«Сельхозпродукт» — это артель инвалидов.
Если вы заинтересуетесь составом этой артели, если вы спросите у правленцев, сколько же инвалидов охватывает эта артель, вам подадут аккуратно отпечатанный список на сто человек.
Но вы не верьте.
В артели не сто, а сто двадцать три человека. Хромые, безрукие, потерявшие трудоспособность на производстве, на фронтах империалистической и гражданской войн. Это инвалиды. Их сто.
А другие? Их в список не внесли, хотя многие из этих двадцати трех работают в магазинах артели на руководящих постах. В «Сельхозпродукт», оказывается, открыты двери всем. Сюда попадают и личности с темным прошлым.
Надворный советник Посконин — счетовод -• растратчик. Федоров, Тимофеев, Журавлев — все эти фамилии знакомы казанцам по вывескам, красовавшимся на их больших магазинах до революции.
Некий Платонов, поступив в магазин, был вскоре уличен в краже продуктов. Оказалось, что он также бывший растратчик. Хорошо известен казанцам и колбасник Дурандин. Он также — в артели.
Председатель комиссии по чистке Ко-опинсоюза тов. Нигматуллин справедливо сказал, что все завмаги в «Сельхозпродукте» или растратчики, или бывшие крупные торгаши.
В артели всякий делал, что вздумается. Завмаги писали записочки на всевозможные авансы. Правление выдавало. Никакой плановости в работе не было.
В магазинах продавцы по собственному усмотрению повышали цены на товары. Контроль отсутствовал.
Председатель правления Силин на работу всегда приходил поздно. Придет, посмотрит и опять уходит.
Силин боролся с недостатками совершенно исключительным методом. Были случаи, когда на мясном базаре, размахивая браунингом, он кричал:
— Подождите, я вам еще покажу, как работать в инвалидных артелях!
В артели процветала пьянка. Местом постоянных сборищ была кофейная на Галактионовской улице.
Нередко в пьяном чаду из-за закрытых дверей можно было слышать похабную ругань и речи- бывших людей:
— Бейте жидов. Спасайте Россию.
Чистка в этой артели закончилась. Все негодные, разложившиеся и чуждые элементы из состава артели исключены.
***
Председатель Арского ВИК’а Гафаров не любит, когда ему мешают работать: к докладу готовится, тезисы составляет, а тут лезет какой-нибудь лапотник и мешает: то ему раз’ясни, это — расскажи; не сделаешь — жалуются.
За последние месяцы особенно «донял» Гафарова один старик из деревни Каинсар — Файзуллин Гайнулла. Сын у него в Красной армии — вот он и пристал: дай ему пособие — и все. Раз двадцать за лето приходил к Гафарову.
На-днях приходит Гайнулла в ВИК и записку дает, от прокурора: «Члену
ВИК’а тов. Осину. Выслушайте и примите меры. Жду ответа». Прочитал эту записку Гафаров и говорит, улыбаясь:
— Это не мне, а Осину. Пусть он и принимает меры.
А Осин-то давно и не служит в Арском
ВИК’е...
Ст.
***
7 февраля 1929 года СоюзхлеВ возбудил дело через прокурора ТССР по обвинению члена правления кредитного товарищества Трофимова в срыве работы по гарнцевому сбору. Через месяц с небольшим этому делу дается ход, оно посылается из Казани чистопольскому помощнику прокурора. Последний держал в своем производстве эту переписку до 21 апреля, затем послал начальнику Ст.-Шешминской, затем Ст.-Челнинской во л милиции для производства дознания.
Пока переписка перепрыгивала с одной ступеньки на другую, Трофимова с работы сняли. Начальник Ст.-Челнинской волмилиции решил дела не заводить и отправил переписку обратно Союзхлебу 30 ноября.
СоюзхлеВ не удовлетворился этим решением и снова возбудил дело, считая, что снятие с работы не освобождает от ответственности по суду.
Думаю, что начальник Челнинской волостной милиции поступил неправильно и должен понести ответственность..
В. Павлов.
***
Павла Ивановича Курунова в гор. Н.- Челнах все знают. Знают не только потому, что он, можно сказать, работник кантонного масштаба и председатель городского совета, но и потому, что он и в самом деле человек видный и имеющий вес. Взглянет — как рублем подарит, скажет — как топором отрубит, сделает что нибудь — аж зависть берет.
Но не все качества Павла Ивановича знают н.-челнинские граждане, не псе его достоинства им ведомы. Знают-ли они, например, что их уважаемый председатель, такой будто бы веселый и жизнерадостный на работе — в семейной жизни глубоко несчастен? Ведомо-ли им, что корни «старого быта» еще цепляются за Павла Иваныча?
Хотите верьте, хотите — нет, но жизнь Павла Иваныча Курунова отравляет его собственная родная мамаша. Да, да! Эта шестидесятилетняя старушка, видите-ли полагает, что сын до самой ее смерти должен, по мере сил, помогать ей. Вот уже несколько лет донимает она Павла Иваныча — помоги сынок. И не зверь какой-нибудь Павел Иваныч. Он помнит материнские заботы о нем, но... неужели, в самом деле, посылать ей деньги до самой смерти? А вдруг она еще лет двадцать проживет? Нет, этак не годится!
И Павел Иваныч «одернул» свою мамашу: она ему письмо — он молчит, она ему второе пришлет - он молчит.
А что касается решения Вотского суда (червонец в месяц присудил), то... разве Павел Иваныч не председатель Н.-Челнинского горсовета, чтобы исполнительные органы не считались с его желаниями? Раз желание тов. Курунова заключается в нежелании платить, то кто смеет желать реализации этого решения? Не было и нет еще такого человека в гор. Челнах.
Живет себе старушка в Ижевске и ждет.
Ст. Савосин.
***
Если все знают, что в гор. Мензелинске есть исправдом, то не все знают о той системе исправительно - трудового воспитания заключенных, которую ввел там начальник Зяляев. Система эта заключается в том, что заключенных, оказывается, совсем необязательно держать в изоляции, что они хорошо «исправляются» и на свободе. Сидит в исправдоме растратчик Сабиров (больше 1.000 рублей хапнул), а Зяляев не только пускает его на свободу, но даже доверяет ему развозить свою жену на казенной лошади. На базар надо супруге Зяляева съездить — Сабиров везет ее, в родной деревне захочет побывать супруга начальника — казенная лошадь и туда ее доставит.
Теперь не узнаешь: казенная лошадь или зяляевская, заключенный исправдома гр. Сабиров или кучер Зяляева... Т.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»