Каждый год жизни представляется мне новой ступенькой вверх в башне с винтовой лестницей. И чем выше я поднимаюсь, тем шире обзор окрест. Красота! Там внизу - до самого горизонта - старым паласом лежит мое прошлое...
Вообще-то, если вдуматься, то забавно получается. Родился я во второй половине прошлого века, в стране, которую теперь уже не найти на карте. Она растаяла, как кусочек рафинада на блюдце с чаем, хотя казалась мне прочнее гранитной скалы. Чуть позже куда-то испарилась и моя Казань. Лег спать - еще была, проснулся - уже нету. И все вокруг стало чужим и суетливым. Мне кажется, что я даже шагаю не в ногу с другими. Так и тянет на скамейке посидеть и побрюзжать немного. Дескать, и водка стала горькой, и колбаса - из бумаги, а ведь было время! Сусальное почти...
Что мы ели...
Вопреки сложившемуся мнению в СССР не всегда было плохо с продовольствием. Помню, в начале 70-х на прилавках свободно лежала "Докторская" колбаса (за которой в 90-е казанцы уже ездили в Москву!), а знаменитые кубинский ром и сигары в 80-е продавались на каждом углу. Нарядная бутыль "Гаваны клаб" (0,7 литра) стоила как две бутылки водки, а настоящая толстая сигара, накрученная на шоколадном бедре негритянки, - 1 рубль. Теперь такая стоит 100 долларов.
В пахучих рыбных отделах под мутным стеклом прилавков потихоньку мумифицировались заморские диковинки: расплющенная одноглазая камбала, большеголовый морской окунь, потерявшие форму и растекшиеся кальмары. В популярный магазин "Рыба-Балык" на Кольце многие ка-занцы заходили, чтобы полюбоваться на этот "аквариум", которым брезговали даже кошки. Быстро раскупалась лишь недешевая селедка иваси (большая банка - 15 рублей).
Надо сказать, советский народ, при всей своей всеядности, проявлял странную брезгливость ко всему новому. На фасадах
продмагов, рядом с "Летайте самолетами Аэрофлота!", висели рекламные щиты с изображением мультяшной рыбки и надписью "Хек - полезная и вкусная рыба!". Но реклама произвела обратный эффект: народ вообще перестал брать рыбу хек, полагая, что хороший товар расхваливать не станут. Ведь сайру и лосося никто не рекламировал. Тем не менее хек все же доставал граждан по четвергам - в традиционный "рыбный день" во всех столовках Союза от Калининграда до Владивостока.
Как-то я задержался у своего школьного приятеля и был накормлен его мамой экзотическим супом, в котором плавали под видом лапши белые щупальца мелких кальмаров. Я был в восторге! За ужином, нехотя жуя бабушкины треугольники с бульоном, я в подробностях описал ей шевеление пупырчатых щупалец в супе... Бабушке стало плохо, и она запретила мне переступать порог того дома, где меня хотели "отравить"!
Но прошло неполных сорок лет, и тот же кальмар сделал у нас фантастическую карьеру. Из самого бросового продукта он поднялся до уровня деликатесов.
С конца 70-х в Казани начали открываться оригинальные кафе и бары. Говорили, что интерьеры разрабатывали знатоки этого дела - эстонцы. Если быть точным, самый первый бар со стойкой и винной картой появился на последнем этаже новой гостиницы "Татарстан".
Неподалеку от речного порта открыли пивную, имитирующую огромную бочку, в которой свободно могли разместиться человек тридцать. Почти такая же "бочка" распахнула свою "крышку" и на улице Тукаевской. На входе надо было купить билет за три рубля, в стоимость которого входили две кружки свежего пива, большая тарелка сырного ассорти и соленые шарики из теста.
Первое время эти заведения держали марку: персонал был вежлив, на столах - салфетки и меню, в туалетах чисто, но "терпения" хватало всего на несколько месяцев. Потом пивной кабачок деградировал до положения рядовой забегаловки.
Кульминацией в пивной жизни Казани стало открытие на улице Чернышевского модернового питейного заведения "Бегемот". Внутри оно было с выдумкой оформлено молодыми художниками - явными противниками соцреализма. В нишах стояли старинные вещи из антикварного: чугунные утюги, сломанные пишущие и швейные машинки. С потолка смотрели какие-то фантастические рожицы, в фальшивых окнах голубело небо с яркими бабочками.
В это же время на месте кафе с хамским обслуживанием под названием "Елочка" открылся "Коктейль-бар" почти европейского исполнения и наполнения. Десятки видов коктейлей с трубочками и дольками лимона. Цены от двух рублей до червонца. Приглушенный джаз, интимная подсветка. Я тогда учился классе в девятом и был взят сюда за компанию двоюродным братом. Конечно, я обалдел!
Позднее, когда я уже успел поездить по Европе, то был несколько разочарован "их" кафе и барами. Оформлены они зачастую по-простому - классически. Если в зале развешены фотографии знаменитых посетителей с автографами, то это уже суперкласс!
На чем ездили
В общественном транспорте тогда платили разве что интеллигенты, при этом, когда они опускали три копейки в щель кассы, то пролетариат на них смотрел с укором. Помню, как-то в троллейбусе я бросил в ящик, который работал на доверии пассажиров, какую-то железку, оторвал билет и сел на свободное место. Вдруг на светофоре из кабины в салон вышел рассерженный водитель и, указывая на меня, сказал пассажирам: "Вот видите, мальчик зашел и тут же купил билет, а вы уже едете две остановки, и ни один из вас даже не подошел к кассе. Как не стыдно!".
В общественном транспорте тогда повсюду висели воззвания: "Совесть - лучший контролер!", если же в салон все-таки забредали редкие контролеры, то им давали дружный отпор. Так что можно сказать, что в те годы общественный транспорт в Казани был бесплатным.
О личном транспорте граждан разговор особый. Я помню, на проезжей части улицы Островского мальчишки среди бела дня играли в футбол, изредка пропуская одинокую машину. Если человек имел свой автомобиль, то, значит, это был либо ветеран войны или стахановец, либо артист или директор рынка. Первую иномарку я увидел на светофоре у цирка. В это время к ней ринулась какая-то сумасшедшая тетенька с ребенком. "Никулин! Никулин!" - кричала она и тыкала в кого-то пальцем. Я пригляделся: точно, Никулин! У него на случай такого спонтанного проявления народной любви имелись шторки на окнах (тонировки тогда не было), чем он и воспользовался, а потом нажал на газ и улетел, как торпеда.
В то время летними вечерами на центральных улицах города можно было видеть местную знаменитость по имени Мубарак. Надев расписную вишневую феску, он выкатывал из сарая свой хромированный мопед неизвестной породы, украшенный дюжиной зеркал, цепочками, лисьими хвостами и радиоприемником. Когда он проносился по улицам, людей хватал столбняк. Нынче так не смотрят даже на "Харлей"!
Что слушали
Если бы в те годы вы зашли в фирменный магазин грамзаписи "Мелодия", то увидели бы на полках нескончаемые стопки пластинок самой разной классики, фольклорных коллективов, русские народные сказки и радиоспектакли. Из эстрады всегда лежали "Лейся, песня", "Самоцветы" и прочая комсомольская дребедень. Но вот когда на прилавки выбросили новый диск Тухманова "По волне моей памяти", то люди будто с ума посходили: в поисках быстро раскупавшейся пластинки стали дежурить у магазинов, записываясь в очередь, перекупали у спекулянтов. То же происходило с пластинками Валерия Ободзинского, Муслима Магомаева, а потом и Аллы Пугачевой...
Надо сказать, что пластинки в те годы продавались в безликих бумажных конвертах с дырой посередине. Настоящий фурор произвело появление твердых цветных конвертов с фотографией певца или певицы, которыми снабжалась лишь часть многомиллионного тиража.
В конце 70-х годов в Казани устроила свою ярмарку болгарская фирма грамзаписи "Балкантон". Решили устроить презентацию (правда, такого слова еще не было в обиходе) с распродажей музыкальной продукции в фойе Молодежного центра. В те годы этот новенький комплекс с концертным залом, танцевальной площадкой, кафе и баром был последним словом, а точнее - ответом советского комсомола проискам Запада с его соблазнительными коктейлями и дискотеками.
Продавали не более трех дисков в одни руки. Ажиотаж был вызван тем, что "Балкантон" имел лицензию на тиражирование в странах соцлагеря песен "Битлз", "Роллинг Стоунз", Сьюзи Кватро, а также Джо Дассена, Дина Рида, Мирей Матье, Энгельберта Хампердинка и других.
Наконец-то я заполучил тогда вожделенный "Битлз коллекшн"! Здесь можно было бы поставить даже дюжину восклицательных знаков, чтобы передать градус моего счастья. Помню, как гнал домой на стареньком велосипеде "Салют" и прижимал к груди этот альбом, все песни которого уже звучали в моей голове, и мне не нужен был никакой проигрыватель.
Впервые я услышал "Yesterday" по ламповому магнитофону у одного казанского хиппи по имени Алеша. Он был моим соседом по двору. Погожими вечерами выставлял колонки в окно и крутил на всю улицу битлов, а сам в это время надевал клеши с индейской бахромой, которую срезал с театрального занавеса в Доме культуры.
Надо признать, что сейчас, когда у меня есть несколько CD-дисков битлов на 20 часов звучания, утратился некий аромат обладания (Облади-облада!), которому предшествовал процесс долгой охоты.
Песни "оттуда" ловили также в ночном эфире с помощью радиоприемников. У меня был рижский ВЭФ с выдвижной антенной, который мама купила за 99 рублей 02 копейки - это целая зарплата молодого инженера. И вот я уединялся на кухоньке и крутил серебристое колесико настройки. "Радио Ватикана", "Свобода", "Голос Америки" и еще полсотни радиостанций трещали, бубнили и нашептывали о том, что на самом деле творилось в СССР. Но политикой я в те годы мало интересовался, поэтому сразу "выруливал" на любую музыкальную волну, чтобы только покачаться под ритмы рок-н-ролла, диско, реггей и блюза.
В полночь по четвергам в эфир радио Би-би-си выходил знаменитый Сева Новгородцев и полчаса крутил старые и новые шлягеры, интересно комментировал, а в паузах вспоминал о своем житье-бытье в совдепии. Впервые в его программах я услышал группы Bee Gees, UB 40, Duran Duran... Качество звучания, конечно, было ужасным. Севу постоянно заглушали наши спецслужбы. Было такое ощущение, что звуки долетают в Казань откуда-то с другой планеты!
Что носили из одежды
Вместе с музыкальным "караваном" из Болгарии в Казань проникли "левые" джинсы и батники. Какому-то стиляге загнали бэушный комбинезон цвета хаки с яркими нашивками на карманах и рукавах. Он успел пару раз пофланировать в нем по улице Баумана, после чего его забрали дружинники. Как оказалось, фарцовщики продали ему форму солдата вражеского блока НATO!
Конечно, западное барахло проникало в город и раньше. По предприятиям и институтам ходили ушлые тетки, очень похожие на спекулянтку, которую сыграла Фаина Раневская в кинокомедии "Легкая жизнь", там, где Юрий Яковлев был директором химчистки. Они воровато раскладывали свой товар на подоконниках в женском туалете. Это были настоящие коробейники, без которых советским модницам - каюк! Так как почти вся экономика СССР была ориентирована на военную мощь страны. По большому блату можно было достать настоящие фирменные джинсы Wrangler, Montana, Lee, Lee Cooper, Levis. Стоили они от 200 рублей, а это уже зарплата какого-нибудь начальника.
Мне посчастливилось купить в рассрочку Wrangler! Помню, приношу домой большой цветной пакет, в который аккуратно запакованы ковбойские штаны (этот пакетик потом у меня не раз просили продать). Включаю битлов и распаковываю пакет в торжественной обстановке. Джинсы пахли заграницей и со всех сторон имели яркие бумажные стикеры, которые крепились к ткани степлером. Парусина, из которой шили настоящие джинсы, была настолько прочна и толста, что новые штаны можно было поставить на пол и они - стояли! При разнашивании на местах сгибов кожа на коленках натиралась. Поэтому обладателей новых джинсов можно было вычислить на улице сразу, и не только по счастливой физиономии, но, главное, по походке инопланетянина. Никаких нововведений в цвете и покрое не было. Цвет - индиго, покрой - клеши или полуклеши. Это - железно! Постепенно насыщенный голубой цвет бледнел и проступала белизна парусины. После двух лет интенсивной носки на джинсах появлялись первые заплаты. Такие штаны "жили" до пяти-шести лет. Под конец этого срока их носили уже как шорты.
В 80-х годах вещевой рынок Казани назывался "Сорочкой" и находился неподалеку от ком-прессорного завода. Новых вещей здесь почти не было, за их продажу могли привлечь как за спекуляцию, зато бэушного - сколько угодно. Одно время в мужскую моду вошли ярко-красные и желтые батники, а к ним - деревянные сабо, у которых кожаный верх крепился к толстым подошвам большими медными кнопками. Идет такой стиляга по улице, пестрый как попугай, и стучит своими деревянными башмаками как лошадь. От него сильно тянет модным одеколоном "Чарли", который тогда выпускала казанская фабрика "Аромат". Вот он закуривает финский Marlboro (зачастую в пачку вставляли болгарскую "Стюардессу") и тормозит "копейку". На него оглядываются девушки, и кажется, что нет никого на свете счастливей его!
Но стиляг в Казани было немного. Во-первых, они ассоциировались с бездельниками и порицались общественностью (карикатуры на них регулярно печатались в "Крокодиле" и "Чаяне"), во-вторых, в этом образе сделать карьеру было невозможно, ну и, в-третьих, такой прикид требовал больших затрат. Так что...
К тому же в конце 70-х одеваться ярко и стильно казанской молодежи мешали гопники. Сами они носили одинаковые шапочки и телогрейки и были серыми как внутри, так и снаружи. Юноши, которые одевались иначе, автоматом записывались в педики, и на них устраивалась настоящая охота. Ныне известный боксер Вадим Токарев вспоминал, как по-партизански передвигался по городу, потому что его полосатые штаны привлекали нездоровое внимание "казанского феномена". Может быть, поэтому он и стал боксером?
Адель ХАИРОВ.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
