После окончания Гражданской войны первый советский директор Казанского порохового завода Владимир Шнегас был награжден именными часами с надписью "Стойкому защитнику Пролетарской революции от РВС СССР". Во многом именно благодаря казанскому пороху советская власть сумела защитить себя и победить внутренних врагов и интервентов. А ведь еще в 1918 году завод лежал в руинах после сильнейшего пожара на его территории...
Двумя десятилетиями позднее бывший политический заключенный Шнегас вернулся на родное предприятие, чтобы еще раз послужить Отечеству. Создав новые марки пироксилиновых порохов для реактивных "катюш", Владимир Владимирович покинул этот бренный мир от истощения и остановки сердца. Это произошло в разгар исторической битвы на Курской дуге.
До революции
Владимир Шнегас родился в Казани в 1876 году в семье потомственного дворянина и офицера. В 1711 году его дед, шведский солдат-музыкант, получил наказ от Петра I создать и возглавить армейский оркестр. За отличное выполнение задания основатель рода Шнегасов в награду получил потомственное дворянство и имение на Каме неподалеку от Казани.
Десяти лет от роду Владимир был отдан в Московский кадетский корпус, после окончания которого поступил в Михайловское артиллерийское училище. Двадцатилетний его выпускник подпоручик Шнегас был назначен во вторую конно-артиллерийскую батарею, дислоцированную в Твери. Служил он здесь два года вместе со своим однокурсником по училищу и другом А.Дзержковичем, который и увлек его поступать в Михайловскую артакадемию. Через три года друзья благополучно ее окончили и женились почти одновременно на уроженках Твери.
В 1901 году в чине штабс-капитана Владимир Шнегас был направлен на Казанский пороховой завод, где работал сначала помощником, а затем - начальником мастерской по производству пороха. Здесь он быстро адаптировался, досконально изучил свое дело и завоевал авторитет не только руководства, но и рабочих, которые ценили его за требовательность и справедливость. Владимир Владимирович был отличным семьянином и все свое свободное время проводил с детьми Зоей, Андреем и Таней.
В 1908 году последовало выгодное предложение стать преподавателем в классе артиллерии Казанского военного училища, которое Шнегасом и было принято. В это же время он был произведен в полковники.
В 1916 году из-за сокращения лекций по артиллерии Шнегас попросил перевести его в техническое артиллерийское заведение, и был назначен на Тамбовский пороховой завод, где пробыл совсем недолго. По приглашению профессора В.Ипатьева, который помнил его еще по академии, он переехал в Петроград, где был зачислен в химический комитет при Государственном артиллерийском управлении и назначен заведующим подотделом, занимавшимся выпуском газов в баллонах. Для испытания этих газов Шнегас неоднократно выезжал на фронт и во время одной из командировок на передовую был ранен. В 1917 году последовала командировка на юг для устройства полигона испытания газов, а затем отправка в Ревель на эвакуацию заводов.
В Казань, в командировку
Революцию Владимир Шнегас встретил в Петрограде. Здесь и заканчивается сравнительно безоблачный период его биографии. Мог ли он знать тогда, как трудно будет офицеру царской армии доказать свою лояльность правительству большевиков, несмотря на честное и искреннее решение сотрудничать с новой властью!
Как и всякий офицер, принимавший присягу, Шнегас был монархистом, хотя в душе считал себя беспартийным, стоящим на защите народа. Он был уверен, что, как офицер, должен оставаться вне политики. Родина, Россия были для него святыми понятиями. Правительства приходят и уходят, а народ остается. Увы, в новой пролетарской республике титул дворянина будет вызывать подозрение.
Первый арест последовал уже в 1918 году в Петрограде. Месяц продержали его в кронштадтском подвале, но по распоряжению следователя отпустили.
Артиллерийское управление играло большую роль в сборе и учете вооружения и восстановлении производства боеприпасов. Химический комитет в то время предлагали ликвидировать, но Шнегас, не желая этого, преобразовал его в 9-й отдел арткома и особым поездом эвакуировал все имущество и служащих в Москву.
По прибытии в Москву (на дворе - сентябрь 1918 года, когда белочехов выбили из Казани) Шнегаса вызвали в представительство Главного артуправления и в составе комиссии из трех человек - специалистов по пороху (И.Кургуев - председатель, Т.Егоров - пироксилинщик, В.Шнегас - пороховик) направили в командировку в Казань, как было сказано, на две недели. Однако командировка растянулась на годы.
Положение с боеприпасами в стране было катастрофическим, только пять заводов находились в рабочем состоянии. А Красной Армии нужен был порох.
Комиссия застала казанский завод в плачевном состоянии. После возникших здесь в августе 1917 года взрывов и пожара было выведено из строя все старое производство, серьезно пострадали и новые цеха. Управляющий заводом Владимир Лукницкий погиб. Взявшие Казань в 1918 году учредиловцы и белочехи попытались, но не смогли восстановить завод, а вскоре были выбиты дивизией Азина. Вместе с белочехами бежали директор завода Мухин и часть администрации.
Перед новым начальством стояла задача практически невыполнимая. Кургуев принял на себя руководство заводом, а Шнегаса назначил начальником производства пороха.
Вся работа держалась на мастерах. Пороха выпускали всего восемнадцать пудов в день, хотя на заводе числилось около десяти тысяч рабочих. Однако благодаря экстренным мерам удалось поднять дневную выработку до двухсот пудов.
Директор "при комиссаре"
Вскоре Кургуева отозвали в Самару. А перед Шнегасом большевистский комиссар Гонченко поставил ультиматум: либо под трибунал ЧК за саботаж, либо заступать на должность начальника завода и ставить дело по-настоящему. Владимир Владимирович энергично принялся за руководство, постепенно вспоминал все, что успел позабыть, набирался новых знаний и опыта. Завод он любил, мечтал восстановить его полностью и вывести на лидирующие позиции среди пороховых заводов страны. Огромным трудолюбием и преданностью новой "строгой" (по его выражению) власти начальник завода "при комиссаре" надеялся гарантировать благополучие и безопасность своей семьи.
Проанализировав причины прошлогодней катастрофы, погубившей Лукницкого, Шнегас пришел к выводу, что готовый порох следует сразу же вывозить с завода, оставляя только такое его количество, которое необходимо для фабрикации.
Так как основные грузы приходили по реке, завод начал строительство узкоколейки к Волге, укрепил берег у водозабора, очистил от снарядов территорию бывшего артсклада, привел в рабочее состояние разрушенное серное производство.
Через год, когда ситуация на фронтах Гражданской войны стала вполне очевидной, на Казанский пороховой завод был назначен новый "красный директор" А.Жарко. Шнегас же стал техническим директором. И хотя Жарко был далек от порохового дела (роль его была в основном контрольно-административной), при нем предприятию дали очень большой план, так как другие пороховые заводы Советской России были еще парализованы. Работали заводчане с усердием, благо с организацией дела не было заминок со стороны технического директора. Каждый день он бывал на производстве, боролся за усовершенствование фабрикации пороха, сокращение расходов.
Сам работал по 16-18 часов, завод стал для него дороже всего на свете. Почти ни разу не брал отпуск и работал, даже будучи на больничном...
Технический гений
Размышляя о дальнейшем совершенствовании пороходелия, Шнегас заинтересовался опытами русского ученого Киснемского. Директор привез его, голодавшего тогда в Москве, на казанский завод, поселил к себе на квартиру, оформил в должности консультанта, кормил за свой счет первое время, пока тот не обосновался и не получил квартиру. Киснемский предложил синтез сложного, многоканального пороха, но Жарко запретил эти опыты, не веря в успех дела. Однако Шнегас продолжал опасные эксперименты на свой страх и риск.
Одновременно технический директор начинает агитировать за внедрение новой разновидности пороха - так называемой американской формы зерна. Шнегас много бился над этой разработкой, по ночам самостоятельно конструировал матрицы, так как не было никаких чертежей. И получил желаемое! Новая марка была принята к производству. Переход на нее имел решающее значение при освоении новых станков Польта, на которые тогда переходили предприятия отрасли. Постепенно на казанском заводе вводятся в серийное производство все новые и новые марки порохов.
Шнегас проработал на родном предприятии в общей сложности одиннадцать лет. За этот период завод вышел на первое место в стране и превратился в одно из лучших предприятий советской военной промышленности. На его территории выросли производственные здания, оснащенные новым оборудованием, освоены новые виды зарядов.
Завод был обеспечен техническим персоналом и находился в положении, близком к боевой готовности. Мощность его возросла до 6250 тонн зарядов, но Шнегас неоднократно подавал докладную о возможности довести производство до 18000 тонн без дополнительных капиталовложений - путем рационализации и небольших пристроек. Планов у него было много, но сбыться им было не суждено.
Враг народа
По решению Главвоенпрома и ВСНХ на Казанском заводе №40 начали работать монтажниками немецкие специалисты фирмы "Паулинг", которые производили установку оборудования азотного завода. Последовавшие события можно воспринимать как злой рок. На сугубо секретный завод пригласили иностранцев, поселили их рядом с домом технического директора (заметьте: с "подозрительной" фамилией), чтобы потом предъявить ему обвинения в связях с представителями германской фирмы и в передаче им сведений военного характера. До такого могли додуматься только подлинные вредители, сидящие выше.
На допросе в ОГПУ в июле 1929 года Шнегас заявил: "...в общем могу сказать, что я люблю, обожаю свой милый завод, где не только постройки росли и множились сначала у меня в голове, затем и на деле, но и мостовые, дороги все мне знакомы, все проработано мною. И я только мечтаю всю жизнь проработать на заводе и здесь закончить свое существование".
Владимиру Шнегасу грозил расстрел за разглашение государственной тайны, но он был заменен высылкой на десять лет в Тамбов. В заводском архиве по сей день хранятся его письма из того города с печатью НКВД, в которых "вредитель" отвечал на вопросы наших пороходелов, сколько нужно добавлять дефиниламина и прочих компонентов.
В 1932 году Шнегас был амнистирован и назначен техническим директором Тамбовского порохового завода, а в 1934-м переведен в подмосковный город Рошаль на местный химкомбинат. И здесь ему скоро удается заметно поднять мощность комбината, за что он получает премию от министра тяжелой промышленности Орджоникидзе - персональную легковую автомашину.
А ходил на костылях...
Но новые вспышки репрессий в 1937 году оборвали деятельность Шнегаса. В октябре 1937 года его вновь арестовали. В Бутырской тюрьме он прошел все круги ада, здоровье его сдало. Об этих годах заключения известно очень мало. Однако и в таком состоянии он находит в себе силы и в 1941-1942 годах работает под конвоем в Особом техническом бюро №40, разрабатывая пироксилиновые пороха для нового поколения реактивных орудий.
Кстати, одной из наиболее важных задач, стоявших в то время перед ОТБ-40, была разработка и освоение порохов к реактивным снарядам для секретной установки "катюша". Возглавлял эту группу Н.Путимцев, ведущим специалистом был назначен В.Шнегас.
В декабре 1941 года поиски технологии выпуска пороха современных марок в Казани увенчались успехом. Созданные ОТБ-40 новые марки пироксилиновых порохов для реактивных снарядов прошли всесторонние испытания и были приняты к серийному выпуску. Уже в июне 1942 года их удельный вес составил около трети общего объема производства пороха на заводе.
Последний арест по своим тяжким для Шнегаса последствиям не шел ни в какое сравнение с первым. Вот что вспоминает внучка Владимира Владимировича Светлана: "Пытали его или нет, не знаю. Но что он пережил - для этого достаточно взглянуть на его тюремную биографию. Позвоночник ему не ломали, но нога оказалась сломанной в шейке бедра. Когда мы получили разрешение на первое свидание с дедом, то увидели, что ходил он на костылях, с трудом передвигаясь, и выглядел ужасно. Свидание нам давали в тюрьме. Привозили его в спецпомещение в закрытой машине, в сопровождении конвойного, но жил он, кажется, на территории завода. Дед руководил группой таких же арестованных, как и он, инженеров. Исполнилось ему тогда 65 лет, был он весь больной, и трудно представить, как он мог вообще работать. Но, работая с таким же напряжением и отдачей, как всегда, он говорил: "Так надо для Родины".
В страшный 1942-й, когда враг занял огромные территории нашей страны, Шнегас был одним из тех, кто спас положение, предложив для "катюш" вместо баллистических реактивных порохов пироксилиновые, наладив их массовое производство. Именно благодаря работе группы Шнегаса "катюша" смогла мощно "выстрелить" под Сталинградом, после чего Красная Армия обеспечила перелом в ходе войны.
Но Владимир Шнегас ее победной поступи уже не увидел. За месяц до освобождения, 12 июля 1943 года, он скончался. Умер от инсульта за рабочим столом, как говорили тогда, на боевом посту. Возможно, он тоже был бы награжден и освобожден, ведь вклад его был неоспорим. Но и "грехов тяжких" за ним числилось немало. Дворянин, да еще из иностранцев, помещик, полковник царской армии, трижды арестовывался. Таких, по мнению чекистов, не перевоспитывают, таких уничтожают.
Но история все расставила по своим местам. Реабилитирован Владимир Шнегас был среди первых - в 1956 году.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
