Могила Цветаевой: хроника несостоявшейся сенсации

КАМЕНЬ С ДУШИ

К памятному камню на Петропавловском кладбище люди приходят с цветами и читают стихи уже больше полувека. И чем дальше, тем реже вспоминают, что это кенотаф. Поэтому неудивительно, что время от времени нас ошарашивают новостью: найдена настоящая могила Марины Цветаевой! И вроде как камень с души…

Один из таких видеороликов недавно завирусился в Сети. Но сенсации и на этот раз не случилось. Версия тревел-блогера Игоря Оболенского сама по себе не новая. Но сам факт появления ролика возвращает к вопросу: что именно мы называем сегодня могилой Цветаевой и так ли уж это важно – знать точное место ее захоронения?

«В ЭТОЙ СТОРОНЕ КЛАДБИЩА…»

Марину Цветаеву похоронили 2 сентября 1941 года на Петропавловском кладбище. Похороны были скромными. Спустя много лет ее сестра Анастасия приехала в Елабугу навестить могилу, но очевидцев, которые могли бы показать точное место захоронения, к тому времени уже не осталось. Установив на кладбище крест, Анастасия Ивановна ограничилась осторожной надписью «В этой стороне кладбища похоронена Марина Ивановна Цветаева». В 1970 году вместо креста появилось гранитное надгробие. Со временем исчезла и важная оговорка – «в этой стороне…». Условное место стало восприниматься как настоящая могила.

Сегодня объект «Могила Марины Цветаевой» имеет статус памятника истории и культуры федерального значения. В 2025 году для него и кладбищенской часовни была утверждена объединенная зона охраны. Ситуация, мягко говоря, странная: государство охраняет могилу, точное местоположение которой не установлено.

Конечно, это никак не умаляет нынешний мемориал в Елабуге. Он давно и заслуженно стал местом притяжения цветаеведов и любителей поэзии Серебряного века. Но статус памятного места и настоящая могила – всё-таки не одно и то же.

К слову, еще один памятный знак установлен в Тарусе Калужской области – камень с надписью «Здесь хотела бы лежать Марина Цветае­ва». И это правда. Марина Ивановна неоднократно указывала место, где хотела бы быть похоронена, – в ее любимой Тарусе, на высоком берегу Оки. Но вопрос об эксгумации и перезахоронении всерьез никогда не поднимался.

ТАЙНА, ПЕРЕЖИВШАЯ ВСЕХ СВИДЕТЕЛЕЙ

Автор упомянутого ролика озвучивает версию, согласно которой останки поэта находятся не под нынешним мемориалом, а на другом участке Петропавловского кладбища – возле старой стены, где в годы войны хоронили людей, умерших неестественной смертью. Но, справедливости ради, елабужские исследователи присматривались к этому участку задолго до заезжего любителя сенсаций.

Похожие поиски велись еще в 1980-е годы. Тогда же появились две так называемые «версионные» могилы – Чурбановская и Матвеевская. На первую указала местная жительница Мария Чурбанова, вторая связана с воспоминаниями семьи Матвеевых.

Самую большую работу в этом лабиринте из предполагаемых могил проделала Елена Поздина – первый директор Дома памяти Марины Цветаевой в Елабуге. Сверив рассказы старожилов с архивом ЗАГСа, старые планы кладбища и материалы предыдущих поисков, она пришла к выводу, что обе «версионные» могилы с Цветаевой никак не связаны. А искать следует в «углу» старого ряда, где, по свидетельствам елабужан, хоронили самоубийц и утопленников.

По архивам краевед восстановила последовательность захоронений и сопоставила с расположением могил. В цепочке оставалось место, которое, по ее реконструкции, приходится как раз на начало сентября 1941 года – время похорон Цветаевой. Поздина считает, что именно здесь может находиться настоящая могила поэта. Но признает: без археологического и генетического подтверждения это всего лишь одна из версий.

Новое в нынешней истории только то, что завирусившийся ролик возвращает в публичное пространство старый спор о возможности ДНК-экспертизы как един­ственного способа поставить точку в этой истории.

ЗАМКНУТЫЙ КРУГ

Против эксгумации выступает внучатая племянница Цветаевой Ольга Трухачёва – внучка Анастасии Цветаевой. Да и сама Анастасия Ивановна была категорически против того, чтобы тревожить прах сестры. Для нее это было неприемлемо и с религиозной, и с нравственной точки зрения.

Кроме того, есть сугубо технические сложности. Старое кладбище – не лабораторный стенд. Если предполагаемая могила определена неточно, исследование может затронуть соседние захоронения. В Елабужском музее-заповеднике прямо говорят: без надежных доказательств вскрывать старые могилы недопустимо. Конечно, существуют и более деликатные методы, например шурфирование, но и они требуют достаточно точной локализации.

Получается замкнутый круг: для ДНК-идентификации нужны останки, но само исследование возможно лишь при условии четкого понимания, где их искать.

«НАШЛИ! И УЖЕ ПЕРЕЗАХОРОНИЛИ...»

Есть соблазн спросить: зачем вообще всё это нужно? В конце концов Цветаева давно обрела в Елабуге то, чего была лишена в последние годы жизни, – признание. Есть музей, Дом памяти, литературная премия и фестиваль ее имени, а также мемориал на Петропавловском кладбище.

Но есть и другая сторона. Для истории важны не только символы, но и точность. За 85 лет с могилой поэта связано столько легенд, что сама эта неопределенность стала частью цветаевского наследия.

Расскажу еще одну историю. Невыдуманную, к сожалению.

Много лет назад, оказавшись впервые в Елабуге, я, естественно, попросила показать мне могилу Цветаевой. Проводить вызвался молодой инструктор горкома партии. По дороге разговорились, и дернуло меня сказать: мол, жаль, что настоящей могилы нет, вряд ли уже отыщется. «То есть как это нет могилы? – обиженно вскинулся мой провожатый. – Нашли! И уже перезахоронили. Там и памятник стоит». 

Короче говоря, инструктор перепутал Цветаеву с На­деждой Дуровой и привел меня на Троицкое кладбище к могиле кавалерист-девицы.  

ИСТИНА ИЛИ КАПИЩЕ?

Сейчас этот давний случай звучит как анекдот. Но время было такое, многие тогда искренне считали, что самоубийство Цветаевой бросает тень на саму Елабугу. Поэтому в высоких кабинетах, мягко говоря, не приветствовали «плач по белоэмигрант­ке», подразумевая под этим уже тогда нескончаемый поток паломников к последнему пристанищу поэта.

Времена изменились, и сегодня уже не нужно доказывать, что Марина Цветаева достойна памяти. Наверное, потому и не отпускает история с ее могилой. Всегда были и наверняка будут люди, которым важно заполнить зазор между «официальной» памятью и точным знанием. В любом случае приходить сегодня к Цветаевой хорошо бы не только с цветами. Но и с пониманием, что Елабуга продолжает хранить одну из тех тайн, которые ставят перед нами уже не археологический, а чисто человеческий вопрос: что именно нам нужно от прошлого – неудобная правда или еще одно благо­устроенное капище?

Не пропустите самое интересное в канале MAX газеты «Республика Татарстан»

Больше статей и новостей в «Дзен»