«КАЖДАЯ САМОДЕЛЬНАЯ МИНА – ЭТО СЮРПРИЗ С ГОЛОВОЛОМКОЙ»
Казанец Павел Игнашкин ушел добровольцем на СВО в самом начале спецоперации, в апреле 2022 года, тогда ему уже исполнилось 50 лет. Службу начинал рядовым. В 2025 году командование направило его на курсы младших лейтенантов. За проявленную в боях храбрость и героизм фронтовик награжден двумя орденами Мужества, медалью «За воинскую доблесть» и другими знаками отличия. Дома в Казани его возвращения с Победой ждут супруга и двое взрослых детей.
Сейчас подразделение, где служит Павел Игнашкин, выполняет боевые задачи на самом главном направлении СВО – славянско-краматорском.
«Направление сложное, но поставленные командованием задачи мы выполняем. Сейчас меня повысили в должности – назначили командиром инженерно-дорожного взвода. Вначале мы освободили Соледар, потом Константиновку, другие населенные пункты. Как обычно, у саперов здесь очень много работы. Противник при отступлении оставляет нам множество сюрпризов, причем в самых неожиданных местах. Это манера украинской армии. Минируется всё – от ручек дверей подъездов и входов в подвалы до обычных бытовых вещей, которые могут показаться привлекательными трофеями для наших бойцов», – рассказал офицер.
Видео: Алина Гайфуллина / «РТ»
Чтобы минимизировать потери от вражеских мин, Павел Игнашкин, кроме привычной работы по разминированию местности, лично проводит занятия с бойцами. Рассказывает, по каким приметам быстрее всего обнаружить растяжку с гранатой, как распознать мину-ловушку. Многие на первый взгляд мелочи позволяют избежать серьезных ранений и гибели.
«При отступлении ВСУ минируют всё, что возможно. И средства минирования сейчас изменились. Саперы украинской армии перешли на самодельные взрывные устройства, потому что самоделки намного труднее обезвреживать, чем фабричные стандартные мины натовского производства. Каждая самодельная мина – это сюрприз с головоломкой, в которой все решения индивидуальны», – пояснил командир инженерно-дорожного взвода.
Он уточнил, что противник применяет и классическую военную тактику – дистанционное минирование. Это когда взрывоопасный предмет (ВОП) доставляется дроном и аккуратно кладется в неприметное место. ВОП может быть замаскирован под бытовой предмет.
Не менее серьезную опасность представляют так называемые мины «Джоники». Это взрывные устройства небольшого размера, которые непрерывно сканируют местность вокруг с помощью электромагнитного излучения. Когда человек с оружием или другими металлическими предметами приближается к боеприпасу на полтора-два метра, чип в этой мине фиксирует изменение магнитного поля и дает команду на подрыв устройства. Кроме этого, «Джоники» очень чувствительны к вибрации грунта, поэтому они способны срабатывать даже в том случае, если у человека нет с собой металлических предметов.
Фото: © из архива Павла Игнашкина
«Это очень опасный тип противопехотных мин. Но мы прекрасно научились их выявлять и обезвреживать. Уничтожаем выстрелами из автомата или подрывом. А бойцов предупреждаем, чтобы они ни в коем случае не пытались самостоятельно разминировать устройство. Его категорически нельзя трогать, передвигать и даже приближаться к нему», – подчеркнул Игнашкин.
«МИНОЙ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ ДАЖЕ ОБЫЧНАЯ ШОКОЛАДКА!»
Чаще всего при оставлении позиций бандеровцы оставляют в блиндажах заминированные аптечки, сумки саперов, коробки с боеприпасами. Всё это внешне выглядит так, будто вражеские солдаты забыли их в спешке.
«К сожалению, некоторые молодые бойцы радуются трофеям иностранного производства и получают ранения. Бывает, что и штабные документы специально минируются. Миной может оказаться даже обычная шоколадка! Казалось бы, там и заряд не спрячешь, и заводская упаковка будет нарушена. Но нет! Вражеские минеры делают так, что и шоколадка выглядит как фабричная, а внутри – 100 граммов пластида…» – продолжил рассказ офицер.
По его словам, во время занятий с бойцами сотрудники саперных подразделений учат их анализировать ситуацию в целом. Если воин штурмового отряда увидел в лесу шоколадку, он должен сначала подумать, откуда она там взялась.
Фото: © из архива Павла Игнашкина
«Чтобы защитить наших ребят, мы всегда учим их простому правилу. В боевой зоне можно поднимать только то, что сам уронил или положил. То же самое относится к упавшим дронам противника. Если беспилотник взорвался после падения, значит, в нем таится опасность. Возможно, взрыватель по каким-то причинам не сработал в воздухе, но может взорваться при попытке поднять его с земли. Этого делать нельзя! Это уже работа саперов», – подчеркнул командир инженерно-дорожного взвода.
«КАКИХ-ТО СУПЕРМОДЕЛЕЙ НА ФРОНТЕ НЕ ПОЯВИЛОСЬ»
Арсенал мин стран НАТО постоянно пополняется новыми моделями, которые становится всё сложнее обнаруживать. Многие современные образцы делаются целиком из пластика и взрывчатого вещества. Тем не менее наши саперы научились быстро распознавать и обезвреживать новинки.
«В любом взрывном устройстве обязательно присутствуют металлические детали, пусть и в самом минимальном количестве. Например, миниатюрнейшая плата с электронным чипом. Да, она весит миллиграммы. Но она есть! Надо только чутко уловить», – отметил Павел Игнашкин.
В то же время он поделился наблюдением, что бандеровцы в последнее время стали делать взрывные устройства с большим количеством металла. Очень активно используют в качестве поражающих элементов не только шарики от подшипников, но и саморезы, кусочки металла и даже швейные иглы!
«Особого развития технических новшеств, как это происходит в производстве БПЛА, мы в минах противника не видим. Каких-то супермоделей на фронте не появилось. Но все мы помним, что сапер ошибается только один раз в жизни. Поэтому к каждой, даже очень старой фабричной модели мы подходим как к уникальному устройству», – пояснил фронтовик.
Фото: © Юлия Бидун / «РТ»
По словам Игнашкина, на передовой меняется не столько арсенал мин, сколько алгоритм действий самих саперов. Они стали более универсальными. Сотрудники инженерных подразделений всё чаще включаются в состав наступающих штурмовых групп.
«ЖИВЕМ С БОГОМ В ДУШЕ»
Что помогает нашим воинам выдерживать тяготы войны? На этот вопрос Павел Игнашкин ответил так.
«Для меня главная опора – это вера и дух. Я русский православный человек. В самые трудные моменты боя мысленно обращаюсь с молитвой туда, на небеса. И, знаете, каждый раз неизменно получаю в ответ незримую помощь! Сколько раз меня спасала молитва и надежда на Божию милость! У русских существуют обычай говорить уходящим в дорогу: «Ну, с Богом!» Так, с Богом в душе, мы и живем. Так же живут на фронте все наши воины, независимо от веры и национальности – русские и татары, башкиры и якуты, чуваши и марийцы. Потому что здесь, на фронте, мы все – братья. А Татарстан для нас, уроженцев этого края, – наш общий дом», – подчеркнул офицер.
По словам представителя Русского национально-культурного объединения РТ, заведующей Музеем Константина Васильева Ольги Вечкановой, наши герои – участники специальной военной операции, как правило, не эмоциональные люди, но обладающие сильным духом, стальной волей.
«В каждом из них видишь внутри этот стержень. Крепкий, сильный. Тот, что не выставляют напоказ. В беседе с ними чувствуешь силу, мудрость и любовь к Родине. Эта любовь, она безусловна, как любовь к матери. А что любовь, то и есть самое настоящее золото», – подчеркнула она.
Не пропустите самое интересное в Max и Telegram-канале газеты «Республика Татарстан»
Больше статей и новостей в «Дзен»
