16 февраля 2019  9:22
Распечатать

Ильдар Аглуллин: «У хирургического стола мне интереснее, чем за письменным»

 

врач-аглиуллин

Ильдар Аглуллин с сыновьями Тимуром и Маратом, тоже хирургами-онкологами.

 

Десятилетнего мальчишку привезли в татарстанский онкодиспансер после того, как его отказались оперировать в Москве. Отчаявшиеся родители узнали, что в Казани работает их земляк – бакинец Фархад Дидакунан — и оперирует известный уже тогда в Союзе хирург Ильдар Аглуллин. Может, удастся упросить его  взяться за вмешательство? Диагноз более чем серьёзный – саркома малого таза, большая опухоль с прорастанием в мочевой пузырь и прямую кишку. По единодушному вердикту врачей, жить мальчику оставалось не более месяца –  опухоль уже начинала кровить, все должно было закончиться неизбежной гибелью.

Аглуллин тогда принял решение оперировать. Какова была вероятность благополучного исхода? Никто не считал. Но просто отдать смерти десятилетнего ребенка без борьбы он посчитал невозможным. И дуэль эту врачи выиграли! С тех пор прошло немало времени, мальчик вырос здоровым и красивым, а двоих своих сыновей назвал в честь татарстанских хирургов – Эльдаром (азербайджанский вариант Ильдара) и Фархадом. В Казани счастливое семейство бывает нечасто, но обязательно заезжает к врачу-спасителю. Вот такая трогательная и немножко волшебная история.

Сразу оговоримся: таких историй за более чем тридцатилетнюю хирургическую практику у Ильдара Рауфовича набралось не на один «том сказок». Есть среди них и счастливые, есть и грустные. Но каждая написана с полной самоотдачей, с приложением всех сил и умений, самоотверженно и профессионально…

 

– В двадцать восемь лет вы стали заведующим отделением абдоминальной онкологии, но с тех пор даже не пытались подняться по карьерной лестнице выше. Почему? Неужели не было предложений?

 

– Вы прямо как мой отец, – смеётся Аглуллин. –  Он в свое время был против, чтобы я поступал в медицинский, предпочитая сельскохозяйственный институт. Я уже доктором медицинских наук был, а он мне всё пенял –  мол, окончил бы сельхоз, так министром уже был бы. И никак я не мог ему объяснить, что не там моё место. Да, разные были предложения – и в Минздрав звали, и больницу на выбор давали – главврачом, и в Москву можно было уехать. Но это всё для меня было не то.

Мне повезло –  сразу после окончания института в 1982 году был распределён в ординатуру в Республиканский онкодиспансер. Здесь была хорошая школа, великолепные учителя, здесь я оказался вовремя и к месту. А от добра добра не ищут. Потом – завотделением в двадцать восемь лет, два срока президентства в Российском обществе колоректальных онкологов, кандидатская и докторская диссертации… Если к этому прибавить ещё и административную работу где-нибудь в министерстве, то как хирург я был бы потерян. А между тем это именно то, чему я предназначен и где могу принести максимальную пользу, вы уж простите за высокопарный слог. И у хирургического стола мне в тысячу раз интереснее, чем за письменным.

 

  Ильдар АГЛИУЛЛИН,
хирург:

ильдар-аглиуллин

Без преувеличения могу сказать, что уровень татарстанской онкологии сегодня не уступает лучшим российским и по многим параметрам сравним с мировым. Мы свои позиции лидера российской онкологии оставлять не намерены. Модифицированы подходы, разработаны свои методики, и если раньше на операцию уходило шесть-восемь часов (а в некоторых клиниках так и сегодня), то сегодня требуется обычно два с небольшим. Без ущерба качеству, конечно.

– А вы слышали, что ваши руки называют волшебными?

Ильдар Аглуллин вытягивает перед собой красивые, скульптурной лепки крупные руки и придирчиво их разглядывает. Потом – коротко:

– Слышал. Но считаю это преувеличением.

 

— Но ведь беречь их приходится, как скрипачу?

– Ну, тягать железки в фитнес-зале мне это не мешает, хотя копать землю до мозолей всё-таки не решусь – огрубения снижают чувствительность пальцев, а это для хирурга важно.

 

— «Железки в зале» — это профессиональная форма?

– А как же. Вот посчитайте – в день у меня три-четыре операции, это минимум восемь часов на ногах. А были в моей практике операции и по шестнадцать часов. Как вы считаете, выдержит такую нагрузку человек нетренированный? Хирургов-хлюпиков не бывает. Раньше я ещё и на лыжах хорошо бегал, сейчас больше прогулками ограничиваюсь.

Моя работа требует постоянной готовности и очень частого присутствия на работе. Бывает, приезжаешь домой, только на диван приляжешь, звонят – везут больного из другого города, нужно срочно на операцию. За руль – и в клинику. Часто на всю ночь. Так что выносливость нужна не только психологическая, но и чисто физическая.

 

— Четыре операции в день… Мы как-то привыкли, что онкологическая операция –  это долгая и очень скрупулезная манипуляция, а вы по два часа на них отводите.

— Без преувеличения могу сказать, что уровень татарстанской онкологии сегодня не уступает лучшим российским и по многим параметрам сравним с мировым. Мы свои позиции лидера российской онкологии оставлять не намерены. Модифицированы подходы, разработаны свои методики, и если раньше на операцию уходило шесть-восемь часов (а в некоторых клиниках так и сегодня), то сегодня требуется обычно два с небольшим. Без ущерба качеству, конечно. Операционное поле обычно готовит второй хирург, моё же дело –  удаление опухоли, реконструкция и восстановление органов. Правда, ушивание брюшной полости после операции я тоже провожу сам, во избежание возможных осложнений.

А все новшества стараемся внедрять сразу. К примеру, мы первыми в России начали применять так называемую расширенную электрохирургию — это когда ткани и сосуды рассекают не скальпелем, а электроножом с прижиганием разреза без швов. Когда у нас стараниями Рустема Шамильевича Хасанова, тогда нашего главного врача, появилась  американская электрохирургическая установка, мы взяли её на апробацию. Был интересный случай, когда представители фирмы-поставщика попросили нас высказать замечания по её работе. Чего-то особенного, честно говоря, от нас не ждали. Но сначала представитель безмерно удивился, глядя, насколько привычно работает электроножом наш хирург, а потом просто глаза вытаращил, когда я начал наговаривать ему ряд замечаний. Вся спесь с него слетела, робко так спрашивает: «А как бы вы сделали?». Через год на рынке появилась модификация этого аппарата с ручкой, которую я ему обрисовал. Они даже в Америку нас пригласили, показали производство. Денег за модернизацию, правда, не предлагали… Этот прибор до сих пор работает и пользуется спросом.

 

кстати

«Материалов для кандидатской диссертации у Ильдара Аглуллина уже было более чем нужно, а он все никак не мог выбрать время для ее написания, – вспоминает ректор КГМА, экс-главный врач РКОД Рустем Хасанов. – Выручила… его болезнь. Пока шло лечение, пока продолжался период реабилитации, Ильдар от вынужденного безделья начал работать над кандидатской и легко её защитил. Причем расписался так, что, по сути, заодно и докторскую подготовил. Защищать? Я обратился к главному онкологу России академику Чиссову – он как раз с группой специалистов приехал тогда к нам в Казань. Валерий Иванович, говорю, у нашего завотделением есть очень хороший материал по висцерации органов малого таза. Поддержите в плане защиты докторской. «А когда он кандидатскую защитил? – спрашивает. – Полтора года назад?» Тут он разбушевался: мол, что ты делаешь, людей развращаешь! Какую докторскую можно за полтора года подготовить? А я не сдаюсь: «Не защитит сейчас, больше его не уговорю, он времени не найдёт. А материал великолепный, вы уж мне поверьте…»
В общем, поручил Чиссов очень принципиальному человеку, профессору Елене Григорьевне Новиковой посмотреть материал. Настроена она была тоже скептически. Прошерстила все данные и выводы, больных даже вызывала, а потом признала: «Материал уникальный, ни у кого в России такого нет. К защите всё готово». И по сей день присылает казанскому хирургу своих больных – это из Москвы, между прочим. Так за два года Ильдар Рауфович стал доктором медицинских наук – случай в отечественной медицине, кажется, пока единственный.

 

– Мы говорим о том, что возможности онкологии расширяются, что выросла выживаемость пациентов в течение пяти лет после операции, что рак уже не приговор, а только диагноз. И как объяснить пусть небольшое, но повышение смертности от онкологических заболеваний, отмеченное в прошлом году?

Лицо хирурга мрачнеет. Неудобный вопрос?

– Вы в курсе, что еще в прошлом веке у нас в стране была создана централизованная система борьбы с онкологическими заболеваниями, включающая всю цепочку – от диагностики через лечение до последующего патронирования с постановкой на учёт? – строго спрашивает хирург уже меня.

Как-то резко поменялся вектор интервью… Тем не менее отвечаю:

 

– Да. И даже знаю, что у нас в республике есть отделение паллиативной помощи онкобольным.

– Так вот, строго централизованная система, когда согласно приказу Минздрава РФ «все онкологические больные должны лечиться в специализированных онкологических учреждениях», может рухнуть. Дело в том, что сейчас оперировать опухоли можно в любой больнице, если там есть соответствующая операционная и врач, имеющий сертификат хирурга-онколога. В Татарстане таких больниц уже пять. Поймите правильно, полбеды, если операцию по удалению опухоли пациенту сделают не наши хирурги. Куда хуже, что этот пациент выпадет из поля зрения онкологической службы. Думаете, преувеличиваю? Судите сами. Из двухсот с лишним пациентов  только одной больницы республики после операции к нам на диспансерный учёт встали четверо. Надо ли объяснять, что онкология часто возвратное заболевание, поэтому пациенту в обязательном порядке нужно время от времени проходить обследование, а в дополнение к оперативному ему может потребоваться химиотерапевтическое или радиологическое лечение? А с рецидивом болезни человеку нужно обращаться только к нам –  в обычной больнице его уже не примут. Теперь вспомните, насколько склонен наш человек обращаться к врачу из превентивных соображений, и сможете представить себе масштаб возможных последствий децентрализации последних трёх-четырёх лет.

Сейчас произошел слом привычных понятий в здравоохранении, востребованность хирургии снижается –  меньше стало больных, нуждающихся в хирургическом вмешательстве. Лет десять назад в неотложку с аппендицитом привозили человек сорок за ночь. Сейчас – максимум десять.

 


В день у меня три-четыре операции, это минимум восемь часов на ногах. А были в моей практике операции и по шестнадцать часов. Как вы считаете, выдержит такую нагрузку человек нетренированный? Хирургов-хлюпиков не бывает


 

— Аппендициты кончились?

– В определённой мере  да. Изменилась флора кишечника, появились новые антибиотики, подавляющие воспаления и «аппендицитов» стало гораздо меньше. К тому же научились оперировать без большого разреза, лапароскопически – проколами.

Сравнительно недавно хирургические отделения были буквально забиты язвенниками. Сейчас оперируют только осложненные случаи язвы желудка. Остальное лечится медикаментозным путем. Перестали удалять желчный пузырь большим разрезом, исчезли послеоперационные грыжи. Куда деваться хирургам? Они дообучаются на курсах онкологов, получают сертификат и работают. Думаю, последствия этого решения мы увидим лет через пять. И будут они очень болезненными… Считаю, что сегодня это одна из главных российских проблем в онкологии.

Кстати, лапароскопические технологии вполне применимы и у нас. Чтобы убрать опухоль размером с орех, не стоит делать огромный полостной разрез.  Тем более если она доброкачественная. Жаль только, в абдоминальной локализации рака начальная стадия встречается не слишком часто. В брюшную полость запросто не заглянешь… Сейчас на лидирующие позиции выходит колоректальный рак, даже рак кожи обгоняет. За последние несколько лет с седьмого места на первое вышел по распространенности. С той разницей, что рак кожи имеет хороший прогноз и его редко доводят до запущенных стадий. Правда, сейчас можно выявить онкологию на ранних стадиях во время диспансеризации.

 

— Хирург должен жалеть людей?

– Конечно, только проявлять жалость нужно к каждому пациенту по-своему. Одного тихим словом ободрить, другому анекдот рассказать, а третьего для пользы дела крепко встряхнуть нужно, чтоб из ступора вывести. Все мы разные.

 

Операция

 

– Среди врачей принято считать, что нельзя лечить, а уж тем более самому оперировать родственников…

– На мой взгляд, это суеверие, вроде ожидания неприятностей из-за перебежавшей дорогу черной кошки. Или эгоистическая боязнь «повесить» на себя лишний грех перед семьёй. Как только сделан первый разрез, для меня становятся несущественны социальная принадлежность, пол или материальное благосостояние оперируемого. Он пациент, человек, больной, которому я должен помочь. Остаёмся один на один: я и рак. Кто победит…

 

— У хирургов бывает звёздная болезнь?

— Редко, но случается. Мы все-таки люди практические, от нас зависит жизнь, а не настроение. Я молодым говорю: «Звезда – она высоко, ей падать больно». Самоуверенность погубит не только «звезду», но и пациента. Не на то работаем.

 

— А какие у вас отношения с религией?

– Свои. Слышали, наверное, что на войне атеистов нет? В борьбе за здоровье тоже. А любая вера помогает человеку жить и бороться.

 


Сравнительно недавно хирургические отделения были буквально забиты язвенниками. Сейчас оперируют только осложненные случаи язвы желудка. Остальное лечится медикаментозным путем. Перестали удалять желчный пузырь большим разрезом, исчезли послеоперационные грыжи. Куда деваться хирургам? Они дообучаются на курсах онкологов, получают сертификат и работают


 

— С кем проще работать – с мужчинами или с женщинами?

— Женщины более ответственны и исполнительны, мужики волнуются, пока всё плохо и быстро расслабляются, как только становится лучше. А бывают такие находчивые, что умудряются развернуть болезнь в приятную для себя сторону. Без улыбки не вспомнишь. Оперировал я одного бабая из отдалённого района республики. Сложная была операция, не спорю. Перед выпиской он пришел ко мне за личными рекомендациями. Мол, доктор, скажи, буду я жить? Я и решил его поддержать. Говорю, все от тебя теперь зависит. Побольше свежего мяса и немного хорошего красного вина каждый день можно. Месяца через четыре приезжает он ко мне на профосмотр, смотрю, а у него лицо… как бы это помягче сказать… О, как два моих, и аж светится. А жена худенькая совсем и потихоньку так: — «Улым, может, хватит усиленного питания? Килограмм свежего мяса и бутылка дорогого красного вина – это нам не под силу, я из долгов не вылезаю…» Оказывается, он сказал жене, что профессор ему такую диету прописал: «Хочешь, чтобы я жил? Тогда выполняй!» Так и пировал каждый день. В общем, посоветовал я ему диету сменить и перейти к физическим нагрузкам. Уехал бабай разочарованный…

 

– Оба ваших сына  тоже хирурги-онкологи. Но ведь талант-то по наследству не передаётся…

— Я никогда не пытался диктовать им, как жить. Более того, если бы заметил, что способностей к хирургии нет, то настоял бы на выборе другой профессии. Всё-таки какой-никакой опыт в определении склонностей и возможностей имеется –  у нас же в онкодиспансере настоящая кузница кадров. Без хвастовства, в числе моих учеников не один главврач и много просто хороших хирургов. Не скрою, решение сыновей пойти по моим стопам в свое время принял с удовлетворением –  значит, для своих детей я авторитет. Может, талант по наследству и не передаётся (хотя генетику никто не отменял), но воспитание с детства и осознание ответственности даст возможность вырастить хорошего специалиста. Что и получилось. Нам с женой – моя Элла Ильдусовна тоже врач, возглавляет кардиологическое отделение в горбольнице № 7, за сыновей краснеть не приходится. Станут ли медиками внуки, сказать не готов. Пусть их родители заботятся о продолжении династии. А работы в части здравоохранения хватит не только на пятерых моих внуков…

 


Фото: oncort.ru
Автор статьи: АРСЕНТЬЕВА Светлана
Дата:23.01.2019
Выпуск: №9 (28583)


Добавить комментарий

в-больнице 14.02.2019

Елабуга ждет терапевтов

В Елабужском районе не хватает 49 врачей самых разных специализаций....
2000
руки-вверх 12.02.2019

Руки вверх!

Не ленитесь поднимать руки над головой. На то есть четыре веские причины....
2620
головная-боль 12.02.2019

Чтобы крепче спалось

В Казани обсуждают самые современные методы по избавлению от головной боли и проблем сна....
3290
вертолет-ансат 11.02.2019

Летающая скорая? Это казанский «Ансат»

Первую партию казанских вертолётов «Ансат» в медицинском исполнении передала госкорпорация «Ростех» национальной службе санитарной авиации....
3380
диспансеризация 08.02.2019

В чём «виновата» диспансеризация, или Когда обгонять Европу не хочется

Согласно статистическим данным прошлого года, каждый тридцать пятый житель Татарстана имеет онкологическое заболевание....
2680

Мнение

Айдар МЕТШИН, глава Нижнекамского района, на Российском инвестиционном форуме в Сочи:

метшин

Мы откроем у себя большой оздоровительный комплекс «Нижнекамские термы». Здесь будут бани по разным направлениям, в том числе русская, хамам, открытые и закрытые бассейны – с лечебными процедурами, а также аквапарком и развлечениями для детей. Комплекс будет доступным для всех категорий, в том числе для пенсионеров, людей среднего уровня.

Все мнения
  • А что в Сети?


  • Дни рождения

    16 февраля

    Ростислав Хадиевич Вахитов (1951), торговый представитель Республики Татарстан на Украине.

    Валерий Владимирович Макаров (1965), глава Агрызского муниципального района.

  • Найди свою малую Родину
  • История в рисунках и цифрах

    11.01.1930

    11.01.1930

    Газета «Республика Татарстан» («Красная Татария»), №08-11.01.1930

    Другие рисунки и цифры

    СПЕЦСЛУЖБЫ

    112 - Единый номер вызова экстренных оперативных служб
    спецслужбы
    Единый номер
    всех спецслужб – ВИДЕО

    Книга жалоб

    Другие жалобы

    Цены на рынках


    Архив выпусков

    Архив выпусков (1924-1931)

    Список всех номеров