17 сентября 2019  15:16
Распечатать

Человек из шифоньера

Опубликовано: 15.02.2017 18:06

 

odin-16

 

Сознание своего несовершенства приближает к совершенству.

И.Гете

 

Жизнь Вени Сахарова напоминает лотерейный барабан, в котором нет ни одного счастливого номера: сколько его ни крути – все мимо! Он мог стать профессиональным циркачом, выходить на арену под свист и аплодисменты публики, но вместо этого коротает дни в сельском доме-интернате для инвалидов. Единственное, что напоминает о его артистическом прошлом, – затрапезная дворняжка, которую он научил петь для развлечения «контингента».

 

Сюда меня позвало коллективное письмо с жалобами типа: «Тиграм не докладывают мяса!» – помните хазановского попугая? В ожидании заведующего я слонялся по территории, вдыхая сиротский аромат пустых щей, тянувшийся из пищеблока. Мое внимание привлекло жалостливое собачье завывание под музыкальный аккомпанемент. Пошел на звук и застал такую картину: невысокого росточка мужичок с «пожилым» лицом, какие бывают у цирковых лилипутов, оседлав березовый кряж, наигрывает на баяне «Поручика Голицына», а сидящая перед ним лохматая собака, вытянув вверх остроносую морду, старательно, в такт мелодии «подпевает».

Так я познакомился с самым знаменитым из обитателей интерната Веней по прозвищу Мужичок-с-ноготок и собакой Теткой. Мы перебрались на скамейку в тени акаций, «солистка» последовала за нами и улеглась у ног музыканта.

 


Мать-одиночка родила его за год до замужества и, как могла, скрывала это от будущего супруга, чем существенно осложнила с ним отношения, когда тайное стало явным


 

Вене скоро исполнится 45 лет, а ростом он всего 93 сантиметра! «У меня растут года, а не сантиметры», – грустно шутит он. О такой болезни, как остановка роста, я, конечно, знал, но не представлял, что она может столь фатально влиять на судьбу человека.

Мать-одиночка родила его за год до замужества и, как могла, скрывала это от будущего супруга, чем существенно осложнила с ним отношения, когда тайное стало явным. Через год у них родилась дочка Юля, следом – двойняшки Костя и Кирилл, но побороть неприязнь к «незаконному» первенцу женщина так и не смогла. Более того, со временем эта нелюбовь переросла в неприкрытую, почти патологическую ненависть, причины которой Вениамин до сей поры не может объяснить.

– Я постоянно чувствовал, что она меня во всем обделяет. Запрещала играть игрушками, которые покупались моим братьям и сестре, не давала конфет, держала впроголодь. И я стал подворовывать еду. После того как одна из соседок по коммуналке пожаловалась ей, что я вытащил у нее мясо из кастрюли, а другая обвинила в краже банки варенья, мама била меня по рукам деревянной палкой. Но голод заставлял лазить по чужим столам и холодильникам, и тогда она стала запирать меня в… платяной шкаф.

Младшие дети сначала принимали это за игру в прятки: «Мы тебя нашли, выходи!» Но выйти я не мог и сидел голодный до прихода матери. Иногда она освобождала меня на ночь, и я спал на полу, на матрасе. Потом вообще перестала выпускать, кормила раз в сутки, не мыла меня, не стирала и не меняла белье, а туалет заменила мне трехлитровой стеклянной банкой. Я колотился в дверцы, плакал, просился в комнату. Но это не производило на нее никакого впечатления, только пугало сестренку и братьев. Тогда я замкнулся, замолк. Мама ненавидела меня, а я ненавидел ее и хотел, чтобы она скорей умерла.

– А как ко всему этому относился отчим?

– Сначала возмущался, один раз даже сломал задвижку на дверце, побил маму. А она заявила, что если он еще раз поднимет на нее руку, то заморит меня голодом или забьет до смерти! Больше он не возникал – то ли за меня испугался, то ли огласки. У них к тому времени родилась еще девочка, но мама даже не взяла ее из роддома, объяснив, что столько ртов ей не прокормить.

 


Побороть неприязнь к первенцу женщина так и не смогла. Более того, со временем эта нелюбовь переросла в неприкрытую, почти патологическую ненависть, причины которой Вениамин до сей поры не может объяснить


 

– А как же школа?

– Когда пришли составлять списки первоклашек, мама сказала, что я живу в деревне у бабушки. И меня не включили в списки. Я в это время сидел в шкафу, все слышал, но боялся пикнуть.

– Чем же ты занимался целыми днями в такой темноте, тесноте и духоте?

– Пока дома не было взрослых, разговаривал с сестрой и братьями, они читали мне вслух книжки, а вечером слушал телевизор. Покажется странным, но пребывание в замкнутом пространстве немало поспособствовало моей будущей профессии. От нечего делать я стоял на руках, на голове, садился на шпагат, закручивался в кольцо – мне это было легко.

Трудно представить, чем бы все это для меня закончилось, если б не дядя Федор, мамин двоюродный брат. Как-то он заехал к нам, когда мамы не было дома, спросил у детей, где Веня? Они показали на шкаф. Когда я предстал перед ним грязный и истощенный, он пришел в бешенство! После бурного объяснения с сестрой дядя на другой же день увез меня к себе в Альметьевск, после чего начал оформлять опекунство.

Там моя жизнь началась заново. У дяди Федора с тетей Клавдией было трое детей – Вера, Никита, Вадим – и целый зоопарк различной живности: две собаки, три кошки, гусь, белка, петух, ворон с перебитым крылом и даже игрушечного размера макака. Все они были подобраны на улице, в подъездах, парке мальчишками, друзьями, соседями. И каждый «подкидыш» не только находил здесь приют, но и становился… цирковым артистом. Вот только от медвежонка пришлось отказаться – такого ни прокормить, ни приручить.

– Они были профессиональными дрессировщиками?

– Скорее любителями, хотя их семья представляла собой вполне квалифицированный «театр зверей». Гусь, перебирая лапами, катался на барабане, кот прыгал сквозь обручи, пес бил в бубен, а колесо, в котором крутилась белка, превращалось в своеобразную динамомашину, зажигавшую елочные лампочки.

 


У дяди Федора с тетей Клавдией было трое детей – Вера, Никита, Вадим – и целый зоопарк различной живности: две собаки, три кошки, гусь, белка, петух, ворон с перебитым крылом и даже игрушечного размера макака. Все они были подобраны на улице, в подъездах, парке мальчишками, друзьями, соседями


 

Надо ли говорить, что после долгого заточения в шифоньере дом, наполненный детскими голосами, собачьим лаем, птичьим кряканьем и пеньем, командами «Ап!», «Анкор!», «Апорт!» казался мне каким-то фантастическим раем. Дядя Федор, оценив мою пластичность и физические навыки, стал заниматься со мной акробатикой, жонглированием, обучать различным фокусам и трюкам – в коробках, цилиндрах и кубах, где надо было скрючиваться в три погибели, я чувствовал себя как рыба в воде. Приобщал и к дрессуре. Первым моим опытом стал петух бенгальской породы – маленький, огненно-красный и на удивление голосистый. На рассвете петухи поют без всякого напоминания, но попробуйте заставить их кукарекать по команде в любое время суток. А мой бенгалец горланил по заказу!

В этом доме я получил все, что не могли дать мне ни мать, ни отчим. Я хорошо учился, выступал вместе с семейным цирком в школах и домах культуры, проводил лето с новыми братьями в спортивном лагере. Больше скажу – влюбился в свою названную сестренку Веру. Мы вместе дрессировали обезьянку, сидели за одной партой, я носил ее портфель, защищал от обидчиков. Однажды своенравная, злющая макака разорвала когтями ее руку, и, чтобы остановить кровь, я по-собачьи облизал раны. «Теперь мы с тобой одной крови», – сказала она и чмокнула меня в темечко – словно голубка клюнула. Я был на седьмом небе от счастья!

Все было здорово, но в пятом классе я вдруг перестал расти. Сначала на это ни-кто не обратил внимания, однако со временем отставание в росте стало бросаться в глаза. Ощущать себя не таким, как все, терпеть насмешки одноклассников и жалостливое сочувствие взрослых становилось невыносимым. Надо мной потешалась вся школа: «метр с кепкой», «шкалик», «шкет» – далеко не самые обидные из моих тогдашних прозвищ. Зрители принимали меня за уродца и ждали, что я начну их смешить. Я же мечтал об амплуа воздушного акробата, эквилибриста, но теперь про это можно было забыть…

Весь ужас своего положения он особенно ощутил тогда, когда Верино отношение к нему резко переменилось. Она стала стесняться Вени, избегала появляться с ним на улице, участвовать в совместных выступлениях. А самое катастрофическое – начала встречаться с мальчиком из параллельного класса! Каково было Вене терпеть эту муку – ведь первая любовь так уязвима.

 


В этом доме я получил все, что не могли дать мне ни мать, ни отчим. Я хорошо учился, выступал вместе с семейным цирком в школах и домах культуры, проводил лето с новыми братьями в спортивном лагере


 

Неожиданное обстоятельство помогло ему пережить этот удар судьбы. Как-то он побывал на представлении гастролировавшего у нас цирка. Артисты приметили среди зрителей его характерную фигуру, предложили войти в труппу. И он согласился. Дядя Федор, близко к сердцу принимавший его терзания, не стал препятствовать.

– Правда, цирковая жизнь оказалась далеко не такой радужной, какой мне представлялась, – продолжал Сахаров. – У театральных актеров есть выражение: «Не ходите к нам за кулисы – разочаруетесь!» В цирке – то же самое. Разочарований было куда больше, чем радостей. В труппе лилипутов я бы, наверное, нашел свое место – там все одинаково равны, но лилипут среди обычных людей – сущее наказание! Меня занимали в клоунаде, вольтижировке, я ассистировал гаерам, укротителям, иллюзионистам, мною «заполняли перерыв». Моя убогая гримерка мало отличалась от маминого шифоньера, в котором я провел столько мучительных дней и ночей и который, возможно, стал причиной моей злосчастной болезни.

Покончить с этой тягостной, унизительной жизнью мне помогла, как ни странно, именно Вера.

Однажды во время гастролей в Казани в клетке на арене передрались тигры. Поднялась паника. Пока «униформа» струями из брандспойтов разнимала драчунов, я в своем клоунском наряде бегал по проходам и кругу партера, развлекая зрителей скоморошьими репризами и хохотом. И вдруг с краю ряда увидел Веру. Она держала на руках ребенка и смеялась, указывая на меня пальцем. От стыда я готов был провалиться сквозь землю! Мысленно я не раз представлял нашу возможную встречу, но она ассоциировалась исключительно с повестью Григоровича «Гуттаперчевый мальчик». Там юный воздушный акробат во время опасного трюка срывается из-под купола, и хорошенькая белокурая девочка в голубой шляпке и мантилье, истерически рыдая, кричит из ложи: «Ай, мальчик! мальчик!» Девочку звали Верочкой. И надо же, такой конфуз! Вот уж действительно: «Смейся, паяц, над разбитой любовью, смейся и плачь…»

 


Ощущать себя не таким, как все, терпеть насмешки одноклассников и жалость взрослых становилось невыносимым. Надо мной потешалась вся школа: «метр с кепкой», «шкалик», «шкет» – далеко не самые обидные из моих тогдашних прозвищ


 

Тешу себя надеждой, что она все же меня не узнала и смеялась вовсе не надо мной, а чтобы отвлечь сынишку от происходящего на манеже. Но после того случая огни цирка для меня окончательно померкли. Я решил завершить цирковую карьеру: оформил инвалидность и наконец очутился здесь. От скуки дрессирую собаку: она поет, на бочонке перекатывается, по канату ходит. В общем, умница. Да, Тетка?

– Вениамин, скажи честно: тебя устраивает такая жизнь?

– А что делать? Я ведь смотрю на нее с высоты своего роста. Знаешь, какой эпиграф у той повести Григоровича? «Когда я родился – я заплакал, впоследствии каждый прожитый день объяснял мне, почему я заплакал, когда родился». У меня только фамилия сладкая, а жизнь далеко не сахар.

– И ты считаешь, что ее сгубили эти несчастные 93 сантиметра?

– Нет, почему же. Однажды они даже меня спасли. Как-то ночью на спортбазе мы с другом решили прокатиться по откосу трамплина. Уселись в санки, оттолкнулись и помчались. Вдруг страшный удар, и мы вверх тормашками летим вниз по склону. Поднимаюсь, подбегаю к распластанному на снегу Коле – о, ужас, у него нет головы!

Как потом выяснилось, перед соревнованиями «летающие лыжники» пожаловались тренеру, что спуск по финишному откосу изрезан полозьями – мальчишки по нему на салазках катаются. И тот натянул поперек трассы трос, повесив наверху предупреждающий плакат. В темноте мы его не заметили. Другу трос срезал голову, а с меня, сидевшего сзади, только сбил шапку…

 


Фото: baikal-media.ru
Автор статьи: УХОВ Евгений
Выпуск: №23 (28211)


Добавить комментарий

Гнедин-у-своего-гаража-ангара 17.09.2019

От ленинского броневика до горбачёвской «чайки»

Станет ли уникальная коллекция ретроавтомобилей полноправным музеем?...
690
дольщики 16.09.2019

Дольщикам помогут из федерального центра

Одним из регионов, где будет реализовываться массовая программа помощи по достройке проблемных домов, станет Татарстан....
2250
ушков 16.09.2019

Воскресение после раскаяния

В Казани побывали участники Всероссийской акции «Воскресение души»....
5750
Симфония-золотой-осени 16.09.2019

Журналисты встретили золотую осень

Ветераны журналистики и начинающие «акулы пера» приняли участие в празднике под названием «Симфония золотой осени»....
1470
Лучший водила трамвая (4) 16.09.2019

Вождение с элементами WorldSkills

В Казани подвели итоги XVII Всероссийского конкурса профессионального мастерства «Лучший водитель трамвая», прошедшего в столице Татарстана с 11 по 13 сентября....
1680
  • Мнение

    Насер РАББАТ, профессор Массачусетского технологического института, член руководящего комитета премии Ага Хана по архитектуре, на семинаре в Казани:

    РАББАТ

    В Казани достаточно общественных пространств, парков и скверов. Сравните этот город с любым другим городом России, и станет очевидно, что таких мест у вас больше. Но эти общественные пространства нужно наполнить жизнью, «открыть», дав людям ощущение сопричастности к внутреннему содержанию парков.

    Все мнения
  • Видеосюжет

    Все видеосюжеты
  • Цены на рынках


    СПЕЦСЛУЖБЫ

    112 - Единый номер вызова экстренных оперативных служб 
    спецслужбы
    Единый номер
    всех спецслужб – ВИДЕО
  • Дни рождения

    18 сентября

    Гульнара Закариевна Габдрахманова, председатель Госкомитета РТ по архивному делу.

  • Найди свою малую Родину
  • История в рисунках и цифрах

    11.01.1930

    11.01.1930

    Газета «Республика Татарстан» («Красная Татария»), №08-11.01.1930

    Другие рисунки и цифры

    Книга жалоб

    Другие жалобы

    Архив выпусков

    Архив выпусков (1924-1931)

    Список всех номеров