29 августа - 4 сентября 1942 года
62-я и 64-я армии Сталинградского фронта, которые начинали сражение еще в середине июля, теперь отходили к Сталинграду. Это были для них полные трагизма дни. Город, который они должны были защищать, непрерывными бомбежками немецкой авиации превращался в груду дымящихся развалин. Высокие космы дыма были видны за многие километры. Две немецкие армии (Паулюса и Гота), уже прорвавшиеся к северным и южным окраинам города, угрожали Сталинграду окружением вместе с войсками, идущими ему на помощь.
По пыльным проселкам отступающие войска перемешивались с толпами стремящихся к волжским переправам беженцев. Эти люди, уже испытавшие ужасы бомбежек и гибель близких, не знали, однако, всего масштаба грозящего им бедствия. 31 августа педантичный начальник генштаба сухопутных войск рейха бесстрастно занесет в свой дневник слова, произнесенные Гитлером на служебном совещании в Виннице: "Сталинград: мужскую часть населения уничтожить, женщин вывезти".
С начала недели заместитель Верховного Главнокомандующего Г.Жуков находится на Сталинградском фронте. Он не просто представитель Ставки и "координатор" фронтов. Жуков несет ответственность за все, что здесь происходит, и облечен властью отдавать приказы от имени Верховного. Правда, нет у него ни своего органа управления, ни подготовленного командного пункта.
А у командующего Юго-восточным фронтом генерала Еременко, которому еще с 9 августа подчинен и Сталинградский фронт, даже два фронтовых штаба. Хватает у него на командном пункте и высоких представителей из Москвы. Только все это не прибавляет порядка в управлении войсками...
29 августа после короткой передышки возобновляются бои с атакующими войсками 4-й танковой армии. Ею командует генерал-полковник Герман Гот - безусловно, мужественный и умелый танковый командир. В войсках его любят и за глаза называют "папашей". Тем опаснее он как противник. 31 августа Гот достигает участка железной дороги Сталинград-Морозовская. Встречный удар 6-й армии с севера угрожает быстрым захватом всего Сталинграда и окружением обороняющих его войск. Этот острый кризис могло бы разрешить наступление трех наших армий на северном фасе обороны фронта, отрезанных от других армий танковым клином Паулюса неделю тому назад.
Сталин настойчиво торопит Жукова. 3 сентября он телеграфирует: "Сталинград могут взять сегодня или завтра, если северная группа войск не окажет немедленную помощь... Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду".
Но войска не готовы к наступлению. Жукову стоит больших усилий убедить Верховного дать хотя бы два дня на подготовку. 5 сентября армии северной группы переходят в наступление. Но уже через несколько часов становится ясно - успеха не будет. Начинаются тяжелейшие, неведомые до того в истории войн уличные бои в огромном городе.
К концу недели линия фронта приняла очертание, которое оставалось без существенных изменений до перехода наших войск в контрнаступление. Раскаленный докрасна таранный фронт группы армий составляли 6-я армия Фридриха Паулюса и часть 4-й танковой армии Германа Гота. Им противостояли 62-я армия, которой через несколько дней будет командовать Чуйков, и 64-я Шумилова. По обе стороны от немецкой ударной группировки держали оборону две румынские армии (3-я и 4-я), а еще далее на север, вплоть до Воронежа, растянулись 8-я итальянская, 2-я венгерская и 2-я немецкая армии.
Паулюс, роль которого в операции была решающей, с тревогой подсчитывал потери своих войск. С начала наступления на Сталинград они составили 40 тысяч человек. Еще ощутимее сказывался на наступательных возможностях войск дефицит горючего. Потери русских были значительно выше, но решало успех операции не столько соотношение потерь, сколько соотношение темпов, с которыми их восполняли стороны. А здесь преимущество было за Сталиным. Не мог не видеть опытный военный аналитик Паулюс и того, что фронт немецких армий перенапряжен, союзники, обеспечивающие его фланги, ненадежны, а резервами, способными преодолеть кризис в случае советского контрудара, они не располагают. Но по всему видно, что русских объяла растерянность. Правда, они, видимо, готовы до последнего защищать город, носящий имя своего вождя, в этой чуждой его опыту и представлениям о военном искусстве борьбе...
Английский историк Кларк писал, имея в виду эти и еще больше будущие бои в Сталинграде: "Паулюс допускал ошибки с самого начала. Немцы были в ступоре перед ситуацией, не имевшей места в их прежнем военном опыте".
Тем временем две наши армии, 62-я и 64-я, отходили к последним западным оборонительным рубежам (так называемым обводам). Было очевидно, что им предстоит оборонять город в тяжелейших уличных боях, всю ожесточенность которых они и не могли тогда себе представить.
