Как он умер, никто не знает. Тот, кто, может, и видел смерть солдата Ситнова, наверное, погиб или был ранен в том же бою. Потому и не успел никому ничего рассказать. Вот так и пришло в Казань к Евдокии горе: "Ваш муж Ситнов Дмитрий Гаврилович... на фронте в бою за социалистическую Родину пропал без вести в сентябре 1942 года".
...Пожилая женщина принесла в редакцию завернутый в целлофан пакетик с документами. Пожелтевшая фотокарточка мужчины с ребенком (надпись на обороте: снимались 15 марта 1933 года. Степану ... лет и 5 мес.), истрепанное временем извещение из Свердловского райвоенкомата Казани и трудовая книжка бывшего рабочего завода СК-4 им. Кирова.
- Мне ничего не надо, хочу только попросить, чтобы папино имя было занесено на мемориальную доску рядом с именами погибших на войне заводчан, - тихо сказала она. - Об этом, умирая, просила меня мама. Сама я отца не помню, знаю только по старым фотографиям, а когда он на фронт ушел, мне было всего-то три года.
Шесть с лишним десятилетий - до самой своей смерти - берегла, хранила документы погибшего мужа Евдокия Ситнова. Поначалу все ждала и верила - вернется, ведь не написали же в извещении, что убит, а пропал без вести - быть может, в плену оказался, а может, ранен только... Бывают же чудеса на свете! Но сердце-вещун подсказывало: чуда не случится, нет больше ее любимого. Когда поняла, что ждать бесполезно, вышла замуж второй раз, приняв предложение Алексея, тоже бывшего солдата-фронтовика, инвалида первой группы. Было это в начале 60-х. Но помнить своего Димушку продолжала всегда: долг памяти - он самый тяжкий из всех долгов.
- Отца на фронт не брали, потому что у него, как у работника номерного завода, была бронь, - рассказывает тем временем Нина Дмитриевна. - Но он сам просился, не раз ходил в военкомат, уговаривал записать добровольцем. И ушел...
Ушел солдат на бой с врагом. Ушел отстаивать Советскую власть, напрочь позабыв все обиды, что нанесла она. А обижаться было за что...
...В сумерках в дверь дома Дмитрия Ситнова постучался сосед:
- Тебя, Гаврилыч, завтра раскулачивать придут. Так что беги в город, на завод какой-нибудь устроишься - там люди нужны, а то, неровен час, заберут, как врага...
- Меня раскулачивать?! Одна коровенка да лошадь. Дом вот, огород... Все нажил сам, своим горбом...
- Ага, крыша твоя, железом крытая, всему сельсовету глаза мозолит. Точно знаю. Беги. Евдокию с малым не тронут, да и на сносях она опять же, а тебя могут забрать...
В ту же ночь, наскоро попрощавшись с родными, подался Дмитрий Ситнов в Казань. Было лето - июнь 1937 года. Над Столбищами в черном небе висела большая белая луна. И ей было абсолютно безразлично, куда это так быстро шагает по дороге человек с котомкой на плече.
А утром в его добротную избу пришли сельсоветчики и не особо удивились, что хозяина нет дома. Даже, как показалось Евдокии, вздохнули с облегчением. Прочитали какую-то бумажку-постановление, скоренько содрали с крыши железо, погрузили жесть на телегу и ушли. Еще к телеге привязали их немолодую уже конягу Белку, ее тоже взяли в колхоз. А корову вот, спасибо, оставили.
Дмитрий уже спустя пару дней устроился сушильщиком в первый цех Казанского завода СК-4 имени Кирова. (СК - это значит - синтетического каучука, четверка - это номер предприятия, может, порядковый по стране, а может, еще какой.) Люди здесь были нужны позарез - цех тяжелый. Не все, даже те, кто приходил в город из деревень и искал работу, соглашались идти сюда.
Как и большинству не имеющих родственников в Казани, Дмитрию дали койку в общежитии. Комната была на 18 человек. В общем, как раз бригада.
Работал Дмитрий хорошо - благодарность была и премии в расчетной книжке зафиксированы. Вскоре приобрел специальность муфельщика - заработок увеличился.
А Евдокия осенью родила мальчишку. Второго сына. И тоже засобиралась из Столбищ в город, к мужу. Дом-то все равно разоренный, поправить некому, соседи помогать "кулакам" боятся. Решила корову продать - на первое время хватит, а там перебьемся... В декабре собралась и пошла той же дорогой, что и Дмитрий. Мороз тогда был вроде и не крепкий, но ветер по пути поднялся лютый. Старший сынок все просил назад пойти, да куда уж. Сколько часов они шли по метели и морозу, как в город чуть живые дошли и в первый же дом постучались - неведомо. Приютили люди добрые, незнакомые, отогрели. Да младший-то, малютка, видно, перемерз сильно, умер через несколько дней.
- Через год я родилась. Вот и все, что о папе и, вообще, о том времени знаю из маминых рассказов, - закончила свою историю Нина Дмитриевна.
Дмитрий Ситнов ушел на фронт, как записано в его трудовой книжке, 2 августа 1941-го. Враг рвался к Москве, но был отбит, отброшен. Но война продолжалась, до окончательной победы было еще очень-очень далеко. Еще чуть больше года воевал боец Ситнов. Был ли ранен, награжден - неизвестно. Он пропал без вести в сентябре 1942-го. Это было время самых тяжелых боев за Сталинград.
Я отыскал его имя и фамилию в Книге Памяти Татарстана, в 13-м томе, на 138-й странице. Книгу подарил Нине Дмитриевне. Она ее целовала и плакала...
Владимир ШЕВЧУК.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
