Еврейское счастье
(К предстоящему показу кино-ленты)
— Ай, не путайтесь под ногами у нашей свадьбы, Менахем-Мендель!
Но куда, скажите пожалуйста, деваться Менахем-Менделю, если нельзя путаться даже под ногами свадьбы, которую он организовал ценой стольких ухищрений, унижений, труда и тревог?
Кто такой Менахем-Мендель?
Это еврей из старого еврейского анекдота о том, как хорошо быть евреем.
— Ну, что такое русский, скажите пожалуйста? Когда он родится, сходятся бородатые попы и дают ему имя, которое до него носил, быть может, какой-нибудь пьяница,—Гаврило, Иван. Ну, и что? Потом он растет, его отдают в гимназию, он кончает гимназию, он кончает университет. Ну и что? Его назначают товарищем прокурора куда-то в Пермь а не успеет обжиться,—трах, его уже назначили прокурором в Киев. Ну, и что? Пройдет еще немного времени,— трах, его уже опять назначили, в Петербург, товарищем министра! Ну и что? Еще немного времени—и он министр. Ну, так что? Так что? То-ли дело, когда, с божьей помощью, родится еврейский мальчик? Приходят раввины в длинных бородах и дают ему одно из славных еврейских имен.
Менахем-Мендель из «Еврейского счастья» это именно тот еврей, для которого, в отличие от русского министра, был открыт весь мир. У Менахем-Менделя есть семья, которая увеличивается с планомерностью исправного механизма, через минимальные промежутки, допустимые природой.
Есть нечего, доходов нет и взять тоже негде. Есть торговля нитками, «сватовство» и другие еврейские профессии, но круг их замкнут и на его охране стоят законы о евреях, а внутри этого круга евреев так много, что «сваты» и служки ходят друг у друга на головах и хоть и поедают друг друга поедом, а есть все же нечего.
Лет 30—40 тому назад над глухой еврейской беднотой пронесся первый ветер ассимиляции: Менахем-Мендели стали учиться говорить по-русски, они стали носить куцые визитки вместо капота, воротники из целлулоида вместо платков и к репертуару еврейских занятий прибавилось ремесло страхового агента.
— Если вы хотите иметь удовольствие в жизни, так застрахуйте -себя от смерти.
Золотые слова! Их заучили все и все сделались страховыми агентами и сразу не стало кого страховать. Все евреи— сваты и нет женихов, все евреи—агенты и некого страховать. Все евреи бедны и не у кого заработать, а если есть еврей богатый, то «как трудно бедному еврею заработать у богатого еврея!».
...И вот пришла революция. Менахем- Мендель думал, что революция значит правожительство, а это ведь, хорошо. И он получил правожительство и все другие права. Но ворвалась и вьюга в убогую жизнь Менахем-Менделя! Не хватало только Мессии на белом коне и гласа трубного, не хватало только воскресения мертвых, чтобы Менахем-Мендель был уверен, что наступил обещанный день страшного суда.
Для еврейского местечка годы революции оказались, прежде всего, годами погромов.
Но еврейская масса, вопреки старым обычаям, сумела заговорить с бандитами на их собственном языке. Когда бандиты за здорово живешь («ибо жиды бога мучили») живьем закопали еврейку с ребенком, еврейские самооборонщики поймали бандитов, заставили указать место, где зарыты жертвы и, не сходя с места, тут же закопали бандитов и тоже живьем.
Но вот волна бандитизма улеглась! Начал отстаиваться новый мирный быт. Менахему надо как-то жить. Наступил день идеального спокойствия в еврейском местечке. Вот тут-то и таилась погибель Менахем-Менделя,- как бытового типа. Сотни Менделей, живших «сватовством», страхованием жизни, мелкой торговлей нитками, комиссионерством, маклерством, оказались буквально лишены хлеба. Процесс советизации идет быстрыми шагами. Рабкооп, Кустпромкредит, Селькооп, EП0 и всякие другие сокращенные, сжатые, сконденсированные, нервные термины,— это столько же неумолимых, неотвратимых бедствий над головой еврейской местечковой массы. Как конкурировать с организацией? Чем жить? Пробуют «трестироваться», простите за слово. Но кто с кем? Это, по еврейской пословице: «двое нищих пустились в пляс». «Тресты» лопаются под бременем непосильной конкуренции. Тут не то что Менахем-Мендель, тут и сам господин Квибак не выдержит! Тут даже Ярмолинский-тесть тоже не выдержит.
И вместе с бытом экономики сгорел быт этики. Сгорели религиозные предрассудки, запустела местечковая синагога—Менахем-Мендель уже не может быть служкой в синагоге, он не может также по праздникам дуть в рог; старые евреи едят свиное сало—Менахем-Мендель не может сделаться «резником»; упростились отношения между молодыми—Залману не нужен "сват", он сам доберется до Квибаковой дочки, да еще и сам поведет ее в ЗАГС.
Что же стало все-таки с Менахем-Мен- делем? Ведь, жив же он как-нибудь!
Да, жив! Квибаки переселились в большие города и пытаются плавать, как бог приведет. Но Мендель... Прочитайте изумительные страницы о том, каким «революционным Мессией» для еврейской бедноты явился «Комитет по привлечению евреев к земледелию» прочитайте, с каким энтузиазмом бросается еврейская беднота на земледелие:
«Вы ни за что не узнали бы евреев в этих крестьянах, которые пашут поле. В домотканных холщевых портах и рубахах, босые, они так ловко ходят за плугом, как если бы отцы и праотцы их были земледельцами».
Вот куда девался Менахем-Мендель после Квибаковой свадьбы.
Виктор Сумский.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»