«РОСТ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СТАНОВИЛСЯ НЕ ПРОСТО ЖЕЛАТЕЛЬНЫМ, А НЕОБХОДИМЫМ»
Марат Гадыевич, каким был общественно-политический фон в республике в начале 90‑х, когда шла работа над проектом Конституции?
Начало 90-х стало временем масштабных перемен на всей территории бывшего СССР. Экономические показатели конца 80-х свидетельствовали о глубоком кризисе, а сложившаяся система госуправления и методы хозяйствования вызывали серьезное социальное недовольство. Дискуссии, охватившие всю страну, активно шли и в Татарстане.
Наша республика занимала четкую позицию: мы выступали за сохранение СССР. Она была последовательно обозначена, и даже принятие в 1990 году Декларации о государственном суверенитете не означало разрыва с союзным государством: суверенитет предполагалось реализовать в рамках единого союзного пространства. Однако ход событий оказался вне нашего контроля – страна распалась.
На этом фоне остро встал вопрос о месте Татарстана в составе Российской Федерации. Наша позиция оставалась однозначной: республике требовалось больше полномочий, чем предусматривалось ранее. До этого, несмотря на учет национальных особенностей, у Татарстана фактически не было значимых рычагов для распоряжения собственными ресурсами.
При этом республика демонстрировала высокие экономические показатели в масштабах России, но в социальной сфере заметно отставала от других субъектов. Во многом причиной этого была жесткая распределительная система в рамках РСФСР: экономическое положение республики не соответствовало уровню ее социального развития. В этих условиях рост самостоятельности становился не просто желательным, а необходимым.
Россия провозгласила себя федеративным государством. В мире существует около 28 федераций, и каждая из них по-своему выстраивает баланс полномочий между центром и субъектами ‒ универсальной модели здесь нет. Но в любом федеративном государстве субъекты обладают определенными элементами собственной государственности. Этот принцип, закрепленный в Конституции России, и сегодня воспринимается в стране неоднозначно: до сих пор есть сторонники унитарной модели государственного устройства.
«ТАТАРСТАН ПОЛУЧИЛ ЧУТЬ БОЛЬШЕ ПОЛНОМОЧИЙ»
Какие статьи вызывали самые ожесточенные споры в рабочих группах, занимавшихся вопросами взаимоотношений центра и республики?
Основные разногласия с федеральным центром касались распределения полномочий. Татарстан настаивал на расширении своих прав в распоряжении ресурсами в силу кардинально иного экономического положения республики. Если взглянуть на статистику, то среди 89 субъектов РФ донорами, по разным оценкам, являлись лишь 10–14 регионов, остальные существовали на дотациях. То есть большинство субъектов фактически зависело от централизованного перераспределения средств.
С нашей точки зрения, и я придерживаюсь этой позиции до сих пор, такая модель не вполне справедлива: значительная часть ресурсов проходит через федеральный центр, а стимулов для выхода из дотационного состояния у регионов практически нет. В результате Россия остается одной из стран с самым высоким в мире уровнем перераспределения валового продукта: за счет этого удается поддерживать приемлемый уровень жизни во всех субъектах. При этом неравномерность распределения ресурсов ‒ объективный факт, который нельзя игнорировать.
В этих условиях Татарстан последовательно отстаивал идею, что использование недр должно учитывать интересы народа республики. Эту позицию удалось реализовать начиная с периода приватизации – мы сохранили контроль над добывающими компаниями, а ключевые параметры собственности закрепили за жителями Татарстана.
Каким был механизм согласования текста Конституции с Москвой и как выстраивалась работа внутри республики?
В течение трех лет, с 1992 по 1994 год, шли напряженные переговоры. Это были даже не телефонные звонки ‒ делегации встречались регулярно. Я лично участвовал в этой работе. Ключевые спорные вопросы решались на уровне двух президентов, и в 1994 году удалось заключить Договор о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий. Татарстан получил чуть больше полномочий, чем это было предусмотрено федеральным законодательством для других субъектов.
Конституция России тоже менялась…
Да, российская Конституция тоже претерпела изменения в начале 20-х годов текущего века, поправки были одобрены народом. Мы живем в едином правовом поле. У него есть определенные плюсы: оно достаточно стабильно и везде одинаково ‒ это очень важно.
Татарстану удалось с учетом поправок сохранить свою Конституцию. С другой стороны, федеральное законодательство предполагает возможность развития республики, ее культуры, языков и так далее ‒ а это самое главное. Это удалось отстоять именно благодаря тому, что Россия сохранила федеративный характер своего государственного устройства.
«МЫ СТАРАЛИСЬ ВЫСТРОИТЬ ОСОБУЮ МОДЕЛЬ ПРИВАТИЗАЦИИ»
На стадии становления Татарстана, в начале 90-х, с точки зрения экономики принципиально важно было сохранить республиканскую собственность в базовых отраслях. Как удалось решить эту задачу?
Это удалось сделать, и это самое главное. Дело в том, что в России была запущена обезличенная с точки зрения субъектов модель приватизации ‒ везде всё делалось одинаково. Это привело к тому, что крупные финансовые группы, обладавшие большой финансовой мощью, могли приобрести собственность в любой точке России.
В Татарстане мы старались выстроить особую модель приватизации, чтобы значительная часть собственности осталась в руках республики. Это делалось осознанно.
Оказалось, что наша линия была, в принципе, правильной с точки зрения общегосударственных интересов.
За счет чего Татарстану удалось совершить рывок в социально-экономическом развитии?
Раньше Татарстан по уровню социально-экономического развития находился ниже среднего, а сегодня уверенно занимает лидирующие позиции. Вряд ли это случилось само собой. За этими достижениями ‒ целенаправленная политика руководства республики на протяжении трех десятилетий. Результат говорит сам за себя, и с этим сложно спорить.
Достаточно взглянуть на то, как преобразились наши населенные пункты ‒ не только Казань, но и районные центры. Появились современные дороги, в школах ‒ бассейны, в районах ‒ ледовые и спортивные дворцы. Еще в советское время о таком не могли и мечтать: даже в самых смелых планах не было подобных проектов.
Сегодня Татарстан ‒ не просто заметный субъект Федерации, а регион с устойчивым авторитетом. Республика всё громче заявляет о себе и на международной арене. Это закономерный итог последовательной работы, а не случайность. Ведь можно было ничего не делать и остаться рядовым провинциальным регионом. А сейчас Татарстан ‒ признанный туристический центр: ежегодно республику посещают около пяти миллионов туристов.
Вообще, опыт Татарстана может представлять ценность и на международном уровне: нам удалось разрешить потенциально конфликтную ситуацию не силой, а за столом переговоров. Это принципиально важный пример.
«ВО ВРЕМЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ ВСЕГДА УСИЛИВАЕТСЯ ‒ ЭТО НОРМАЛЬНО»
Насколько сегодня сильны позиции тех, кто против федеративного характера отношений центра с субъектами?
Трудно сказать. Хотя действовала Конституция, был такой политик Владимир Жириновский, который всегда говорил, что Россия должна быть унитарной, между регионами не может быть никаких различий.
С 2022 года идет специальная военная операция. Я должен сказать по этому поводу: во время военных действий центральная власть всегда усиливается ‒ это нормально, это закономерно. Поэтому сейчас разговоры на эту тему, с одной стороны, поутихли. С другой стороны, федеральная власть прекрасно понимает, что Россия состоит из разных народов. И в условиях СВО надо крепить единство всех этносов. Мы это чувствуем. По сути, слово «федерализм» сейчас не произносится так часто. Но федеральная власть понимает, что никаким давлением добиться единства невозможно. Государственное устройство должно быть привлекательным для всех народов. И СВО показывает, что народ это понимает и, по сути, стремится к единению.
Не пропустите самое интересное в канале MAX газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
