30 мая 2020  11:24
Распечатать

Марья — Зажги снега

Опубликовано: 11.04.2002 0:00

Странно память человеческая устроена. Порой всего какая-то малая зацепочка всколыхнет такой вал воспоминаний, что диву даешься: как и где раньше-то это существовало, было так долго невостребованным? Вот и роясь недавно в народных календарях, вычитала, что исстари на Руси


14 апреля именовалось днем Марьи, прозвище которой было на редкость поэтичным — «Зажги снега».


Вычитала, и уж что-то больно знакомым прозвище это показалось. Ну да, еще же с детства оно на слух легло! Тоже ведь так старые люди прозвали в свое время нашего пастуха Марью. Отчаянную рыжеволосую молодую женщину с колдовскими зелеными глазами, появление которой в нашей деревне перевернуло всю размеренную жизнь…


Ранней весной, когда в глубоких оврагах еще лежали сугробы, у взрослых начинала болеть голова о том, кто станет пасти деревенский скот. Заработок за лето набегал не Бог весть какой, а требовалось найти такого человека, чтобы ленью не маялся, вставал с первыми петухами, спиртным не увлекался, животных жалел… Словом, хозяева подворий были в этом случае на редкость единодушны и привередливы, так что свои деревенские ни за какие коврижки скот пасти не соглашались. Искали добровольцев на стороне.


Кто уж присоветовал молодой женщине пойти в пастухи и пожить лето именно в нашей деревне, о том мне неведомо. Только с первого дня ее появления поползли слухи. Сначала всех смутило то, что молодуха потребовала себе лошадь. Имелся у нас в ту пору и целый конный двор, только все работающие лошадки были на строгом учете. Предложили Марье старого мерина Дружка, который еле копыта свои волочил, а еще — для смеха — необъезженного жеребчика Щеголя. К нему и парни-то, отслужившие в армии, опасались подступиться — уж сильно дикий нравом был.


Да, хотели посмеяться, но не тут-то было. Увела Щеголя Марья к себе на хуторок, где поселилась в пустующей избе. И для ребятни начались бесплатные концерты, когда она, натянув на себя мужские штаны, начинала объезжать жеребчика. Как не убилась бабонька — один Бог ведает. Только недельки через две, когда пришла пора выгонять скотину на зеленую травку, она уже уверенно держалась в седле. И Щеголь хоть танцевал под всадницей, бил норовисто копытом, но власть человека над собой признал.


«Порченая эта баба, вот попомните мои слова: немало плохого придет к нам с нею,» — разносила по деревне бригадирша Настя. К ней прислушивались, хотя и не любили. Среди сонма сплетен, которые всегда витали вокруг нее, случались и проблески здравого. А тут и впрямь непристойности налицо: это когда бабы в округе на лошадь садились, да в штанах, как мужики, шастали? И скот пасти поодиночке не вызывались: разве что в помощниках у собственных мужей были…


Эта же и вовсе новые порядки завела. Раньше пастухи харчевались по домам: у кого сколько скотины имелось, столько дней и столовались. Марья же кусочничать не стала, потребовала только, чтобы по очереди хозяйки приносили ей в день кринку молока. Картошку позаимстововала у соседки-старушки. Сама же на заброшенной ободворице огородик разбила, насадила там всего — овощей, зелени, даже кур завела.


Последнее обстоятельство нашим бабенкам даже понравилось: хозяйственная! А пуще того приглянулось им, что пастухом Марья оказалась на славу. Не ленилась — на Щеголе гоняла стадо в дальние, богатые травами луга (ближние отводились для покоса), так что буренки приходили домой с полным выменем молока. Скоро ведерницами стали самые неказистые коровки. И никогда не хлестала животину махалкой (длиннющий такой кнут с короткой ручкой). Тем не менее даже самые норовистые и бодливые коровы да бычки слушались ее с первого окрика.


Еще больше зауважали Марью те старушки, кто по слабости здоровья уже не мог держать корову и обходился козами. А это ведь вреднющие животины. Обычно к вечеру, когда приспевала пора собирать стадо в деревню, они во главе с козлом Кати-технички прятались где-нибудь в густом тальнике и выжидали, когда, отчаявшись их искать, пастух угонит стадо. А потом до самой ночи, бывало, орава пацанят лазала по кустам, вылавливая из зарослей этих коз — ведь глупы они так же, как и упрямы: а ну как волки на них ночью-то наткнутся, в клочья ведь разорвут!


Из года в год владелицы коз проклинали своих питомиц, однако одну-две на лето все же оставляли. И держали про запас пряники да баранки, чтобы задобрить соседских ребятишек, которые ради угощенья всегда готовы были искать этих блеющих тварей.


С появлением Марьи игра в прятки с козами закончилась. Не знаю уж как, но она приручила к себе рогатого вожака, даже назвала его Семеном. Козел ходил за Марьей, а то и просто за ее Щеголем, как привязаннный. И все его многочисленные подружки с выводком паслись уже неподалеку.


Простили бы Марье наши деревенские и ее мужские штаны, и выпасы на жеребчике верхом. Да Настя-бригадирша не унималась. С тем же козлом Семеном, например. Дело в том, что единственным Семеном в округе был как раз наш бригадир. «Глянь-ка, бабы, вонючего козла именем моего мужа назвала! Это я, выходит, козлиха?» — била себя в грудь Настеха. Она же первая стала приносить вести в деревню, что рядом на хуторке, где и осталось-то всего три-четыре домишка, стали по вечерам собираться молодые парни и мужики. «А ты-то, замужняя баба, чего там потеряла, чего огородами лазишь да разведку ведешь?»- урезонивали ее здравомыслящие старухи. Кто-то из них, собирая грибы в ближнем березнике, углядел, как Настя после возращения стада пряталась в картофельной борозде у избенки Марьи. Подглядывала!


Но что правда, то правда: появление яркой и такой непривычной в своем поведении молодухи стало притягивать к ней мужиков, как пчел на исходящий нектаром цветок. То, что смела она в речах, все ведали, а вот то, что охоча до мужиков, думать все же не хотелось. Наши-то деревенские были потомками старообрядцев, что когда-то пришли в марийские леса из северных вятских краев. Крепость семьи связывали всегда с супружеской верностью. Чтобы наши бабы гуляли? Да никогда этого не было. Во всяком случае, в открытую.


Казус с теми, кто обычно защищал Марью, случился, когда колхозный председатель зачастил в нашу самую отдаленную бригаду, до которой от центральной усадьбы было не меньше восьми верст. То выедет поля посмотреть и остановится непременно там, где Марья стадо пасет, то на свиноферму прибудет и почему-то вечером. Там, у свинофермы, недалеко как раз Марьина избушка огоньком светится.


Замечали, замечали многие, как, будто крадучись, нет-нет да и юркнет председатель в эту избушку. И некоторые однажды увидели совсем забавную картину, как вожак сельхозартели вылетел за ворота с чугунком на голове. Его шофер Васька по пьяной лавочке рассказывал, что поначалу страшно перепугался при виде этой сцены: будто мозги потекли у начальника из головы. Присмотрелся получше-то, а это лапша сползает на глаза да уши. Вылила, словом, Марья на незадачливого ухажера свой ужин.


Прямо героиней на какое-то время стала она. А председатель сильно осерчал. Он бы и рад был прогнать несговорчивую, да ведь не колхоз ее нанял на работу, а общество. Наказал бригадиру проверить ее прошлое: может, тюремщицу какую пригрели на груди…


Вот и дошла я в своих воспоминаниях до Семена. Ладный был мужик. Местный. Отслужил на Балтийском море. Потом работал на тракторе, пока бригаду не возглавил. Любили его люди за незлобивость, спокойный характер, редкое добродушие — качества, так присущие многим сильным мужчинам. Не одна деваха, говорили, на него заглядывалась. А он как-то потихоньку женился на Насте. Она уезжала было в Иваново, на ткацкую фабрику, да вернулась. Слушок ходил, что от несчастной любви из города сбежала. А Семен якобы ее пожалел.


Детей у них не было. И опять кто-то разболтал, что там, в городе невест, Настя ребеночка-первенца по своей воле скинула, вот и осталась на всю жизнь пустопорожней. Потому и злая на весь белый свет. К кому ни попало своего Семена ревнует. Зря, что ли, она Марью с первого взгляда в штыки приняла!


Кстати, выполнять председательское задание насчет прошлого пастушки бдительная бригадирша своего мужа одного не пустила. Марья их высмеяла, показала справку из своего сельсовета (паспортов в деревнях в ту пору не водилось) да и выставила непрошеных гостей из избы. Бригадиршу это разозлило еще больше. Стала она в свою очередь пакости делать — приносить за пастушество молоко от своей коровы то скисшее, то разведенное, пока отчаянная Марья однажды и на нее, как на председателя, не вылила полную кринку.


И еще случай припоминается. Настя отличалась редкостной ленью. Огород у нее был весь в сорняках, полы часто даже веника не видали. Работала к тому же Настя весовщицей на складе, где напрягаться и вовсе не приходилось. Так что совсем «размагнитилась». А тут бабы пошли косить сено для себя. Собирали обычно его в общие копны, потом делили по домам. И хочешь не хочешь, а на луг выходи — чем иначе скотину зимой кормить?


И надо было такому случиться, что как раз у покосов Марья в ту пору пасла свое стадо. Притомившиеся на жаре животные отдыхали в тени ближних деревьев. Марья же подошла к женщинам. Подошла да и высмеяла ту же Настю: что, мол, ты литовкой-то у себя под носом машешь, верхушки трав только и сшибаешь. Все засмеялись. То, что выросшая в деревне Настеха даже косить толком не научилась, все прекрасно знали, да помалкивали: бригадирша ведь, к тому же на язык на редкость зла! Выхватила Марья литовку у опешившей Насти и так пошла косить, что все столпились подле. Широко, по-мужски, под корешок, словно бритвой срезала разнотравье.


Никто тогда и не приметил, кроме самой бригадирши, как ее муж по-особенному посмотрел на чужую молодуху…


С той поры и пошло-поехало. Не по кустам, не крадучись стал ходить Семен к рыжеволосой пастушке. В открытую. И та на него чугунки уже не опустошала. Хоть игрища молодежь и перестала устраивать на хуторке (парни да молодые мужики поняли всю бесполезность ухаживаний за рыжеволосой колдуньей), однако народ там не переводился. И все потому, что Настя перестала вести разведку в картофельных бороздах, а пошла в наступление. Она била стекла в избенке у Марьи, дегтем, сторгованным за бутылку самогонки у нашего конюха, ремонтировавшего телеги, мазала забор, отчаянно ругалась. Потом приходил Семен. Молчаливо стеклил заново рамы, заменял испорченные дегтем доски на новые. Наверное, постоянно сравнивал двух женщин, ставших на его пути. И счет был, конечно, в пользу Марьи.


Вообще-то такое поведение было вызовом всем нравам, устоявшимся годами, если не столетиями. И в ином случае — имей Настя с Семеном детей хотя бы — люди давно бы эту чужачку, перевернувшую весь деревенский порядок, выставили вон. А тут даже райком партии, куда несчастная жена написала ворох жалоб, среагировал своеобразно. Вызвали Семена на бюро, распекли как следует. А потом секретарь подытожил, что партбилет отнимать у нашего бригадира причин нет, потому что с любовью спорить бесполезно.


Настя, узнав про такое кощунственное решение, стала писать жалобы уже на секретаря райкома в обком партии: мол, и он сам бывал на хуторе у Маруськи…


А кончилось все просто. Когда лег первый снежок и деревня рассчиталась со своим пастухом, Марья уехала восвояси. Ни с кем она особо не прощалась, разве что со своим жеребчиком Щеголем. Плакала даже. А за ней исчез из деревни и Семен. Поначалу Настя рвала на себе волосы, когда наши бабы ей выговаривали: сама, мол, беду на себя накликала, своими приставаниями к Марье внимание собственного мужа на нее обратила. Только потом из того же города Иваново приехала к Насте тетка и забрала непутевую бабенку к себе. Никто, кажется, о Насте и не пожалел тогда. Разве что поменьше бесплатных концертов в деревне стало.


А Семен с Марьей через много лет приезжали, навещали могилки его родных на кладбище. Было у них уже пятеро детей-погодков. Тогда-то и выяснилось, что в пастухи к нам рыжеволосая красавица пошла не от хорошей доли. Жила она с родителями и братом в соседнем районе, в лесу, пока ее отца-лесника не заломал медведь-шатун. С детских лет работала на равных со взрослыми, умела на лошадях ездить, из ружья метко стреляла, даже машину водила. Словом — оттуда и вся отчаянность, как и редкая мастеровитость в любом деле, трудолюбие.


Да только красота и подвела Марью. На их лесной кордон нередко приезжали отдыхать высокие начальники, которые проходу не давали девушке. После первого опыта несчастной любви она и сбежала в нашу деревню. А потом, вернувшись к себе с Семеном, стала жить за ним, как за каменной стеной. Кстати, оба устроились работать в том же лесничестве.


* * *


…Пишу эти строки и смотрю за окно, где с приходом апреля разыгрались просто февральские метели. А скоро 14-е, день Марьи — зажги снега. Значит, так тому и быть — скоро уж растопит солнце последние сугробы. Они ведь такие, эти Марьи! После появления одной из них в нашей деревне в ту неблизкую уже пору все закостенелые обычаи, как вешним половодьем, смело. Девчонки, выходя замуж, перестали на отца-мать оглядываться — сами стали выбирать свою судьбу и отвечать за себя, что куда честнее — не на кого вину за неудачу перекладывать. В брюки залезли даже самые скромницы — в них ведь куда удобнее на тех же полях работать. Многие даже коней оседлали, в ночное стали ездить.


Автор статьи: КОЖЕВНИКОВА Нина
Выпуск: № 72-73 (24628)


Добавить комментарий

лебяжье 29.05.2020

Лесопарк Лебяжье после экореабилитации

Президент Рустам Минниханов посетил казанский лесопарк Лебяжье и ознакомился с результатами экореабилитации системы озёр и благоустройством территорий....
2630
песошин 29.05.2020

Плата за детские сады будет начисляться по-­новому

Премьер­-министр Алексей Песошин провёл в Доме Правительства совещание по вопросу начисления родительской платы в дошкольных образовательных организациях республики....
2920
набиева 29.05.2020

Гарантирован курс на развитие

В стране и в Татарстане в частности продолжается обсуждение поправок в Конституцию Российской Федерации. Своим мнением поделилась депутат Госсовета, ректор Казанского кооперативного института Российского университета кооперации Алсу Набиева:...
2260
Учения-3 29.05.2020

Бесконтрольность ведёт к халатности, халатность – к трагедии

Нынешний май, помимо эпопеи с коронавирусом, неприятно удивил чередой трагических происшествий в лечебных учреждениях....
3000
Султанов 29.05.2020

Поправка в Конституцию опирается и на наш опыт

Евгений Султанов, кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой конституционного и административного права Казанского федерального университета:...
2510
  • Мнение

    Андрей КОНДРАТЬЕВ, председатель Центризбиркома РТ:

    КОНДРАТЬЕВ11

    В условиях непростой эпидемиологической обстановки наша задача – сделать избирательный процесс максимально безопасным для здоровья населения, сохранив при этом все принципы легитимности. Мы должны предусмотреть любые детали, начиная от обработки помещений, заканчивая дезинфекцией шариковых ручек, которыми избиратели будут пользоваться.

    Все мнения

    Видеосюжет

    Все видеосюжеты
  • Найди свою малую Родину
  • Цены на рынках


  • Дни рождения

    30 мая

    Юлдуз Накиевна Исанбет, музыковед, заслуженный деятель искусств России и Татарстана.

    Александр Александрович Талов (1952), гендиректор – главный конструктор АО «Казанское НПП «Вертолеты Ми».

  • История в рисунках и цифрах

    11.01.1930

    11.01.1930

    Газета «Республика Татарстан» («Красная Татария»), №08-11.01.1930

    Другие рисунки и цифры

    Книга жалоб

    Другие жалобы

    СПЕЦСЛУЖБЫ

    112 - Единый номер вызова экстренных оперативных служб 
    спецслужбы
    Единый номер
    всех спецслужб – ВИДЕО

    Архив выпусков

    Архив выпусков (1924-1931)

    Список всех номеров