25 января 2020  11:39
Распечатать

Оксана Мороз: Большой Брат сегодня – это каждый из нас

Опубликовано: 05.11.2019 16:11

 

оксана-мороз

 

Культуролог Оксана Мороз (на снимке), доцент Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ и Московской высшей школы социальных и экономических наук, исследует в числе прочего феномен цифровой среды, в которую все мы всё больше погружаемся.

 

Её лекция, организованная для казанцев в рамках книжного фестиваля Центра современной культуры «Смена», называлась «Дивный новый мир цифровых экосистем и прорывных технологий». И в таком названии, безусловно, есть определённая ирония, ведь это прямая отсылка к знаменитой антиутопии Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», где «прекрасное» общество будущего в сатирическом изложении автора вызывает скорее страх, чем желание туда попасть.

 

– Так стоит ли нам опасаться дивного нового цифрового мира? – спросили мы у Оксаны после лекции.

– Я бы сказала, что опасаться нужно не его, а отношения к нему. Сами по себе технологии не хороши и не плохи. В конце концов, даже самые страшные техногенные катастрофы возникали потому, что люди плохо пользовались нормальными инструментами. Отсутствие критической дистанции по отношению к изобретениям, в том числе к цифровому миру, отсутствие представления о том, какие могут быть последствия от использования всего этого, – вот, наверное, самое опасное.

 

– Например?

 – Например, мы сегодня оказываемся заложниками тех систем, которыми пользуемся, алгоритмов, которые работают внутри этих систем. И это настолько становится нашей нормой, что мы не то чтобы забываем, что можно по-другому, но предпочитаем это удобство другому. Я, например, категорически разучилась разговаривать по телефону. Хотя выросла ещё с проводным телефоном. Сейчас, если звонят с незнакомого номера, мне нехорошо. Это как вторжение в частную жизнь. Потому что уже есть привычка к удалённому общению.

Или принято считать, что Интернет – это такие глобальные потоки информации. И мы не осознаём, что они поделены на довольно очевидные ниши. В нашей ленте будут те новости, которыми мы интересуемся. Причём нам кажется, что это и есть объективная правда и ничего другого нет. То есть мы осознанно находимся в ситуации ограниченного видения мира.

 


Раньше мы предполагали, что это какая-то внешняя система за нами следит, политическая и техническая. А теперь привыкли к тому, что сами друг за другом следим, и это норма. Смотрим, кто как взаимодействует в Интернете, отслеживаем своих близких. Привыкаем к тому, что в соцсетях выносим моральные оценки друг другу, постоянно участвуем в каких-то политических сварах. Так что Большой Брат – это каждый из нас


 

– На ваш взгляд, какую сферу нашей жизни больше всего меняет цифровизация? Культуру общения, культуру потребления?..

– Заметнее, конечно, всё, что связано с общением. Просто потому, что сейчас соцсети – это точка входа в Интернет для очень многих людей. Сильнее всего меняется отношение к приватному и публичному. Мы всё считаем, что у нас есть какая-то неприкосновенность частной жизни, а её уже нет. Мы не готовы это публично признавать, потому что это означает, что весь предыдущий политический, правовой проект человечества провалился. Но это то, что в реальности происходит. В поле экономики, в поле финансов, в поле права, политики… Мы абсолютно обнажены. Любую информацию можно вытащить, ничего не исчезает. И никакой тайны личной жизни, никакого права на приватность не остаётся вообще.

 

– И от Большого Брата никуда не деться…

– Большой Брат стал другим. Раньше мы предполагали, что это какая-то внешняя система за нами следит, политическая и техническая. А теперь привыкли к тому, что сами друг за другом следим, и это норма. Смотрим, кто как взаимодействует в Интернете, отслеживаем своих близких. Привыкаем к тому, что в соцсетях выносим моральные оценки друг другу, постоянно участвуем в каких-то политических сварах. Так что Большой Брат – это каждый из нас.

 

– При этом новый цифровой мир породил жажду постоянно проецировать себя. Мы выкладываем фото в «Инстаграм», пишем посты в «Фейсбук»… Что, эксгибиционизм – это наша подлинная сущность?

– Человеку нравится нравиться. Ему хочется получать социальные поглаживания и одобрения. Это нормально. Когда я существую в группе, мне приятно, если есть люди, которые меня поддерживают. Соцсети и блоги устроены так, что тебя постоянно провоцируют рассказывать о себе. А остальные за тобой подглядывают. Это создаёт ощущение тесноты круга. Если вдруг ты перестанешь лайкать или комментировать других, тебя реже будут показывать в ленте и тоже перестанут оценивать. Алгоритм тебя фактически изолирует. Людям это не нравится. Поэтому мы всё время что-то туда выкладываем.

 

– От этого можно устать…

– Да, но в какой-то момент возникнет вопрос: а откуда мне взять человеческое общение? Ведь я до этого довольно много ресурсов потратил на то, чтобы выстроить его в Сети. И это проблема, что очень многое в эмоциональном состоянии человека зависит сегодня от его онлайн-коммуникаций. С другой стороны, офлайн-коммуникация постепенно сходит на нет. Кстати, в ряде европейских стран среди молодёжи сегодня распространены социальные движения, которые борются, например, за регулярность встреч в пабах. Без телефонов. Это кажется немножко смешным – ну что может быть естественнее, чем встреча студентов в баре без телефонов? Однако оказывается, что для этого нужна специальная мотивация. И это попытка отвоевать у  цифрового мира какую-то естественность человеческого взаимодействия.

 


Соцсети и блоги устроены так, что тебя постоянно провоцируют рассказывать о себе. А остальные за тобой подглядывают. Это создаёт ощущение тесноты круга. Если вдруг ты перестанешь лайкать или комментировать других, тебя реже будут показывать в ленте и тоже перестанут оценивать


 

– Но есть ведь люди, особенно те, кто постарше, которые сознательно не идут в соцсети. Как думаете, удастся ли им отстоять своё право на нецифровую жизнь? И не ждут ли нас новые «антицифровые» Лыковы?

– Если у людей работа не зависит или не в полной мере зависит от социальных сетей, они могут совершенно спокойно с ними не взаимодействовать. И если их социальный круг и комфортная им социальная группа живут примерно так же, то и прекрасно. Более того, эти люди могут об окружающем мире знать гораздо больше, чем те, кто сидит в «Инстаграме». Но надо ещё сказать, что соцсетей может быть много и разных. И, например, во всём мире есть маленькие, нишевые соцсети – скажем, профессиональные, которые вообще не про то, чтобы потроллить друг друга или поучаствовать в каком-то очередном выяснении отношений, а про обсуждение каких-то важных вопросов. Это, по сути, конференции профессионалов, которые как раз удобны, потому что уже нет необходимости собирать большой слёт со всей страны. Так что это опять же вопрос того, как мы используем данный инструмент. И мне кажется, что как раз неолуддиты – люди, которые сейчас отказываются от технологий, в том числе от соцсетей, – могут быть тут драйверами изменений. Они могут предложить что-то другое, что будет работать лучше и что позволит и им объединяться, потому что удалённое общение всё-таки иногда бывает полезно.

 

– Есть ещё поколенческая проблема. Вот родители, особенно дедушки, бабушки, и вот внуки, которые не отрываются от телефонов. Может ли любовь к дедушкам и бабушкам отвлечь молодое поколение от гаджетов?

– Я думаю, это история про уважение. Да, у нас всех разные привычки, разные умения и навыки, но мы же как-то сосуществуем. Значит, нужно друг с другом договариваться. Давить на то, что «как тебе не стыдно, убери телефон», можно, конечно, но давление всегда вызывает противодействие. Если мы говорим про подростков, это на сто процентов так. А объяснить, что это не очень честно и красиво, можно. Так же, кстати, и родителям надо объяснять, что дать в руки ребёнку гаджет, когда он надоедает, – не самое лучшее решение. Но если уж ребёнок в какой-то момент оказывается с этим гаджетом, его надо научить чему-то. В частности, мы можем с раннего возраста учить детей взаимодействовать с поисковиками, искать образовательный или просветительский контент. И тогда вы получите человека, который знает, что искать, и использует это для чего-нибудь полезного.

 

– Вы, сами молодой учёный, работаете со студентами. Есть какая-то разница в отношении к цифровому миру между вашим поколением и теми, кто сегодня приходит учиться?

– Да, безусловно. Я начинала учиться в 2004 году и свою первую студенческую работу ещё писала от руки. Разница в первую очередь в лёгкости доступа к информации. А это приводит к меньшему уважению к поиску этой информации. Нас учили работать с бумажными каталогами в библиотеках, с источниками, воспитывали уважение к архиву. И мы понимали, что надо искать информацию в чём-то написанном, а «Википедия» – это, конечно, здорово, но это точно не то, на что ты будешь ссылаться. А потом прошло время, «Википедия» изменилась, система доступа к знаниям изменилась… Теперь всё выглядит по-другому. Поисковик теперь – это как выносной архив, выносная память. Есть такая фраза: «В тот момент, когда люди научились писать, они стали хуже запоминать». В тот момент, когда люди научились сгружать всё в поисковик и легко это потом находить, они стали хуже помнить фактическую информацию.

Это не означает, что новое поколение студентов хуже. Это означает, что, в принципе, рождается другая система взаимоотношений с информацией. Она иногда слишком доверчивая. Потому что есть ощущение, что поисковик – это нейтральная история. А она не нейтральная. Ты ищешь и находишь ровно то, что там было уже написано. А писали люди с определённой, естественно, ангажированной позицией, как мы все. Поэтому теперь надо отдельно специально учить проверять информацию, выстраивать критическую дистанцию по отношению к тому, что найдено в поисковике.

 


Да, у нас всех разные привычки, разные умения и навыки, но мы же как-то сосуществуем. Значит, нужно друг с другом договариваться. Давить на то, что «как тебе не стыдно, убери телефон», можно, конечно, но давление всегда вызывает противодействие. Если мы говорим про подростков, это на сто процентов так. А объяснить, что это не очень честно и красиво, можно


 

И кроме всего прочего, когда мы учились, мы писали исходя из нормальной литературной академической нормы. Сейчас очень часто студентов приходится учить тому, что есть академическое письмо, которое очень сильно отличается от свободного языка Интернета. Потому что у них иногда есть ощущение, что послать электронное письмо – это то же самое, что послать сообщение в «контактике». Ни здрасьте, ни до свиданья. Минимизация дистанции, которая для Интернета достаточно нормальна, потому что это в большей степени горизонтальная история. Но образование – история вертикальная… И вот это сочетание горизонтальной привычки к общению с нашей вертикальной привычкой к обучению порождает массу конфликтов.

Но большой плюс я вижу в том, что если хорошо уметь пользоваться преференциями Интернета, то обучение можно сделать намного более интересным. А это значит, можно увлечь им гораздо больше людей. Не только тех, кто любит учиться, отличников. И это классно.

 

– Как считаете, поможет ли глобальное цифровое общество людям выстроить более совершенный мир? Например, будет ли там проще договариваться между собой, вырабатывать какие-то единые правила общения?

– Я бы сказала, это возможно лишь в каких-то эпизодических ситуациях. Наверное, можно договориться о каких-то нормах ограничения приватности и публичности. Может, мы всё же договоримся: всё, что выкладываем в Интернет, публичное, поэтому другие могут делать нам публичные замечания, и возмущаться тут бессмысленно. Но понятно, что если мы хотим какой-то регуляции в цифровом пространстве, то это может быть только правовая регуляция.

 

– Этический кодекс Интернета невозможен?

– Он мог быть возможен, когда там были какие-то маленькие группы людей. Но сейчас нас в Сети так много, и у нас у всех есть представление о том, что именно мы правы. Когда я смотрю на десятки людей, каждый из которых в ультимативной форме прав, мне становится плохо, потому что это абсолютное нежелание слышать другого. При том, что у тебя есть инструмент, который тебе позволяет это делать. Просто ты не хочешь. И это не внушает оптимизма, потому что получается, что люди не хотят договариваться. Но это, кстати, наследуется из офлайн-коммуникационной среды. Если мы не умеем договариваться офлайн без участия какого-нибудь очередного Большого Брата, мы и онлайн никогда не договоримся. И пока мы не научимся разговаривать друг с другом, ничего не изменится.

 


Фото: jewish-museum.ru
Автор статьи: ЧЕСНОКОВА Евгения
Выпуск: №165 (28739)

Добавить комментарий

канатная-дорога 24.01.2020

Канатную дорогу строить
не будут

Казанская мэрия отменила строительство канатной дороги от ГТРК «Корстон» до «Ак Барс Арены». Соответствующее постановление опубликовано в сборнике документов....
1760
многодетный-отец 24.01.2020

Многодетных отцов отпустят на пенсию досрочно?

В Государственной Думе рассмотрят предложение Госсовета Удмуртии о досрочной пенсии для многодетных отцов....
1890
общественные-слушания 24.01.2020

Нижнекамцы решают, каким быть их городу

Общественные слушания, на которых горожане обсуждают проекты благоустройства улиц, прошли в Нижнекамске....
1760
братская-могила 24.01.2020

Не затерялись во времени…

На Арском кладбище в Казани состоялась торжественно-траурная церемония открытия памятника на могиле членов экипажа самолёта Пе-8....
2230
продавец 24.01.2020

Молодых зовут в продажи

В Татарстане на одну вакансию претендуют двенадцать молодых специалистов....
1820
  • Мнение

    Любовь ЗАНИНА, заместитель руководителя филиала Россельхозцентра по Татарстану:

    ЗАНИНА

    Общая площадь озимых в нашей республике составляет около 500 тысяч гектаров. Несмотря на аномально тёплый сезон, эти посевы находятся в хорошем состоянии. В полях нет положительных температур, как в городе. Доля потерь незначительная, оснований для тревоги нет. Так что, думаю, без урожая нынче не останемся.

    Все мнения

    Видеосюжет

    Все видеосюжеты
  • Найди свою малую Родину
  • Цены на рынках


  • Дни рождения

    25 января

    Нажиба Гимаевна Ихсанова, актриса театра им. Г.Камала, народная артистка Татарстана и России, лауреат Госпремии им. Г.Тукая.

    Геннадий Николаевич Прытков (1948), актёр, народный артист Татарстана и России.

  • История в рисунках и цифрах

    11.01.1930

    11.01.1930

    Газета «Республика Татарстан» («Красная Татария»), №08-11.01.1930

    Другие рисунки и цифры

    СПЕЦСЛУЖБЫ

    112 - Единый номер вызова экстренных оперативных служб 
    спецслужбы
    Единый номер
    всех спецслужб – ВИДЕО

    Книга жалоб

    Другие жалобы

    Архив выпусков

    Архив выпусков (1924-1931)

    Список всех номеров