины – из тех, кто крепко стоит на ногах. Глава семьи родился в апреле 1959 года. Это коренастый простой мужчина, до службы в зоне СВО несколько лет работал в службе безопасности одной из казанских компаний. Живет в своем доме в Кировском районе Казани. Сын Рустем появился на свет тоже в апреле, в 1982 году. Закончил казанскую школу №65, учился в КАИ. Для Рафика Ахметсафина сын был гордостью и смыслом жизни. Поэтому, когда Рустему пришла повестка из военкомата по мобилизации, отец ни минуты не колебался.
– «Что, Рустик? Вместе пойдем», сказал я тогда сыну, – поделился воспоминаниями ветеран. – Сын думал, я шучу. Но такими вещами не шутят. Мы пришли в военкомат вдвоем, вместе попали в один отряд. Когда уходили, у меня был позывной Старший, а у сына – Младший.
После оформления документов, Ахметсафиных зачислили в 1231-й мотострелковый полк, сформированный осенью 2022 года на базе Казанского высшего танкового командного училища. Затем последовало обучение, боевое слаживание и отправка в Донецкую Народную Республику. На фронте полк был передан для усиления первого армейского корпуса, сформированного на базе Народной милиции ДНР.
– В Донецке уже служили отец и сын. Старший из них носил позывной Батя, ему было 50 лет. А меня попросили взять позывной Отец. Сказали, что теперь я буду отцом не только для своего Рустема, но и для всех бойцов, – продолжил рассказ ветеран.
В феврале 2023 года российские войска начали штурм украинской обороны для охвата Авдеевского укрепрайона с севера. Наиболее ожесточенные бои развернулись у села Веселое, где была позиция воинов из Татарстана.
– Вспоминаю бой за авдеевский коксохимический завод, когда наша позиция находилась перед заводом в селе Веселое, – продолжил рассказ Рафик Ахметсафин. – По рации поступила команда уничтожить танк противника, который стоял в районе села Орловка. У нас была старая наводка, но обстановка требовала действий. Сказали бить по старым координатам, будут корректировать. В этот момент Рустик стоял с миной в руках. Я крикнул ему: «Кидай!» После первого выстрела ствол миномета увело. Кричу снова: «Кидай!» Третий выстрел – и тишина. По рации слышим, что танк подбили. Это был наш общий выстрел! Работая в паре, мы уничтожили вражескую технику. Тогда я особенно чутко ощутил плечо сына рядом.
«ТОЛЬКО ТУТ Я ПОНЯЛ ЖИЗНЬ»
Спустя полтора года Рафик Ахметсафин получил тяжелое ранение, и пути отца с сыном ненадолго разошлись.
– 22 июня 2024 года, в день начала Великой Отечественной войны, судьба приготовила мне удар. В районе Уманского я попал под атаку дронов. Они напали роем, это была охота... – поделился воспоминаниями ветеран. Вначале я заметил один дрон. Прыгнул в окоп, а потом быстро выпрыгнул. Дрон попал в тележку, которая стояла рядом с окопом и взорвал ее. Потом, когда рассеялся туман, я заметил еще два дрона, которые летели сзади. Они начали гнаться за мной. Один зацепился лопастью за дерево и сдетонировал. Третий уже попал в меня. Как будто ломом по спине дали!
У сына был позывной Младший.
Фото: © из архива Рафика Ахметсафина
Рафик Ахметсафин был эвакуирован в госпиталь, осколки серьезно повредили спину и руку. И тем не менее, уже 29 июля он вернулся в свою войсковую часть. Торопился к сыну, толком не залечившись. Словно предчувствовал беду, хотел защитить от гибели. Не уберег. Весной 2025 года Рустем возил на передовую пополнение, учил новобранцев. 27 мая он попал под артиллерийский обстрел.
– Наш командир Тимур просто сказал мне по рации: «Отец, Рустем погиб. Всё». Я отреагировал спокойно, не кричал и не рыдал, – рассказал ветеран. – Тимур вместе с товарищами вытащили моего сына уже мертвым. Ему было немного за 40. Очень хороший, но порою наивный парень. Там, в зоне СВО, он здорово повзрослел, стал ответственным, серьезным. На него можно было положиться. Как-то раз он мне сказал: «Пап, только тут я и понял жизнь».
Вскоре после гибели сына Рафик Ахметсафин был уволен со службы, поскольку перешагнул предельный возраст в 65 лет. Но оказавшись на гражданке он не оставил воинов своего подразделения, которые стали для него сыновьями. Практически сразу он включился в волонтерскую работу. Он перегоняет на фронт автомобили с гуманитарной помощью, которую собирают добровольцы в Казани и в Высокогорском районе. Очень часто частью такой помощи являются и сами автомобили, на которых ездит «за ленточку» ветеран. Волонтеры покупают их по объявлениям, ремонтируют, а затем отправляют бойцам.
– Я всё равно туда рвусь. Это не фанатизм, это чувство ответственности перед теми, кто остался там. Перед донецкими ополченцами, командиром Тимуром, памятью Рустема и других ребят. Мы с сыном прошли в наступлении около 30 километров. Для тех, кто живет под мирным небом это кажется ерундой. Но в зоне СВО мы шли зигзагами через Авдеевку, Курахово, Андреевку… Мы взяли более 15 населенных пунктов. Патриотизм – это не что-то показное. Он либо есть в крови, либо его нет. Порою я смотрю на людей, которые не знают цену мирному небу. У меня нет на них обиды. Может, пройдет время, и они поймут эту жизнь, – сказал пожилой воин.
Фото: © из архива Рафика Ахметсафина
Рафик Ахметсафин по национальности татарин, но он всегда подчеркивает, что на передовой это не имеет значения. По его словам, там все братья. Православные перед боем крестятся, мусульмане по-своему обращаются к Всевышнему. В подразделении, где служили отец и сын воевали не только татары, но и русские, чуваши, марийцы, калмыки, казахи.
– В окопах все равны. Там смотрят не на национальность, а на то, на что человек способен. И всех нас объединяет одна вера – в победу, товарищей и правду», – подчеркнул ветеран.
ВНОВЬ И ВНОВЬ ВОЗВРАЩАЮТСЯ В СТРОЙ
По словам заместителя муфтия Татарстана, председателя ресурсного центра «Опора героев» Мансура хазрата Джалялетдинова, воины СВО – настоящие герои, которые ради достижения цели жертвуют всем, что у них есть. И своей жизнью.
– Представьте, что раненый боец идет вперед на штурм. Многие на гражданке удивляются – как так? А есть приказ, есть задача. И воины ее выполняют – вне зависимости от того, целы они или ранены. Осмысление приходит позже, в блиндаже или в госпитальной палате. А в тот момент – кровь стучит в висках. Рота или отделение идут в бой, и он с ними. Получив приказ, человек идет как натянутая струна. Заряженный. Не останавливается, – уверен Мансур хазрат Джалялетдинов.
По словам заместителя муфтия РТ, он часто по долгу службы бывает передовой регулярно посещает полевые лагеря бойцов, госпиталя в Луганской и Донецкой Народных Республиках.
– Я часто разговариваю с воинами, получившими тяжелые ранения. Говоришь парню без руки: «Теперь домой, на комиссию?» А он смотрит спокойно и отвечает: «Нет, я вернусь». – «Как вернешься, у тебя же руки нет?» – «Голова есть. Плечо есть. Вторая рука есть – значит, пойду». И таких в госпиталях не единицы. Бойцы проходят лечение в Казани, Москве, Нижнем Новгороде – и снова едут на фронт. Чтобы биться до победного конца, – подчеркнул Мансур хазрат Джалялетдинов.
Заместитель муфтия РТ говорит, что не раз задавался вопросом, что заставляет наших воинов вновь и вновь становиться в строй после ранений. И не мог рационально объяснить это.
– Сам, когда езжу с гуманитарной помощью, ловлю себя на том, что тянет обратно на передовую. Не ради отчетов – ради воздуха, который есть там. Ради разговоров с бойцами. А если я – гражданский человек это чувствую, что же говорить о тех, кто воюет там с оружием в руках? Это состояние не передать. Это нечто иное, что-то глубже любых слов. И все волонтеры, все «гуманитарщики», кто хоть раз ступил на обожженную огнем землю передовой, тоже рвутся назад. Снова и снова.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
