- „БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА, ГОЛОДНАЯ ЗЕМЛЯ!“
-Одним концом село упиралось в полу- заглохшее гнилое озеро, с чахлыми ветлами по берегам, а вторым взбиралось по склону крутой горы. Весной с горы катились потоки воды, они собирали с улицы навоз и гнали его в озеро. От озера шел трупный смрад, а по утрам оно клубилось седыми туманами.
В великих муках рожала земля. Серый суглинок, как замазка, заклеивал соху, а как только с юга прилетал суховей, по склонам гор поднималась пыль. Тучными пластами у озера лежал навоз, а поля иссыхали, как грудь голодной матери, н каждый год убавлял урожай.
В мучительной злобе люди научились ненавидеть землю, как великое ярмо, тяжесть которого неизмерима.
В Казанбашах — 100 дворов и только в 30 имеются лошади. Но этот простой арифметический расчет не был понятен тем, у кого Не было лошадей. Они знали одно: на душу падает семьдесят пять сотых, из них за обработку надо отдать сорок. И так из года в год. Кулацкие сытые лошади вразвалку, не торопясь, таскали по бедняцким полям плуг, полнели закрома у лошадников и тучнела кулацкая мошна. Но голодная, неудобремая земля отказывалась давать урожай.
История не сохранила дат. Но дело было так. Однажды утром, как только забрезжил зимний день, к церкви подошел хромоногий Потапыч исполнять свои несложные обязанности звонаря. Покуривая трубку, он направился к церковным воротам и остолбенел: на перекладине вот висел человек. С перепугу Потапыч вместо праздничного благовеста, над спящим селом понесся набатный перезвон. Ожило село. Полураздетые, перепуганные люди бежали к церкви, бестолково крича, ругаясь и, добежав до ворот, цепенели в страхе. Последним пришел поп. Он набожно перекрестился, осмотрел труп и, вынув из крепко сжатого кулака покойного бумажку,прочитал ее вслух: «Православные. Есть нечего, не оставьте в нужде семью». А у ног удавленника в припадке безысходного горя билась жена. Двое маленьких детишек стояли в стороне, не понимая происшедшего.
И тогда на церковную лестницу взбежал Роман. Он был без шапки и, задыхаясь от теснивших его чувств, крикнул:
— Будь ты проклята, жизнь! Будь ты проклята, земля! Отрубите мне голову, если я когда-нибудь еще выеду с плугом. Прощайте, православные!
Он сбежал с лестницы, растолкал толпу и скрылся за углом церкви. Точно спохватившись, поп высоко поднял руку, и хриплой фистулой взвизгнул:
— Проклинаю!
2.„ЗЕМЛЮ НАДО ЗАСТАВИТЬ РОДИТЬ"
Горела земля от солнца, от конских ко. пыт, горели кумачевые флаги, горели города и деревни. Горела жизнь новыми словами, новыми чувствами. И только тогда вернулся Роман. Уже седина блестела в его черной бороде, а лоб от середины до уха прорезал большой синеватый шрам.
—Ты вернулся, Роман, — удивились в Казанбаше. Неужели ты будешь работать в поле? Отвык чай. Ведь семь лет прошло. Воевал, али так?
— Воевал; — просто ответил Роман, приподнимая шлем, а затем, пыхнув коротенькой трубкой, сказал:
— Дайте мне земли.
— Земли? Берн. Но, ведь ты не хотел работать на земле? Али товарищи в городе не кормят тебя?
— Ты не понимаешь жизни, Емельян Егорович. Сейчас другая полоса пришла.
— Бери, бери, — заволновались кругом. — Земли хватит — все равно не родит.
— Надо заставить родить, — снова просто сказал Роман
— Ну, аль ты бог?
— Не боги горшки обжигают, — ответил пословицей Роман.
Война не заходила в Казан баш. Где-то за горой бухали пушки и тарахтел пулемет, но здесь между оврагами тихо текла будничная жизнь. Только Роман принес в дерезню новую струю н новые речи. Эти речи ве давали покою лошадникам. Роман говорил о каких-то чудных машвиах, которые сами пашут землю в с которыми не потребуется больше лошадей. Ехвдно посмеивались кулаки, во в глубине чувствовали опасность.
- БЕДНОТА НА ПЕРЕДНИХ ЛАВКАХ
В словесном бою скрещивались и ломались копья взаимной ненависти и зла. Как ржаные колосья ерошились бородатые лошадники, солидные, причесанные под кружало. И впервые в истории Казанбаша беднота вылезла из-за печки. Старый, узаконенный годами, порядок—богатые на передних лавках—на этоф раз потерпел крушение. Беднота Плотной стеной стояла вокруг стола и ловила каждое слово, сказанное Романом.
— Какой такой кулхоз,—размахивал руками Емельян Егорович, и тут же решал:—не подходит он нам, мужики.
— А почему?
— Земля у нас плохая—первое дело, а во-вторых—народ (лентяй.
Эту кровную обиду не перенесла беднота.
— Это кто же лентяй—насупив мохнатые брови, спросил Капитон Орешин: — Я, может быть, лентяй? Может быть потому, что у меня нет лошади, нет коровы и изба завтра упадет? Да?
— Или я,—выдвинулся Григорий Лукоянов.—А почему у меня с рук никогда не сходят мозоли?
— Спросите «го, сколько снопов нажала его Марья толстозадая,—натужно выкрикнула вдова Лукерья.
— Она и жать то не умеет.
Поздно вечером, когда потухала вечерняя апрельская заря, Роман .усталой рукой записал решение бедноты:
— Организовать колхоз в числе 56 хозяйств. Поручить [Роману Орешину оформить колхоз.
И в этот же момент, как один, встали со своих мест лошадники:
— Ну работайте, — злобно крикнул Емельян,—только на чем?
— На бабах... Х-ха...
И ушли.
- ЖЕЛЕЗНЫЙ КОНЬ НА ПОЛЯХ КАЗАНБАША
Даты стерлись. Но они и не имеют значения. Завернув в плотную оберточную бумагу протокол, Роман рано утром пешком ушел в город и только через полторы недели он вернулся. И не один.
Четыре невзрачных лошаденки тащили трактор и прицепленную к нему телегу с многолемешным плугом. Лошади часто останавливались, но неутомимый Роман безжалостно подгонял их. Когда дорога повернула под гору, лошади пошли свободнее, Роман сел на трактор. А в это время из деревни уже бег жали черными цепочками люди, увидавшие необыкновенную машину.
У околицы трактор и толпа встретились. Роман остановил лошадей и слез, обтирая со лба пот. Толпа плотным кольцом обступила трактор. Молчаливо, без вопросов, стояли мрачные бородачи, подавленные грандиозностью машины и непонятными блестящими частями. Только из задних рядов кто- то несмело спросил:
— А кто-же на ней ездить то бу- дет
— Я,—спокойно ответил Роман.
- СУХИЕ КОЛОНКИ ЦИФР РАССКАЗЫВАЮТ...
Иная жизнь. Через косность, через кулацкие рогатки, колхоз «Авангард" пришел к лучшей доле, он заставил землю родить. Стерлись межи, давшие обильные сорняки, а на бурлаках заколосилась пшеница.
Но предоставим слово отчету. Сухие колонки ци<|уэ рассказывают:
Зяблевая вспашка, ранний пар, сортирование, посев сортовых культур и навоз, свезенный с берегов озера на колхозные поля,—дали такое повышение урожайности, о котором никогда не думали казанбашцы. Рожь дала увеличение на 50 проц., овес тоже. ' Корнеплоды—невиданное растение, в первый же год существования колхоза обеспечило кормом весь молочный скот, количество которого, кстати сказать, увеличилось втрое.
Нынешней весной Роман Орешин приезжал в город. Он все тот-же непреклонный отделенный командир, теперь командующий коллективными полями. Только в бороде прибавилось больше седин..,
— В этом году мы увеличиваем посевную площадь на 30 процентов,—твердо сказал Роман, попыхивая трубкой.
— И еще не все,—продолжал он,—У нас была уже делегация из соседнего татарского села. Они просят принять их в колхоз. Осенью мы это сделаем. И тогда мы сумеем, кроме сельского хозяйства, наладить маслодельные заводы, валеное производство, построим кирпичный сарай. Эх, и зашумит же жизнь.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»