О Татьяне Макаровой хочется говорить без патетики. Может быть, потому, что патетика не свойственна и ей. Она просто художник. Всю жизнь. С самого детства и по сей день.
Она не из тех, кто увенчан лаврами официального признания. Она из тех, чье мастерство признается коллегами. И в родном Нижнекамске, и в Набережных Челнах, где она состоит в Союзе художников России и Татарстана (по причине отсутствия первичной организации такового в родном городе). И в Казани, где ее знают по участию в выставках. (Совсем недавний пример - на Казанской ярмарке изделий народно-прикладного искусства, приуроченной к празднованию суверенитета Татарстана, ее батик - роспись на ткани - получил первую премию.) И во многих других городах России, которые вехами вставали на ее пути - жизненном и творческом. Впрочем, в данном случае деление неуместно.
Наш разговор с Татьяной, скорее, не о ней, а о судьбе "выставочного" художника.
- Мне многие задают вопрос: зачем вам это нужно, раз не приносит дохода? Не знаю... Я всю жизнь этим занимаюсь, мне нравится. Помните, у Экзюпери: если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно. То, чем мы занимаемся, тоже кому-то нужно. У Ван Гога при жизни была продана только одна картина. Но от этого он не перестал быть великим.
- В Нижнекамске не единожды менялся директор худфонда. Тебе несколько раз предлагали его возглавить...
- Это не мое. Да, были очень тяжелые периоды, например, в 1992-1993 годах. Жить было не на что. Я пыталась искать заказы, но быстро поняла, что быть своим агентом мне не дано. Тогда решила сесть в мастерскую и просто работать, участвуя в выставках. "Если кому-то понадоблюсь, - подумала я, - меня найдут". И в принципе оказалась права. Потихоньку все образовалось. Заработка ради я, к примеру, устроилась в детский сад, где вела "изо". В течение месяца разработала программу по изобразительному искусству для трех возрастных групп. В первый год ее опробовала, во второй - отработала, как хотела. Затем съездила в Москву, в Академию народного образования, где получила на нее рецензию. После чего с помощью друзей выпустила ее небольшим тиражом, который разошелся в Нижнекамске, Набережных Челнах, Камских Полянах. Мне предлагали продолжить работу над ней, защитить кандидатскую. Но я занялась другим. Слышала, что кто-то мою программу сейчас тиражирует, продает. Возможно. У меня нет времени это отслеживать. А вот к преподаванию вернулась. Обучаю батику в Нижнекамском филиале Ижевского колледжа искусств.
- Не боишься конкуренции?
- Нет. Мне доставляет удовольствие видеть на выставках работы учеников. Батик - это технология, но каждый применяет ее по-своему. Так же как маслом пишут многие, но по-разному. Я увлеклась росписью на ткани где-то с третьего курса института, по ней и диплом делала. И если сейчас есть книги, руководства, то я шла на ощупь.
- Будучи художником-прикладником, никогда не увлекалась маслом?
- Основательно начала заниматься им пять лет назад. Три года писала только маслом. Сделала около тридцати работ. В 1999-м выставилась в казанских галереях "Волга" и "Эбиволь". Перевозить выставку в следующий выставочный зал уже просто не хватило сил. Оставила несколько работ для республиканской выставки и вернулась в Нижнекамск.
- "Мокрая" выставка в "Волге", насколько я знаю, была для тебя очень запоминающейся.
- Открытие ее было в шестнадцать часов, а я приехала туда к одиннадцати. Иду по Баумана к "Волге" и вижу: из подвала - пар клубами. Директор галереи перед входом ждет меня. Говорит: "Таня, иди погуляй два часа. Здесь затопило. Но все будет нормально". Он меня туда даже не пустил, боялся, что со мной плохо будет.
Часа через два я вернулась, надела резиновые сапоги и все, что можно было, достала из горячей воды, развесила. Мы еще и открытие провели. Большинство картин, на мое счастье, не пострадало.
- Слышала, что ты дружила с Виктором Сынковым, которого называют челнинским аналогом известного московского художника Анатолия Зверева.
- Недавно я вернулась из Елабуги, с его посмертной выставки. Год назад он трагически ушел из жизни. Ему было чуть за сорок.
Виктор был художником "маленького" формата. В его рисунках было столько жизни, мыслей...Они очень емкие, законченные. Можно брать каждый и переносить на большой холст. Что многие и делали. В его мастерской стоял короб, куда он бросал свои рисунки. Каждый, кто хотел, мог брать их оттуда.
Челнинский художник Саша Петров как-то ездил с ним в Москву. Рассказывает, что Витя взял с собой часть рисунков и раздавал их там. Когда люди были готовы заплатить за них, он как-то сжимался - не знал, сколько что стоит. Ему было легче отдать, чем продать. Кстати, большей частью "выставочные" художники не умеют продавать свои работы. В принципе, они, мне кажется, и не должны это делать. Уметь должен кто-то другой.
- После Казани у тебя были выставки?
- Где-то через год выставилась в Набережных Челнах с командой художников-прикладников - Людой Крупской, Лилей Сафиной, Ольгой Сорокиной, Валерием Шимановским. Мы все занимаемся декоративно-прикладным искусством, но каждый в своем направлении. Я расписываю ткани, другие работают с глиной, кожей.
Вместе мы сделали "драконью" выставку "Тутти-фрутти" в набережночелнинском культурном центре "Эврика". Затем было несколько выставок в Нижнекамске, где, к сожалению, нет хорошего выставочного зала. Ездили в Казань на августовскую ярмарку, все получили дипломы и денежные премии. Сейчас готовимся к следующей выставке, где планируем дать вторую жизнь тому, что обычно зовется "вторсырьем". Это будет что-то вроде творческого вклада нижнекамских художников в программу ресурсосбережения.
- Чтобы организовывать выставки, необходимы деньги. У вас, как я поняла, с ними не очень...
- Помогают меценаты. Причем это не всегда состоятельные люди. Иногда ценители делятся тем немногим, что у них есть. Мы принимаем помощь, но всегда взамен дарим свои работы.
Без выставок художнику трудно существовать. Одно дело, когда ты, находясь в мастерской, видишь каждую картину в отдельности. Другое дело - на выставке, где все воспринимаешь сразу. И не только ты. Иногда поражает оценка даже непрофессионала. Мне запомнилось, как сказал плотник, который помогал нам развешивать работы в галерее "Волга". Когда он прошелся по залу, осмотрел все и сказал: "Сколько работаю здесь, первый раз вижу такую радостную, яркую выставку".
- Ты считаешь себя художником сегодняшнего времени?
- Трудно сказать. У меня есть работа "Бременские музыканты". Очень давно ее сделала. Но до поры до времени даже в Казань не возила, потому что уже в Нижнекамске мне сказали, что ни на какую выставку ее не возьмут. Тогда предпочтение отдавалось рабоче-крестьянской тематике. А у меня были нарисованы какие-то непонятные лица. Зато когда в 1987 году казанцы приехали отбирать работы на выставку "Эксперимент", они на нее сразу обратили внимание. Ее время пришло. Так же и с другими работами.
А я продолжаю заниматься тем, что составляет смысл моей жизни, и не пытаюсь определить, насколько то, что я делаю, соответствует времени. Так интереснее. Может быть, я уже опоздала, а может, у меня все еще впереди.
Интервью взяла
Ирина МИТРЮШКИНА.
На снимках: Татьяна Макарова и ее работы.
