18 ноября 2018  3:33
Распечатать

Ахат Гаффар: Два пугала

ТВОРЧЕСТВО


На березы во дворе дома расселись грачи. Асхапия установила новое пугало в своем огороде.


Деревенское стадо пришло, так что корова, теленок и двухгодовалый бычок уже стояли в хлеву, овцы и барашки блеют там же, куры и цыплята угомонились на насестах, да и утята накормлены досыта. Дворняга по кличке Акбар в конуре дремлет, а два кота где-то гуляют — да и Аллах с ними!.. Доченька Хадича, наверное, телевизор смотрит. А сын Гаденан только что наладил свой мотоцикл и намеревается куда-то укатить. У него завтра последний экзамен — заканчивает школу.


Раздумывая про все это, Асхапия хозяйским взглядом еще раз осмотрела свои любовно ухоженные овощные грядки, посаженные на участочке между картофельной и смородиновой плантациями. В общем-то, все хорошо взошло, укоренилось и первые листочки выпустило. Только вот соседские куры да грачи вконец досадили своими налетами и набегами, но уж теперь-то при таком пугале больше не отважутся. Вот ведь оно — чудище! Точь-в-точь сам хозяин.


На прозвучавший за спиной вопрос: «Что это такое?» — она и не оглянулась. Это ее супруг Сагит пришел с работы.


Она не спеша вытерла о передник свои запачканные землей руки. Обрадовалась, конечно, приходу супруга. Руки она вытирает как-то по-особенному, будто поглаживает розовый бочок редиски, выглядывающей из земли.


Сагит, кивая на пугало, одетое в его солдатскую одежду, переспросил:


— Что это такое?


— Это ты, — спокойно ответила Асхапия.


— Вижу. Но ведь эта одежда еще и для работы годилась.


— Да ладно тебе! Варишь да варишь на своей сварке — дырка на дырке. Только одно решето и осталось от твоей одежды!


— Ну и что? До сих пор ничего из этих дырок не выпадало ведь.


— Конечно, ежели что продырявить — так это по твоей части.


Сагит, краешком глаза взглянув на загорелую треугольником ее грудь, поспешно согласился:


— Ну, это уж точно.


— Что значит «точно»? Что-то не так?


— А ты ничего не нашла, кроме моей формы гвардии сержанта?


— Самая подходящая.


— Ну?


— Когда ты вернулся в ней из армии, я испугалась.


— Ну? — повторил Сагит.


— Вот теперь пускай соседские курицы да грачи пугаются!


— «Пускай пугаются…» — передразнил жену Сагит. — Может быть, они меня… того… любят… потому, наоборот, слетаться будут.


— Иии Алла! — воскликнула Асхапия.


Сагит взял лейку с водой, не спеша полил чесночную грядку. И спросил с напускной суровостью:


— Ужин готов?


Асхапия спокойно и ласково ответила:


— И баня тоже готова.


* * *


Вечерняя роса прибила дневную пыль, полная луна уже воссела на темнеющие небеса, ветки черемухи, вишни, яблонь выпрямились в воцарившейся прохладе. Сагитдин, докуривая сигарету, вышел в огород и стал на задках. Босиком, в белой рубахе и штанах. Приятная истома разлилась в груди. Он благоговейно вдыхал ароматы черемухи, пионов и запахи деревенской речушки. Тихо вокруг. Лишь в кустах диких вишен заливается неугомонный соловей да лягушачье кваканье доносится с Липового озера. Хорошо! Вон и пугало как четко просматривается. Пугало в солдатской форме. Надо же догадаться! Пускай стоит. Вон какой строгий. Всегда настороже. Сагит улыбнулся ему. Да, хорошо после баньки! Вон как завораживающе светит располневшая луна. Да, тихо. Особенно после того как Гаденан заглушил свой мотоцикл у ворот. «Так ведь, луна?» — подмигнул Сагит небесному светилу. Молчит далекое светило. И катит себе дальше. Точь-в-точь как его Асхапия, которая после жаркой парки майским веничком то ли медленно скатывается с полки, то ли бессильно сползает и не спеша исходит в предбанник.


Сагит в последний раз затянулся сигаретой и кончиком указательного пальца щелкнул окурок в сторону картофельной грядки. И только тогда при свете полной луны вдруг увидел, что, оказывается, и соседка Гульбахар, когда-то в годы давней юности примеченная им, поставила новое пугало. В ярко-синем платье. В том самом крепдешиновом платье, которое она ни разу не надевала с тех пор, как проводила в армию Сагита.


Луна освещала круглые полупрозрачные белые горошинки этого платья, и свет ее растворялся в них…


Сагит неожиданно для себя тяжело вздохнул и медленно отправился спать.


* * *


Луна окончательно взошла. Ветки черемухи, вишен, сирени и яблонь, как и все вокруг, окутались серебристым мраком и поникли до восхода солнца.


Грачи, то и дело переговариваясь и бранясь между собой, дремлют на березах. Смолк и соловей. И тут пугало в солдатской форме заговорило:


— Здравствуй. Как дела?


— Да вот, постирали, отутюжили и поставили сюда, — ответило пугало в крепдешиновом платье.


— Ты почти не изменилась, — заметило пугало в солдатской форме.


— Ты тоже, — ответило пугало в синем платье. — Остался таким, каким я тебя ждала из армии, и таким, каким вернулся. Несуразным.


— Как это?


— Не обижайся.


И только лишь полная луна видела, как два пугала приблизились друг к другу и обнялись. Земля уже просыпалась…


Похороны


Вся жизнь моя прошла с часто повторяющимися словами «умереть бы…» И только умирая, я не сумела сказать: «Жить хочется!» А было уже поздно и жить, и умирать.


Оказывается, после моей смерти нашлись и такие, что были против моих похорон на татарском кладбище. Да, конечно, я — лишь обыкновенная чувашская женщина Василиса. А ведь, кажется, я всегда пользовалась и уважением, и доверием в этой татарской деревне. Меня величали Василисой Павловной. А мне было приятно, что млад и стар — все называли меня просто Василей. Я работала ветеринаром, однако никто меня за глаза не называл «конским доктором», коновалом.


Как-то раз позвал меня Каримулла-агай, который жил через два дома от нас по нашему порядку. У них подрастал бычок, и пришла пора его кастрировать. Так что, закончив все срочные дела, я к приходу деревенского стада пошла к ним. Каримулла-агай собрал во дворе пять-шесть соседей, среди которых были кузнец и учитель-пенсионер Госман-абый, чтоб стреножить и свалить сообща наземь бычка. Поздоровалась я с ними, подошла к бычку и, отвлекая его ласковыми словами, быстренько обвязала его ноги и одним легким движением сама и свалила.


Работу я свою знала прекрасно и привыкла делать все сноровисто. Так что через несколько минут бычок уже спокойно стоял в хлеву и жевал свежее сено. После чего я ушла домой, оставив животное на попечение мужчин. Мне позже передали, что мужчины еще долго во дворе восторгались моим уменьем и сноровкой. А что тут особенного? Я всего лишь добротно сделала то, что умела и должна была делать. То, чему меня научили и чем я жила.


Да, можно научиться жить. И работать тоже. Но вот, оказывается, никогда невозможно научиться умирать… Между тем учат всему и всему учатся. Не учат только тому, как вздохнуть в последний раз. Этот вздох совершаешь ты сам и только сам, лично… В самый последний раз так же, как и в первый раз в жизни. Подобно первому крику новорожденного. Правда, и само рождение, и первый крик, и обрезание пуповины проходят легко, потому что ребенок еще почти ничего не чувствует.


Можно вынести, выдюжить и разлуку с родиной. Самое мучительное — когда хоронят на чужбине. Моих деда и бабушку, а вместе с ними и моего будущего отца сослали в Сибирь из чувашской стороны лишь за то, что крыша их дома была дощатой. Можно подумать, что не хватало досок кому-то на гробы…


Мой муж доски, предназначенные для моего бокового, левого по Мекке, лэхэта сделал очень аккуратными и ровными, постаравшись, чтобы ни единая капелька воды и пылинка бывшего уже мира не просочились сквозь щели и не упали на мое легковесное, словно выпавшее в последнюю августовскую ночь никчемное уже стрекозиное прозрачное крылышко. Поэтому я, в знак благодарности за это, при самом последнем вздохе успела произнести: «Ля Илахи Илалаху Мухаммад-расулуллах». Иначе как же? Не в соседней же русской деревне будут меня хоронить. Муж — правоверный мусульманин, дочь записывали татаркой, а я никогда не была православной и крестика не носила. Я — простая чувашка. В нашей сибирской деревне, где я росла, не было ни церкви, ни мечети. Все сельчане знали о том, кто что у себя прячет: кто Библию, кто Коран. В сундуке моих родственников — Исмагил-абыя и Марии-апы — эти книги всегда лежали рядышком. И они нам читали то одну, то другую. Исмагил-абый носил на шее оберег — треугольный с сурой из Корана. Перед преданием его тела земле Мария-апа надела на него этот амулет.


Училась я в институте. В дни, когда меня должны были оставить в аспирантуре, пошла на концерт, после которого были танцы. Там один из парней, играя на гармони, не сводил с меня глаз. Поженились мы с ним. После смерти свекрови, жившей в Татарии, мы переехали сюда и обосновались здесь. В день моей кончины один из наших односельчан, оказывается, заявил, что меня нельзя хоронить на местном татарском кладбище. Но я к тому времени уже успела на последнем вздохе сказать молодому мулле: «Ля Илахи Илалаху».


Мусульманское кладбище, где и я покоюсь, тенисто от белоствольных берез. Правда, здесь тесновато, но земля не тяжкая…


* * *


— При жизни небеса бездонны. После смерти и звезды полегчают, — после этих слов Василя еще успела утереть непрошенную слезу уголочком платка…


Где-то вдали полыхают зарницы. На лугу, за голубеющим при свете полной луны кладбищем старая кобылица нежно облизывает шершавым языком только что родившегося жеребенка… А перед печкой в деревянном татарском доме муж Васили перебирает клавиши гармони с неотстегнутыми ремешками на плотно сжатых мехах и силится подобрать какую-то мелодию своими негнущимися натруженными пальцами.


— Присоединяйся, Акбар, — сказал он лежащей возле себя собачонке.


Перед самым последним вздохом я уже точно знала, что мой муж, который увлажнял последней каплей воды мои губы, уже никогда не сойдется ни с какой иной женщиной. Но я не успела сказать ему об этом. Все недосказанное умершими снится живым…


Дата:22.06.2006
Выпуск: № 123-124 (25719)


Добавить комментарий

Алексей-Костин 17.11.2018

А начинал подсобным рабочим

В последнее время в Чистопольском районе на руководящие посты всё чаще назначают довольно молодых управленцев....
1990
скончалась-сакина-шаймиева 16.11.2018

ШАЙМИЕВА Сакина Шакировна

Общественность Республики Татарстан понесла тяжелую утрату. 16 ноября 2018 года на 80-м году жизни после болезни скончалась Сакина Шакировна Шаймиева, супруга первого Президента Респуб­лики Татарстан, Государственного Советника Республики Татарстан....
3860
прощание-в-сакиной-шаймиевой 16.11.2018

На церемонии прощания

В Казани состоялась церемония прощания с супругой первого Президента Татарстана, Государственного Советника республики Минтимера Шаймиева Сакиной Шакировной....
7150
дворник на улице 16.11.2018

Альметьевск и Набережные Челны вошли в десятку чистых городов

В ходе всероссийского опроса респондентам предлагалось оценить утверждение «В моём районе чисто, мусор убирают своевременно»....
2470
сосна 16.11.2018

Есть лесопитомник, будут и качественные саженцы

В Министерстве лесного хозяйства подвели итоги работы по выращиванию посадочного материала....
1870
  • Мнение

    Альберт ГИМАЛЕТДИНОВ, руководитель регионального общественного Союза танкистов, заведующий Музеем боевой славы Казанского танкового училища:

    альберт-гималетдинов

    Казань по праву стала танковой столицей России. Раньше было много училищ, которые готовили офицеров­-танкистов, – Челябинское, Харьковское, Киевское, Ульяновское… А сегодня Казанское осталось единственным на всю страну. Это легко прослеживается, например, по танковому биатлону – практически в каждом экипаже есть танкист­-казанец.

    Все мнения
  • Найди свою малую Родину
  • А что в Сети?


  • Дни рождения

    18 ноября

    Наиля Хакимовна Гараева, актриса, народная артистка Татарстана, лауреат Госпремии им. Г.Тукая.

    Юрий Леонидович Жуков (1967), директор Государственного ансамбля песни и танца Татарстана.

  • История в рисунках и цифрах

    11.01.1930

    11.01.1930

    Газета «Республика Татарстан» («Красная Татария»), №08-11.01.1930

    Другие рисунки и цифры

    СПЕЦСЛУЖБЫ

    112 - Единый номер вызова экстренных оперативных служб
    спецслужбы
    Единый номер
    всех спецслужб – ВИДЕО

    Книга жалоб

    Другие жалобы

    Цены на рынках


    Архив выпусков

    Архив выпусков (1924-1931)

    Список всех номеров