Сообщения из российских регионов - как с фронта. "40-градусная жара в Забайкалье практически уничтожила урожай". "В Пензенской области погибло 45 процентов посевов". "Сельскохозяйственным предприятиям Ульяновской области, пострадавшим от засухи, будет оказан целый комплекс мер государственной поддержки".
Беда не обошла стороной и Татарстан...
При всем этом у нас в России средняя урожайность пшеницы (по данным Продовольственной организации ООН и Международного совета по зерну) вдвое ниже, чем в Белоруссии и Китае, и втрое ниже, чем в Саудовской Аравии, Ливии и Иране (хотя в этих трех странах климат позасушливей будет, чем у нас в самую жестокую засуху).
Неудивительно, что у нас в Поволжье на голод - почти генетическая память. Из поколения в поколение сотнями и, наверное, тысячами лет передавалось страшное знание: у нас может случиться голод! После Великой Отечественной к этому прибавился еще и страх войны. Моя покойная бабушка, пережившая Гражданскую и Отечественную, каждый раз, когда "обострялась международная обстановка" или происходили другие тревожные события, всегда повторяла как заклинание: "Только бы не было войны!"
Страх войны и голода имел основания: в царской России и СССР постоянно было то одно, то другое, а случалось, что и то, и другое вместе. Последний раз - в Великую Отечественную и непосредственно после нее. В последующие годы голода не было. Ни разу. Перебои какие-то с продовольствием случались, но так, чтобы совсем нечего было есть, чтобы варили лебеду и лягушек, - с тех пор не было никогда.
Поколение, родившееся после войны, уже не знает, что такое голод, а нынешняя молодежь - и подавно. Особенно городская.
В селе не так. Там генетическая память крепче, там человек ближе к земле, он лучше понимает и веками наработанной интуицией чувствует, чем нынешняя беспрецедентная засуха может закончиться. "Собрать удастся не более 1 млн. тонн зерна, в то время как в последние годы Татарстан собирал более чем по 5 млн. тонн хлеба", - объявил недавно министр сельского хозяйства и продовольствия Татарстана Марат Ахметов. Для горожанина - это абстрактные цифры. Для сельчанина - сгоревшие колосья на полях, выжженная пыльная земля под ногами, чахнущие растения, пересыхающие колодцы, родники и ручейки.
В прежние времена это было бы катастрофой. Но великое преимущество России перед другими странами в том, что она большая. Достаточно большая, чтобы если в одном месте была засуха, то в другом лили бы проливные дожди. Достаточно большая, чтобы если где-то пшеница не уродилась, то в другом месте выросла бы как никогда. На юге России урожай в этом году ожидается выше прошлогоднего, а ведь Кубань, Ставрополье, Кавказ дают до трети всего российского зерна. На 20 июля в стране уже намолочено 21 млн. тонн зерна - что на 715,3 тыс. тонн больше, чем в прошлом году.
Современная Россия - еще и страна, участвующая в мировом рынке на равных с другими основаниях - с такими же принципами импорта и экспорта, закупок и продаж, ценообразования и розничной торговли. И наша планета достаточно велика, чтобы если что-то не уродилось в одном месте, то обязательно выросло бы в другом.
Россия - один из главных мировых экспортеров зерна. В прошлом году она была второй после США с экспортом 21 млн. тонн зерна! Вот уже несколько лет экспорт не опускается ниже 20 млн. тонн, которые каждый год приносят казне примерно по 5 млрд. долларов. Конечно, урожаи двух предыдущих лет - очень удачных в климатическом отношении - были не те, что нынче: в прошлом году в России собрали 97 млн. тонн зерна, а в 2008 году и вовсе был рекордный урожай - 108 млн. тонн. Для внутреннего рынка необходимо 75 - 80 млн. тонн. Поэтому было что экспортировать.
Ныне ожидается урожай в 80 - 85 млн. тонн - даже несколько больше, чем нужно для внутреннего потребления. При этом от прошлых тучных лет еще осталось 24 млн. тонн. То есть и нынче, в жестокую засуху, Россия может экспортировать столько же, сколько обычно, не нарушив свой внутренний рынок. Даже при экспорте в обычном размере останутся запасы на будущий год. Другой вопрос - следует ли зерно экспортировать. Может быть, имеет смысл подождать, ведь неизвестно, каким будет следующий год? Между прочим, засуха в России и на Украине уже в июле спровоцировала повышение мировых цен на зерно на 23 процента, так что даже уменьшенный экспорт может принести больше денег в казну, чем в прежние годы.
При рекордных урожаях двух последних лет сельхозпроизводители не знали, куда зерно девать, не хватало транспорта для перевозки и элеваторов для хранения, цены резко упали, приходилось торговать в убыток. Нынче такого не случится, так что засуха, может быть, просто восстановит рыночный баланс, нарушенный при урожаях, с размерами которых мы еще не знаем толком, что делать.
К тому же в России ожидаются ныне рекордные урожаи других культур - например, риса. Если дело так пойдет и дальше, рис мы тоже сможем экспортировать.
И потому, когда Президент Татарстана Рустам Минниханов обратился к Премьер-министру России Владимиру Путину с просьбой помочь республике, выделив 1 млн. тонн зерна из интервенционного фонда, глава Правительства не только пообещал помощь, в частности, в виде бюджетных кредитов, но и поставил активность Татарстана в пример другим регионам. Несмотря на сложную ситуацию, сказал он, у нас есть запас прочности, чтобы обеспечить зерном страну, и средства, чтобы поддержать сельхозпроизводителей.
Так что нынешняя засуха, как бы ни была она сурова, вполне преодолима. Татарстан и другие пострадавшие регионы наедине с бедой не останутся. За ними - вся Россия.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
